Утро

      Сквозь сон Ацуко почувствовала легкие прикосновения. Большая, грубая ладонь мягко поглаживала живот и длинными пальцами щекотала бока. Но все же, не смотря на мягкую настойчивость мужа, открывать глаза и окончательно вырываться из тумана сна совсем не хотелось. Ацуко вздохнула и перевернулась на бок, принимая более удобную позицию. Ладонь, что до этого лежала на животе, переползла на открывшийся бок и замерла.       -Аа!- Только и смогла вскрикнуть девушка, возмущенно отталкивая наглую ладонь- Саму, ты что творишь! Зачем щипаешься?       Обладатель наглой ладони вальяжно лежал справа от девушки и приглушенно посмеивался.       -Ммм, а что мне остается делать?- Еще один приглушенный смешок вырывается из приоткрытых губ, рука обратно возвращается на оголенный живот и начинает мягкие поглаживания- Ты не обращала на меня внимание.       Тихо ворча, Ацуко переворачивается и ползет к краю кровати, чтобы дотянуться до столика, где на зарядке лежат телефоны. Ближайшим оказывается старенький телефон Осаму.       -Может, потому что сейчас шесть гребаного утра?! Ты чертов подонок!- Ацуко возмущенно скулит на посмеивающегося Осаму и, прицельным ударом, бьет его коленом в бок, желая скинуть с кровати. Муж лишь шуточно шипит в ответ и подползает ближе.       -Самое время вставать, милая- Осаму заваливается на спину девушки, смотря через плече в экран телефона. На заставке нелепо стоит фотография Ацуко, вернувшейся после веселого девичника. Девушка спит на кровати, волосы ее, некогда красиво завитые, собраны в два неряшливых, спутанных хвостика, а на лице, заботливой рукой лучшей подруги, написано бака и свинка-чан. От очередного приступа умиления и смеха, Осаму сильнее вжимается в жену и зарывается носом в шею.       Ацуко лишь, не так уж и обиженно, поджимает губы. У них обоих наконец начинается долгожданный отпуск, и у Осаму наверняка просто сработал внутренний биологический будильник, что позже и не дал ему расслабиться и дальше заснуть. А маленькие эгоистические поступки, как, например, пробудка в выходной в шесть утра, Ацуко привыкла ему прощать.       В комнате воцаряется тишина, прерываемая только звуками их дыхания. Идеально.       Несмотря на то, что у обоих довольно свободные графики рабочего времени, оба работают целыми днями и жутко выматываются. Осаму, что только полгода назад открыл Онигири Мия, все еще не уладил все финансовые и организационные дела, поэтому целыми днями сидел за бумагами. К тому же, после особо удачной рекламы, пошел большой поток людей, с которыми уже нынешний персонал не справлялся, и на Осаму свалилась новая проблема в расширении числа кадров. Все дошло до такого состояния, что он уже задумывался об отмене долгожданного отпуска, но любовь к жене и желание хорошенько отдохнуть все же пересилило его.       Ацуко все же было полегче. Работая дизайнером интерьера в компании, она ожидала, что, при особо крупном объеме работы, у нее язык от усталости вешаться будет, но не думала, что, при ее трех годовалом опыте работы, на нее будут вешать так много заказов. Она три месяца мучилась с пожилой парой, что захотели сделать ремонт в своем антикварном магазинчике. Пара действительно была нерасторопной и уже под конец Ацуко серьезно стала волноваться, что к обусловленному сроку просто не успеет, но все обошлось. Ремонт сделан, старики довольны, отпуск начался.       Ацуко без интереса пролистывает инстаграм мужа, лайкая понравившиеся фотографии. Фото идентичного ее мужу человека, где он с нахальной улыбкой и голым торсом позирует на фоне беговой дорожки, она с постным лицом пролистывает, в голове отмечая, что ей все же достался не только самый красивый брат, но и более по умному скромный. Выставлять такое фото, когда у тебя вроде как есть девушка(а она точно есть?), показывает тебя как сверхглупого человека. По закону подлости телефон тут же пиликает, показывая новое входящее сообщение.       -Осаму- Тот отвечает лишь мычанием, показывая, что слушает. Лицо его все так же уткнуто в шею- Ацуму пишет, что через три дня у них матч и он собирается заехать.       -Напиши, чтобы и не смел появляться.       