Волчий манок

      Пратт после инцидента с Иаковым еще немного пробыл на площадке. Настало время тренировкам более опытных бойцов. Тут уже не поспоришь, утренние спарринги уступали настоящим гладиаторским боям, проходящим по вечерам. Вокруг от импровизированной арены стояли бочки с огнем, со всего центра подтянулись сектанты, почуяв веселье. Они делали ставки, громко кричали, болея за того или иного Верного. Сами же эти умелые бойцы были только рады распалить интерес к предстоящим боям. Стейси пришлось остаться, так как на нем висела обязанность уборщика. Несмотря на то, что Пратт жутко хотел вернуться в клетку, где тихо, и предаться теплым воспоминаниям о Кэмероне, он все-таки отказал себе в такой роскоши. Смотреть на обнаженных по пояс загорелых и подтянутых мужчин, сражающихся против друг друга не на жизнь, а на смерть вовсе не хотелось. Поэтому Стейси отошел как можно дальше от эпицентра веселья, садясь на лавочку и облокачиваясь о колено. Только прикрыв глаза, он смог воспроизвести в своей памяти некоторые фрагменты из их с Берком личной жизни.       Вспомнить все, после того как его не стало, оказалось не так-то просто. Любые теплые моменты отзывались острой болью в сердце, которое, как ни странно, у Стейси все-таки осталось, и это после продолжительных пыток над телом и разумом. А может быть, смерть Кэмерона — это последняя остановка. После его кончины Пратт точно ничего не будет чувствовать. Он хотел надеяться на это. В лапах сектантов еще пара его друзей. Хадсон и Уайтхорс. С Джоуи у него были отличные отношения, они дружили со школы, были соседями. Уайтхорса Пратт просто уважал. Это человек с большой буквы, на таких как он земля держится.       Как же не поймать чертов нервный срыв в таком положении? Полностью отгородить себя от всех? Как?       Если произойдет еще одна смерть, Стейси просто сломается, а это недопустимо. Тогда Иаков точно отправит его к Вере, к этой шизанутой и наверняка вредной и избалованной наркоманке. Участь Ангела. Вот что его ждет.       — Пратт, где тебя носит? — уже знакомый помощнику Марк подошел к нему, держа в руке блокнот и ручку, — Латай раны в медпункте и бегом на горшок! Завтра в шесть утра здесь. Вопросы не задавать, — мужчина уходит, оставив Пратта думать над сказанным. В медпункте? Он же там никогда не был, даже когда его избивали до полусознательного состояния, все равно бросали в клетку умирать.       Пленник так и стоял на месте, не понимая о чем идет речь. Он рассматривал разные соображения, но никакие из них не казались ему адекватными.       — Пратт! Ты еще, блять, здесь? — орет Марк на ухо парню, — Я что сказал?       — Так, а что делать? Ты толком не сказал ничего, — Пратт старается не выдать нервные нотки в голосе. Каким бы выскочкой не выглядел Марк, он занимал довольно высокое положение под крылом у Иакова, ну и опасен, судя по мышечной массе тела и армейским партакам на плечах.       — Тащи свои сальные патлы в мед… хотя нет, лучше сперва вымойся. На тебе трехнедельная корка грязи. Как вымоешься, придешь в медпункт и обработаешь раны от побоев. Теперь-то твой унитазный ершик вместо головы все понял? — Марк взволнованно поднял брови, надеясь, что парень его понял.       — Где я по-твоему вымоюсь?       — Под моей струей, блять! Иди в штаб-квартиру. Там найдешь парня по имени Ейдан. Он все покажет.       «Так бы сразу. А то стоит, гнида, мозги трахает».       Пратт, закатив глаза, уходит от мужчины и направляется в сторону особняка. В нем живут все Верные, приближенные Иакова и сам Иаков.       Находясь в легком недоумении, парень поднимается по низким ступеням и окидывает массивную входную дверь. Словно стоит перед восьмым чудом Света, ей Богу, кто бы мог подумать, что за месяц Пратт так одичает.       Проходит внутрь дома, осматривая все вокруг и удивляясь талантам архитекторов, что сконструировали все это. Большой хол, все в деревянных тонах: стены, пол, плинтуса. Выделялись лишь каменные колонны. Они были белоснежными, и наверняка являлись произведениями искусства. Другого слова Пратт подобрать для этого места не может.       — Ты кандидат в Верные? — к Стейси подходит парень, он проходится ручкой по листу бумаги, — Фамилия?       — Пратт, — экс-помощник не думал, что все ТАК серьезно. Списки фамилий людей, претендующих на комнаты?       — На третьем этаже, в левом крыле, последняя справа. Держи ключ, — Пратту всучивают ключи от его нового обиталища. Он станет счастлив полностью только тогда, когда обнаружит в этой самой комнате подушку, ему даже кровати не нужно. Стейси принимает ключи и уже собирается подняться по лестнице, которую недавно увидел в самом углу, — Стой, обмундирование не хочешь забрать? — Ейдан кладет на стойку перед собой аккуратно сложенную одежду, а поверх нее стояли черные берцы.       — Спасибо.       — Да ради Бога…       То есть, с этого момента он теперь не обычный заключенный, а кандидат в приближенные Иакова? Звучит отлично, но он еще не до конца освободился, разумеется, никому знать об этом не нужно, иначе он вернется в клетку, а этого ему делать не хотелось.       Поднявшись на второй этаж, Пратт заметил настежь распахнутую дверь в огромный кабинет, вид у которого и выходил на зеленый участок. В кабинете стояло несколько Верных. Во главе них расположился Сид. Они что-то очень бурно обсуждали. Вероятно, слишком высок уровень сопротивления у мирных жителей, помощник от кого-то слышал, что гражданские оказывают нерадушные приемы сектантам, что норовят отобрать у них жилье, припасы и еду.       Стейси ненароком засмотрелся на уверенно ходящего Иакова у настенной карты. А баритон его голоса заставлял мурашки бежать по телу. Все-таки он… ммм, своеобразный. Такой спокойный, уверенный и даже заботливый.       «Господи, только не это, Пратт! Если он заметит мое странное отношение к нему, то просто вышвырнет на улицу. Он же наверняка натурал… И это будет кощунством по отношению к Кэмерону. Он едва перестал дышать, как я уже засматриваюсь на другого мужика».       Очевидно, поселить Пратта в особняке раньше времени, идея головы Сида. Либо он хотел как-то компенсировать смерть Кэмерона, что даже в мыслях звучит по-идиотски. Либо же просто заметил Стейси, его твердость и серьезность. И подумал, что готов? Хах! Это точно не про Пратта. В любом случае, парень чувствует благодарность.       Один из сектантов боковым зрением заметил, что за ними пристально следят. Подошел к дверям и закрыл их, напоследок грозно блеснув глазами.       Парень сморгнул от хлопка закрывавшейся двери, словно пришел в себя. Некогда стоять, нужно принять ванну и сходить к доку.       Какого же было удивление Пратта, когда он вошел в свою комнату. Боже, это просто шикарно! Даже его прошлая комната, которую он снимал, не входила ни в какие сравнения. Эта была хоть и маленькая, но включала в себя почти все удобства, чтобы можно было лишний раз не выходить. Ванная комната со всем необходимым, кровать, мягкий матрас, чистое постельное белье, аккуратно сложенное и лежащее на кресле. Несколько полотенец и остальных принадлежностей для душа, типа мыла и тому подобное. Все, что нужно.

***

      — Ну и что, что я ветеринар?! — сокрушался один из докторов. К нему возымел претензии один из таких же новичков, как Пратт, — Может быть, я и прививал всю жизнь собак и кастрировал котов, но уж поверь, тебе я яйца выкрутить тоже смогу. Так что сядь на кушетку, иначе воткну тебе шприц в глаз! — Стейси усмехнулся, глядя на матерого врача, который, похоже, уже привык к частым поддевкам в сторону его профессии ветеринара.       Милая девушка перестала обрабатывать раны и мазать синяки Пратта. Наложив последний пластырь на переносицу, она дала какие-то таблетки, в название которых парень не особо вникал.       Бывший помощник шерифа вернулся обратно в свою комнату. И только тогда заметил на столе лист с расписанием. Вот черт, через пол часа будет ужин в столовой особняка. Однозначно, Пратту придется там появиться. Если с сегодняшнего момента он живет здесь, значит, не нужно лишний раз дать заметить свою персону. Он еще не в курсе всех дел, так что не знает, какие наказания могут быть за те или иные оплошности.       Поэтому Стейси надевает форму Верных и уже готов спуститься вниз, но невольно замечает себя в зеркале. Выглядит дерьмово. Пратт совсем исхудавший, весь в синяках и ссадинах, отросшие волосы спадали на плечи, прямо как у девушки. Да уж…       Все только начинали подтягиваться к столовой, за тремя длинными столами практически никого не было. Пратт сел за самый ближайший, и принялся ждать, когда все остальные сядут за стол. Ему неизвестно, можно просто поесть и свалить, или все-таки нужно дождаться всех, выслушать получасовую молитву, а уже после приступить к трапезе. В любом случае, парень предпочел не рисковать и все-таки дождаться.       Через несколько минут все уже сидели на своих местах и покорно ждали. Была гробовая тишина, а помощник невольно замечает, что при обучении в академии такого не было никогда. Все галдели, матерились, ржали и разговаривали. Здесь же дисциплина намного превосходит дисциплину у глупых курсантов полицейской академии. Видать, Иаков позаботился, чтобы все его люди ходили по струнке. И это очень похвально, заставляет восхищаться. Нелегко держать в узде такую внушительную сектантскую армию.       