Чёрно-белая зависть

Сейчас и не вспомнишь, когда это началось. Возможно, то, о чём я говорю, было с Риммой всегда. Сидело в самом тёмном, в самом укромном и в самом дальнем уголке её души. Причём сидело там тихо, долго и очень незаметно. До поры до времени. Римма всегда была добродушной, весёлой и вечно чему-то радующейся девочкой. Она никогда не отказывала друзьям в помощи, никогда не оставляла их в беде, поддерживала, улыбалась каждому. И всё в жизни у этой девочки пока было радужно и тепло, и сама она была счастлива. Только ключевое время во всём этом прошедшее. Что с ней произошло? Ничего особенно страшного, хотя это конечно с какой стороны посмотреть. А произошло с ней вот что. Римма, как и все когда-то маленькие девочки, повзрослела. Случилось это, как случается со всеми девочками, неожиданно и просто. Римма влюбилась. Да, да, та самая первая незабываемая влюблённость, что превращает девочек в прекрасных девушек. И как это часто бывает, закончилось это прекрасное чувство, не успев дать и росточка в девичьей душе. Но Римма не расстраивалась, она всё также улыбалась всем и каждому и радовалась жизни. Ну, только, может совсем редко в глубоких глазах серого цвета проскальзывала грусть. Римма любила наблюдать за другими людьми, за чужим счастьем, с каждой чужой улыбкой, она сама становилось чуточку счастливее. Но в попытках помочь другим, девушка совсем забыла про себя. А как же её счастье? Кто её счастливой сделает? Шло время, и вот на улице начали набухать почки на деревьях, таял снег и возвращались из дальних стран птицы. Наступала весна. А как всем известно, весна пора любви и нежности. Все одноклассницы Риммы как-то сразу похорошели. Вроде остались такими же, одежды никакой новой не надевали, да только глаза их веселья искорками посверкивали, а на щеках играл румянец. А парни то, парни! Обычные, зацикленные на спорте и компьютерных играх мальчишки, из сгорбленных Петь и Вась превратились в красивых и высоких парней. В школе образовывались парочки, парни ухаживали за девушками, старались. В классе Риммы парней было чуть ли не в два раза меньше по количеству, чем девушек, и таким образом, к сожалению, ухаживаний девушке не перепало. Римма делала вид, что всё в порядке, всё хорошо. Она радовалась за Маринку, которой на асфальте перед подъездом написали «Ты самая красивая!», под самыми окнами, так, чтобы уж точно заметно было, а в самом уголке надписи справа, внизу бесстрашно начертали две буквы – инициалы. Марина долго хохотала над тем, как отец, провожая её в школу, увидев сиё творение очень даже известного в наших кругах «мастера» и прочитав две заглавных буквы внизу «Д.С.», сказал, что, видимо, зовут этого самого мастера «Дурак Совсем». Нет, ну а что, по инициалам то подходит! Римма тогда смеялась вместе со всеми, да только заметила она, каким был смех Маринин. А был он тёплым, нежным, влюблённым смехом, и предназначался «Совсем Не Дураку» Дениске Сидорову. Упрямо внушала себе Римма, что рисовать граффити плохо и что не обрадовалась бы она такому счастью, да только себя не обманешь. Может именно тогда из самой тёмной щели задворок души потихонечку стали выползать ядовитые пары чёрной дымки? Наша героиня радовалась за других искренне, честно. Знаете, ведь, бывают такие белые и чёрные зависти. Те самые пары чёрного дыма и были чёрной завистью. Они смешивались с белыми, и получалось что-то среднее. Серое? Нет… Чёрно-белое. Сначала белого было намного-намного больше. Вот только... Вот только недолго это продолжалось. Римма видела, как парни носят чужие сумки, многие из которых были настолько маленькими, что туда помещались всего-то ручка и уже совсем с трудом тетрадка. Девушка лишь улыбалась и поправляла лямку своего рюкзака, в котором лежали книги, которые ещё следовало отдать в библиотеку. И 8 Марта девушка веселилась вместе со всеми, читая поздравления из других открыток, в каждой из них все мальчики писали что-то от себя. Хотя лично в её все предложения начинались с одинаковых слов «Оставайся такой же…» Она радовалась за других девочек даже тогда, когда те возмущались из-за того, что парни то дёргали их за волосы, то пытались сделать какую-то немыслимую причёску, то гладили, и неизменно приговаривали: «Какие же у тебя волосы мягкие!» Белая зависть всё ещё превосходствовала в душе Риммы, но чёрной становилось всё больше. Она как зверь грызла девушку изнутри, щемила сердце, кружилась змеёй в животе, падала проливным ядовитым дождём. И грянул гром. Настал тот день, в который зависть стала цвета сумасшествия. Не серой. Одинаково чёрно-белой. Одинаково бело-чёрной. Первая Риммина мечта влюблённости, белобрысый и бесшабашный хулиган Жека. Тогда после оглушительного для Риммы разгрома сердца, он стал для неё лучшим другом. Они часто сидели за одной партой и много говорили. Влюблённость прошла, а дружба не проходит. И больно было тогда Римме узнать, что в свой День Рождения не получила она такого подарка, какой друг её сделал для другой девушки. Жека сочинил песню и ни в какие рамки этот поступок не вязался с его образом. Он придумал слова, музыку, сходил к знакомому, и всё это записал в студии. И хоть за этот подарок Женя не заплатил ни копейки, песня, даже спетая немного фальшиво, была лучшим знаком внимания из всех. А Римме было обидно. Да она радовалась за Ларису, которой и была посвящена вся эта музыка. И завидовала ненормальной, сводящей зубы от отвратительности, чёрно-белой завистью. Чёрно-белая зависть в душе Риммы поселилась и обжилась, и как бы Римма не старалась, что бы ни делала, для того чтобы избавиться от неё, было слишком-слишком поздно. Одиночество стало противного чёрно-белого цвета зависти. Так и по сей день множество людей ходит по свету с душой в чёрно-белом цвете. С чёрно-белыми мыслями, с чёрно-белыми чувствами, с чёрно-белой, сводящей меня с ума завистью. Иногда хочется, чтобы всё это смешалось и стало одного цвета. Серого, например. Но лучше не серого. Лучше какого-нибудь яркого цвета, тёплого и светлого. Может, если мы будем ярче и теплее сами, тогда одиноких чёрно-белых людей станет чуточку меньше? И тогда чёрно-белый цвет зависти перестанет быть символом моего одинокого помешательства?