Ацуко гадко хихикает, умиляясь с взаимоотношения братьев, и набирает ответ. Во входящих сообщениях только, что-то от менеджера по ресторану и Осаму говорит, что бы она просто пролистнула. Скучно. Ацуко отбрасывает телефон на подушку, и, будто только и ожидая этого, Осаму с новой силой наваливается ей на спину.       -Эй, эй- Ацуко смешно дергает руками пытаясь вылезть из-под него, но вес мужа не дает даже на сантиметр пошевелиться- Ты, толстяк, а ну дай мне вылезти- В ответ раздается только тихое и глубокое дыхание- И не притворяйся, что спишь! Ты минуту назад разговаривал со мной!       Не желая сдаваться, Ацуко замахивает руку назад и хватает его за отросшие локоны волос. С силой сжимая она тянет их. Осаму, наконец, поднимает голову перед этим не сильно укусив в плече. В его голове происходит тяжелый мысленный процесс, где он решает продолжать дразнить девушку или все же дать этому утреннему деньку шанс быть спокойным. С тяжелым вздохом он скатывается на свою половину кровати. Ацуко с наслаждением переворачивается на спину и разминает затекшие плечи. Голова у Осаму все-таки тяжелая, не даром еще в утробе матери все нервные клетки забрал себе.       В комнате опять восстанавливается тишина. Осаму пустым взглядом смотрит в стену. Ацуко наблюдает за ним. Что-то в ее муже настораживает ее сегодня.       -Так не привычно- Наконец, говорит Осаму. Взгляд его все тот же пустой и далекий- Как давно мы так свободно валялись с тобой в кровати? Я уже и забыл какого это.       Ацуко понимающе хмурится и подползает ближе к мужу. Осаму явно тяжелее в последнее время на работе. С открытия ресторана у него так и не было ни одного полноценного выходного без работы. Даже давая себе маленькие передышки, он все так же задумывался о делах. Отчасти именно из-за этого Ацуко предложила сделать совместный отпуск. Зная стремление Осаму к своей цели, без ее присмотра он, в конечном итоге, сорвался бы и сел бы за дела. Этого Ацуко не собиралась допускать.       -Нууу, по тебе и не скажешь- Она с улыбкой навалилась на парня и, схватив щеки обеими руками, принялась покрывать лицо маленькими и короткими поцелуями- С самого утра ко мне прилип так, будто каждое утро так делаешь.       Не выдержав, Осаму фыркает и с легким смехом старается отмахнуться от щекотных поцелуев. В итоге сам хватает девушку за щеки и прижимается губами к ее губам. Поцелуй короткий, скомканный, но жутко чувственный и домашний. Отстраняясь, Осаму зарывается носом в макушку, и пара замирает, наслаждаясь мгновением. Такие утренние нежности действительно очень редки для них.       -Завтрак?- Тихо шепчет Ацуко, поглаживая мужа по спине. Сердце ее бьется ровно и спокойно, хоть и душа вся мечется и пыжится от тихого счастья. Осаму точно так же тихо мычит ей в макушку и оставляет еще один невесомый поцелуй в волосах. Ацуко хихикает от наслаждения, не часто муж такой расслабленный и нежный- Тогда вставай и иди мыться первым. У тебя жуткая щетина, всю шею мне расцарапал.       Осаму легко ее щипает за бок и тянет в отместку противным голосом:       -Когда пойдешь после меня, обязательно помой волосы, они у тебя жутко жирные. Ацуко возмущенно задыхается от его слов. Сам же только что носом в них зарывался и мычал от наслаждения. Но возмущение быстро уходит от нее, когда она уже знает, что сказать ему, чтобы остудить его язвительность.       -Ладно, ладно, как скажешь, дорогой. Я пошла готовить завтрак. Ах, так же, Ацуму ответил, что своим сообщением он не спрашивал тебя, а просто ставил в известность. А, и он просил, что бы ты лично приготовил ему двадцать штук онигири.       Выходя из комнаты, она отчетливо слышит обреченный стон и грязные ругательства на крашеного блондина. Ацуко счастлива.       Она бы просидела с сотнями ворчливых и медленных стариков, каждый день выбирая с ними цветовую гамму и переделывая по десять раз чертеж, только что бы ее усталый муж эгоистично будил ее в шесть утра и целовал ее сладко-сладко, как только он умеет. Осаму бы откладывал свою сотню дел на потом много и много раз, зная, что после будет ночами сидеть и разбирать все пока от работы уже тошнить не начнет, только для того что бы с обожанием прижиматься к ворчащей жене, слушать ритм ее спокойного сердцебиения и с легкой грустью мечтать, что бы это мгновение никогда не заканчивалось.