Волчий манок

      Солнце Монтаны готово было показаться, когда белый фургон въехал в ворота, над которыми висела железная гардина. «Центр Ветеранов» — вот что было выгравировано на массивной вывеске.       Фургон огибает немаленький фонтан, от которого в четыре стороны ведут узенькие дорожки, вымощенные белым камнем, а вдоль дорог растут деревья и различные кустарники. Слева от зеленого участка стоял огромный трёхэтажный особняк, выстроенный из желтого кирпича. Просторный и большой балкон на втором этаже, такой же балкон и на третьем, только уже открытый. Крыша из красной черепицы, на склонах крыш виднелись кровельные флюгарки каминов.       Анализировать — вот что остается помощнику шерифа округа Хоуп Стейси Пратту, дабы перестать дрожать от страха. Тремя часами ранее служебный вертолет потерпел крушение из-за… кому сказать — не поверят, из-за ебаного сектанта, попавшего в лопасти, приведенные в движение!       Дальше все было смутно. Всех пассажиров вертолёта вытащили из покорёженного воздушного транспорта. Кто-то сумел сбежать. Пратту же повезло меньше. Его схватили, повязали по рукам и ногам и бросили в пыльный кузов фургона, в котором пахло какой-то травой и которая вскоре, как подозревает помощник шерифа, — начала действовать на него успокаивающе.       Транспорт, в котором сидел пленник, останавливается, неприятно взвизгнув. Тут же дверь открывается, и в помощника светит ярким светом от фар, стоящего прямо напротив грузовика. Словно мешок с картошкой, вытаскивают Пратта и куда-то волокут по щебенке, мало заботясь о сохранности кожи на его локтях, лице и прочих местах.       Стейси не понимает, что происходит, вокруг него словно разверзся ад. Поодаль оглушительные автоматные очереди, смех, плачь, мольбы о помощи, рычания животных и рев двигателей. Казалось, столько противоречивых звуков в одном месте быть не может, но как видно, — в Округе Хоуп может быть все!       — Да не ерзай ты, тебе ж больнее будет.       То говорит волокущий Пратта конвоир в камуфляжной бело-серой форме, с красными нашивками по плечам и такой же красной балаклаве, что прятала лицо преступника.       Сейчас Стейси предпочитает тактично промолчать, не выказывать страха и не зубоскалить. Видит Бог, такими темпами он проживет дольше. Однако, был большой соблазн закричать во все горло от страха, чтобы вся эта суматоха резко стихла.       Пленника отводят в какую-то клетку, ржавую и грязную. По бокам и напротив от обители пленника стояли такие же, которые во мгновение ока заполнялись жертвами терроризма.       «Что, черт возьми, это за место!».       Это же похищение людей, причинение им тяжкого вреда здоровью и даже убийства! Несколько подобных статеек могут загнать этих ублюдков-сектантов в тюрьму до конца жизни. Пратту кажется, что поймай они всю эту организацию, стал бы снова актуален даже электрический стул.       В «Центре Ветеранов» вскоре все более менее стихло. Некоторые пленники еще долго кричали, просили выпустить их, но получали от надзирателей либо прикладом по голове, либо игнорирование. Помимо всех прочих звуков также до ушей доносился вой.       «Тут что, еще и волков держат?»       Стейси сидел в темном углу клетки и дрожал от холода. Все тело прошило противной прохладой, а кромка верхних зубов клацали об кромку нижних.

