Как усыпить любимого или про любовь и руки.

      Клэй сидит справа около ног Джорджа поверх одеяла, нежно смотря на расслабленное лицо, закрытые глаза и засыпающее тело рядом. Джордж устало раскинулся посередине кровати, затылком уперевшись в изголовье. Пальцы рук расслаблено сложены на уровне живота в замочке. Не хочется его будить, поэтому блондин, легко и тепло улыбаясь, аккуратно подсаживается ближе к нему сбоку, все ещё сложив ноги в позе лотоса. Смотрит пару секунд и кладет свои руки на щеки Дэвидсона, оперевшись локтями на свои же колени. Сидит сгорбившись в спине и нежно проводит большими пальцами по его молочной коже под глазами, с не сильно видными на камере, слабыми синяками под прекрасными глазами от бессонных, но счастливых ночей в дискорде, и, заодно, разницы во времени. Он так любит эти глаза. Мизинцами же достает до мочек ушей.       У британца светлая кожа, не покусанная резвыми лучами флоридского солнца, что те уже с детства сделали с Клэем. Он — мальчик, выросший под палящим свечением этой звезды, видевший пляж множество раз, ступавший по нему не единожды босыми ногами. И он искренне удивляется, как можно не загореть вообще. Все, конечно, объясняется погодой в Брайтоне и их солнцем, которое не норовится нагреть все до такого состояния, что прикоснуться нельзя будет, а которое просто светит. — "Скучно им однако там," — думает младший.       А Дэвидсон буквально тает, тоже неосознанно улыбаясь от таких прикосновений, когда немного выплывает из дремоты. Ладони Клэя лежат на его щеках, сам же он, все еще улыбаясь, наблюдает, иногда наклоняя голову вбок. А за то, что сейчас делают его пальцы, — всего лишь трепетно поглаживают светлую кожу на щеках, скулах и около, всего лишь, — он готов отдать все.       Клэй очень тактилен. А Джорджу это определенно нравится. Просто нравится, когда его касаются сейчас именно так; не пошло, слишком значимо и слишком нежно, мягко, чересчур приятно. Под кожей сонного британца прошлись мурашки от ощущений.       Действия у Тэйкена пропитаны любовью к этому парню, им всегда не хватает друг друга, где бы они не находились. Как два пазла, которые обязательно сложатся в одно единое, и только так они будут воспроизводить целостную картинку. Они нуждаются в друг друге, они нужны друг другу как воздух, им слишком дороги и нужны эти прикосновения. Клэю критически необходимо ощущать Джорджа, а Джорджу до невозможности хочется, чтобы к нему прикасался Клэй.       Причем, как можно чаще. Будь то поцелуй в лоб, макушку или висок в объятиях; или то, как Дэвидсон, находясь рядом, стоя буквально в двадцати сантиметрах от него, подшагивает ближе с прикрытыми глазами и устало кладет голову на ключицу Дрима, потому что выше не может и медленно обвивает руки на талии, сцепляя их за спиной в замочек. А тот только улыбается и одной рукой гладит его по затылку, прочесывая темные волосы пальцами, обнимая второй.       Или чего стоит только вспомнить, как старший отключился на Клэе после второго дня прогулки по городу, его это очень сильно вымотало. Пока Дрим, лежа на спине все на той же кровати, аккуратно и мягко держал руки находившегося сверху Джорджа после активной погони, в попытках "— догнать и защекотать тебя, чтобы ты взбодрился и хотя бы поужинал", британец успел устать вдвойне. Но, точнее сказать, руки на его же запястьях не мешали Дэвидсону сбежать, а скорее помогали окончательно не уснуть, потому что он буквально засыпал с одного момента перехватывания его рук поудобнее, на другое такое же действие. Также, еще не провалиться в сон ему помогали ласковые поглаживания от Тэйкена большими пальцами все тех же запястий и несильные тихие смешки, как только брюнет начинал терять равновесие и вздрагивать от этого же, потом заторможенно восстанавливая баланс, и, открывая веки, приводив взгляд в мутно-сонную, расфокусированную иногда, но норму, на тот момент.        "— Джордж… мне тебя жалко уже, — тихим голосом говорит Дрим, сквозь улыбку, чтобы не сильно резко выдернуть старшего из этого состояния, — давай ты хоть нормально ляжешь, а то так и уснешь.. — он еще и добро усмехается в конце фразы.       Руки Клэя разъединяются, и левая начинает подниматься до локтя в мягких движениях, оглаживая нежно кожу с обратной стороны руки, иногда останавливаясь и проводя только большим пальцем и все заново, в побуждающих лечь нормально действиях, а правая продолжает поглаживать кисти, давно уперевшиеся ему в живот, только уже ничего не держав. Отросшие грязно-блондинистые волосы давно откинуты на подушку назад, хоть обычно они мешались, иногда мельтеша перед глазами в ненужные моменты.       Дэвидсон, немного недовольно промычав ответ, нахмурил брови, которые через секунду же были расслаблены, сполз с таза Дрима и улегся рядом с правой рукой. Но потом ему, сонному, опять что-то не понравилось. А вскоре стало понятно, что же это было. Под немного удивленный взгляд Тэйкена, Джордж отодвинул его руку и подлез под нее, положив голову в районе правой ключицы, упираясь переносицей куда-то в шею или под подбородок. Он, прикрыв глаза обратно, устало и одновременно облегченно вздохнул, после чего был осторожно и ласково обнят со спины той рукой блондина, на которой лежал. Вторая рука британца, которая лежала локтем на торсе Дрима, а кистью на его груди, была мягко накрыта теплой ладонью Клэя. Что-то внутри него все еще щелкало, когда Джордж был с ним настолько неосознанно нежен. Это "что-то" до сих пор маячило, когда он принимал ласку, видимо, неосознанно понимая, что они только вдвоем, что не нужно было контролировать проявления любви с помощью тактильности флоридца, благодаря которой он до сих пор иногда стеснялся за счет мнения общества, но безумно обожал, этого Дэвидсон не отрицает внутри себя. Клэй никогда не упустит возможность сказать британцу, что любит его, или как он хорошо выглядит сегодня, пускай даже в формате подката или глупой шутки, а может и простыми словами, льющимися такой искренней теплой патокой из его головы, но он заставит этого парня улыбнуться. Всеми возможными и невозможными силами. Потому что нуждается в его улыбке.        Вскоре, от легких смешков Дрима, Джордж сонно приоткрывает один глаз, через пару секунд закрывая его под теплую улыбку и хихиканье обоих. Он ластится к Тэйкену, к рукам, лежащим у него на щеках, трется о правую носом и утопает в ощущениях. Клэю приходит гениальная идея, которая выражается в предложении старшему лечь на его плечо, ведь они нуждаются в тактильном контакте друг с другом, что выражается в действиях обоих.