***

      Рано по утру слышится какой-то визг, который и вырывает Стейси из слабых объятий сна. Он морщится от утреннего солнца и кое как открывает глаза.       «Времени прошло, должно быть, не больше двух часов с момента моей отключки».       Все его тело болело от неудобного положения. Спина — отдельный разговор. Ее Пратт будто не чувствовал. Подползая ближе к прутьям напротив, парень видит, как из клетки выводят мужчину в гражданском.       — Пожалуйста, нет!       Умоляет он, но в ответ получает удар промеж лопаток.       — Иди давай, блять!       Через какое-то время забирают еще одного, а тот, что пошел с конвоирами раньше, теперь обмякший на руках тех же конвоиров, избитый и порезанный, кое как плетется, держа в руках, как сказал один из убийц, собственные зубы.       «Что, блять, происходит?!»       Задает вопрос Пратт самому себе и ежится от страха. Кажется, пленников уводят на… на какой-то допрос, что ли.       Солнце сдвинулось с места примерно на половину, когда пришли за ним…       — Выходи!       Приказывают Стейси. Он думает, что целесообразней лучше слушаться убийц во всем, если, конечно, не хочет вернуться обратно в камеру с зубами в руке. Помощник покорно поднимается на ватные ноги и выходит из клетки, ощущая совершенно другой запах. Свежий и разряженный.       «Не думал, что свобода пахнет так».       Его заводят в какое-то плохо освещенное помещение. Здесь пахнет запекшейся кровью, мочой и страхом. От это Пратту не лучше, только сейчас его сердце начало биться так, что своей вибрацией может вызвать землетрясение в округе Хоуп.       — На сегодня еще одного посмотрим, а остальные завтра.       Спокойный и медленный голос слышит Пратт, как только заходит в маленькую комнатку. На стене слева от парня висел белоснежный стелаж, напротив от него стол, деревянная табуретка, а за столом сидит мужчина, чьего лица не видно, так как настольная лампа стоит перед мужчиной.       «Атмосферка такая себе» — говорит Пратт сам себе.       После чего пленного подводят к табурету и сильно сдавливают плечо, вынуждая сесть. Стейси подчиняется, садится на табурет и чуть ли не падает с него, лишенный координации из-за давления со стороны конвоиров. Тем не менее настраивает равновесие, готовый услышать приговор.       Позади сидящего мужчины стоит еще один. В такой же форме как и тот, что привел его сюда. Мужчина фыркает, а потом усмехается.       — На костер, сразу же!       — Помолчи, Марк, — сидящий мужчина поддается вперед, кладет руки на стол, сцепляя их в замке, и заинтересованно смотрит на пленника, — Этот… — другое. Он прибыл сюда вместе с теми, кто решил повязать моего брата. Ты знаешь, кто я? — любопытствует мужчина, Пратту приходится напрячь зрение, чтобы понять, кто сидит за лампой.       — Кажется, догадываюсь. Один из членов проекта «Врата Эдема». По совместительству, прихвостень Иосифа, точнее… один из! — сам от себя того не ожидая, выплевывает Пратт, — Иаков Сид, — заключительно говорит парень и отворачивается, все-таки свет раздражал глаза.       — Босс, да что ты его слушаешь. Эта сука еще смеет хамить! — до хера вспыльчивый мужлан, до этого стоящий позади Иакова, делает выпад вперед, пытаясь напугать этим Пратта.       — Марк, Марк, Марк, угомонись. Вернись на место, — как замечает парень, выдержка у Иакова куда лучше, когда как у вышеуказанного Марка она оставляет желать лучшего, — Мне льстит твоя осведомленность в сторону моей скромной персоны, — подытоживает свою мысль Сид.       — Что это за место? — Пратт корит себя за вопрос, брошенный по глупости. Ему больше хотелось узнать, где его коллеги.       — «Центр Ветеранов» — штаб-квартира Верных. И по совместительству, твой дом на ближайшее время. Еще вопросы? — Иаков обходится с пленником учтиво, даже вежливо, без агрессивных выпадов и ненужных криков.       — Где мои друзья? — теперь же пленник затаил дыхание, ожидая услышать что-то ужасное, но чертов Марк опять заставляет помощника шерифа вспомнить о своем херовом воспитании:       — Если ты не понял, идиот, это был риторический вопрос. Их тут задаешь не ты!       Серьезно, это чучело в маске уже порядком напрягает не только Стейси, но еще и Иакова.       — Марк! Пожалуйста… Ты можешь замолчать. Иначе я выкину тебя на улицу, — угроза, брошенная спокойным голосом, вселяет страх даже больше, если бы Сид ругался, — Прости Марка. Он не любит новичков. Значит, ты спросил, где твои друзья? — Иаков поджимает губы, вскидывает брови вверх и абсолютно непринужденно говорит, — У остальных прихвостней. Ненаглядная Хадсон у моего брата Иоанна, да уж… Незавидная участь. Кэмерон Бёрк по кличке «Маршал» у моей сестры Веры, тоже мало хорошего. Уайтхорс в бегах. Хочешь спросить что-то еще?       «Конечно, я блять, хочу спросить что-то еще! Но как это сделать, когда ублюдок в маске стоит над душой и постоянно вставляет свои пять копеек в разговор цивилизованных?».       В любом случае Пратту, очевидно, ничего не говорят опасения насчет его пойманных друзей. Он просто не знает, чего ждать от безумной тройки основателей проекта. Но тем не менее парень подготавливает себя к худшему. Например, к новостям о кончине того или другого. Это будет сложно пережить, ведь, если подумать, смерти близких никогда не даются легко.       Особенно боязно Пратту за жизнь Кэмерона, так как с Маршалом они состоят в любовных отношениях… Или, вероятнее всего, состояли. Не факт, что они когда-либо встретятся в этой жизни.       Стейси вспоминает, что от него ожидают еще какого-то вопроса, но тот лишь мотает головой в отрицании.       — Что ж. Тогда я проясню тебе всю ситуацию, раз ты сам не додумался спросить у меня о своем будущем пребывании здесь, когда была возможность. Итак, Стейси Пратт, проект «Врата Эдема» был создан четырьмя вестниками, чтобы в будущем отгородить человечество от кары божьей и спасти их от геенны огненной, которая принесет гибель всему живому. В самом ближайшем времени ты вместе с остальными будешь подвержен испытаниям. Во-первых, очищение твоего разума путем избиений и психологических сеансов. Во-вторых, когда ты будешь опустошен, я заполню тебя. Ты станешь другим человеком. Сильным, готовым нести ответственность за создание нового мира. А мы становимся сильней, только когда теряем все и переживаем ужасные моменты. В третьих, через два месяца ты должен будешь пройти некую аттестацию и назваться «Верным» — нашим братом. Командование над тобой я передаю Марку. Вопросы?       Иаков так все просто это изложил, словно сходил в магазин со списком продуктов. В это время у Пратта была готова отвалиться челюсть. Сказать, что он удивлен — не сказать ничего!       — Какая, к черту, огненная геенна? Какое нахер очищение? Вы тут массово лишились рассудка? — Пратт перешел на крик. Все спокойствие улетучилось, когда Сид выдвинул такое заявление. Кстати, очень официальное заявление, пленник бы не удивился, если бы ему дали подписать бумагу о разрешении на проведение данных экспериментов.       — Ты можешь не верить, но потом поверишь. И тебе крупно повезло, что именно я буду заниматься твоим духовным развитием: в данный момент с твоими друзьями не разговаривают так же вежливо, как с тобой. Ты должен быть благодарен за место в бункере, где переживешь многолетнюю бурю.       — А если я не хочу?       Иаков готов рассмеяться от детских капризов пленника.       — Мы закончили.       Он лишь махнул рукой, и конвоир, стоящий у стены позади Пратта, хватает того под локоть и ведет в соседнюю комнату. Там стояли двое мужчин. Они мерзко лыбились и потирали кулаки. Пратта втолкнули в комнату, отчего он упал на холодный и грязный пол. Тут же его принялись колотить, что есть сил. Берцы с металлической пластиной в носке, больно били по животу, словно переворачивая все внутри, по рукам, ногам. Но особо важные места, как голова, грудная клетка и шея были не тронуты. Стейси не знает, сколько это продолжается, может час, а может вообще минута. В такие моменты время ползет подобно улитке.       Последний удар показался пленнику самым болезненным за весь процесс акта насилия. Один из преступников смачно харкнул на пол и приказал второму поднять Пратта. Парень, ничего не понимающий, лишь ощущающий адскую боль по всему телу, кое как поднялся с помощью так называемых Верных. И с их же помощью отправился к своему обжитому уголку — клетке. Его буквально бросили за решетку, хотя в этом не было необходимости, ведь Стейси не противился приказу зайти внутрь.       — Передохни, пупсик, — конвоиры мерзко ржут и уходят восвояси.       Лежа на земле, избитый, грязнущий и изнуренный, Пратт провалился в пустоту. Напоследок в уши врезался тоскливый вой волков. Точно также ныло все его естество.

***

      На второй день пребывания в «Центре Волонтеров» было тихо. Пратт разлепляет глаза и смотрит вдаль — на ненавистную решетку, разрезающую вожделенную свободу на узкие полоски. У самой решетки стояла миска с… мясным фаршем? Серьезно? К фаршу Стейси не притронулся, а вот к бутылке воды, так кстати принесенной надзирателем, пленник приложился знатно. Он выпил почти половину, но жажда никак не отпускала — палящее солнце делало свое дело.       — Эй, совет для новеньких: экономь воду. Ее приносят раз в день. И ешь фарш, — справа от помощника сидел парень. Очевидно, чуть старше, но тут, похоже, избиения и пытки взяли законные права.       — Спасибо, — больше Пратт не говорил ничего соседу, ведь говорить совсем не хотелось. В горле по-прежнему сушило, пустой желудок давал о себе знать, еще адски болела голова от недостатка сна. А уж подверженное избиениям тело… Об этом просто нечего сказать.       — Что за психологические сеансы такие? — все же спрашивает Пратт, когда оставляет в покое бутыль и фарш (он все-таки поел маленько).       — Видишь ли, никто точно не может сказать, что с ними было. Никто этого не помнит. Но в подсознании остается… что-то… — сосед во все глаза смотрел на Пратта. В его взгляде читалось безумие. Красные капилляры практически перекрывали собой белки, от чего парень выглядел страшнее, — Остается какой-то осадок, который убивает в тебе абсолютно все. Ты словно перерождаешься. Иаков в этом деле мастер. Он заново строит твой характер, но уже под себя. Управляет твоими мыслями и, кажется, полностью завладевает твоей головой, остается в тебе. Ты никогда не будешь чувствовать себя более свободным. Это, — парень нервно усмехается, а после и вовсе раскатисто и истерично смеется, — Ты не представляешь, как это прекрасно!       — Что может быть прекрасного в том, что твоими мыслями управляет рыжий шизофреник?       — Ты все поймешь, очень скоро. А сейчас ты просто дурак, если относишься к этому так скептично. Иаков просто бесподобен. Он проводит тебя через моря боли и переживаний, но потом ты действительно обретаешь смысл жизни. Это так будоражит, — Пратт предпочел больше не слушать этого психа, а осмотреть местность, какую только позволяет его положение.       Значит, центральное здание «Центра Ветеранов» находится по правую руку. Здесь, где сидит Стейси, своеобразная тюрьма, огороженная рабицей и колючей проволокой. К тому же дозорные вышки, прожекторы. Из охраны: пять человек ходят по периметру вдоль клеток друг за другом, так, чтобы контроль за каждым пленным не прерывался ни на секунду. Слева от тюрьмы вроде как полоса препятствий. Там постоянно тренируются Верные. Они бегают, стреляют из лука и учатся маскировке.       Занятно, весьма. Иаков сделал все, чтобы его люди ни в чем не нуждались, но и просит за это тоже немало. Отдать свою волю ему, это, на секундочку, много чего стоит.       — Эй, пупсик, ворон считаешь? — Пратт, поглощенный своими мыслями, совсем не заметил подошедшего к нему сектанта, — Выходи из своей норы. Иаков ждет.