Сектанты оживают, как только приходит Иаков. Он садится за стол, вместе со своими людьми, как обычный солдат. Это тоже заставило Пратта восхищаться. Ведет себя, как настоящий лидер.       Желудок дал о себе знать, настойчиво требуя еды. Как только было разрешено есть, Стейси напал на простое, но вкусное блюдо. Однако не мог не заметить за собой то, что одержимо пытается подглядывать за мужчиной, сидящим за тем же столом, что и парень. Помощник часто бросал на Сида мимолетные взгляды, замечая даже самые мелкие детали. Как прыгает его кадык при глотании, как проступают желваки, как медленно вздымается грудь, куда смотрят глаза. Все это не утаилось от глаз Стейси. Он даже осмелился признаться себе, что был бы не против, если бы Иаков посмотрел на него, чтобы снова ощутить это напряжение в воздухе, ощутить приятный дискомфорт от испытывающих глаз цвета вивианита. Но слишком опасно даже думать о таком. Ведь мысли часто оказываются материальными. И… блять!       Как только Пратт затронул тему о материальных мыслях, и вот они, собственной персоной. Сид заметил Стейси, который продолжал пялиться на своего наставника. Это было похоже на соревнование, кто первый отведет взгляд. Иакову проиграть в таком глупом состязании в принципе было чуждо, как и во всем остальном. Он даже выпрямился, будто принимая вызов Стейси.       Сам же Пратт ощутил такую волну жара, прошивающую все его существо, что его грудь начала быстро вздыматься от учащенного дыхания. И поганое неуместное тепло поселилось в паху. Он не раз спал с умелыми мужчинами, ему не нужно рассказывать, на что они способны в постели. И это только подстегнуло Пратта играть в немую игру дальше. Он взволнованно проглотил вязкую слюну, после чего приоткрыт рот, а все внимание его соперника переместилось на губы. Кажется, еще немного и парень сгорит под этим взглядом. Блядство! Помощник медленно моргает и с новыми силами смотрит на Иакова, который за все это мучительное для Пратта время ни разу не моргнул и не перевел взгляд.       «Надо срочно прекращать это делать! Но как перестать, когда он уже подстегнул меня идти дальше! Еще немного, и я точно кончу в штаны».       Пратт сокрушается от этой мысли и резко встает из-за стола. Спешит подняться на свой этаж. Он уже поднялся на второй, как грубая рука сильно хватает его под локоть и затаскивает в тот самый огромный кабинет, принадлежащий Сиду. Как только помощника втолкнули в помещение, дверь закрылась. А Иаков, даже не потрудившись включить свет, хватает Пратта за волосы, наматывает их на свой кулак и вынуждает опуститься. Стейси понимает, что от него требуют, он покорно встает на колени и с энтузиазмом расстегивает чужой ремень. Сид тяжело и шумно дышит, продолжая блуждать руками в волосах парня. Терпеливо ждет, когда тот выпустит из одежды вставший член. Пратт не видит ничего, помимо уличных фонарей из панорамных окон, но представляет, какие именно эмоции отражаются на лице Иакова. Наконец, приспустив слегка джинсы и боксеры, помощник берет в руки твердый ствол и проходится языком по всей длине. Слышит тяжелые вздохи сверху и от этого его энтузиазм растет. Он обхватывает головку губами, а язык выполняет круговые движения. Вскоре заканчивает с этими манипуляциями и берет в рот практически до самого основания. Одна рука Иакова судорожно падает на плечо и сжимает его настолько сильно, что Пратт стонет прямо в лобок, но не прекращает своих действий. У него у самого уже крышу сносило от того, насколько безумным был этот момент. Его член подрагивает от каждого вздоха сверху. Стейси каждый раз пытается взять все глубже, но при каждой попытке давится. Тогда Иаков решает ему помочь и кладет руку на затылок, слегка надавливая, заставляя взять член глубже. У Пратта запрыгали цветные шарики перед глазами и брызнули слезы, а челюсть уже дико сводило. Но с каждым разом давление со стороны Сида растет и он уже во всю насаживает помощника шерифа на каменный ствол.       Пратт кладет руки под ягодицы Иакова и ласково гладит, ощущая, как бешено дрожат его ноги от испытываемых чувств. Из-за этого факта парень начинает сосать усердней, чтобы добиться скорой разрядки Сида и посмотреть на него с другой стороны. Ему хотелось слушать его стоны, хотелось посмотреть, как он кончает прямо в самую глотку. Мужик. Это слово нравилось Стейси. Он обожал так называть Кэмерона, пытаясь этим донести до него, что в этом слове есть какая-то дикая бычья сила, которая заставляла Пратта мгновенно выделять предэякулят.       Иаков под конец более сильно надавил на затылок помощника и кончил с громким протяжным стоном. Его сперма струей брызнула в горло парня. Сид позволяет себе опереться о дверь и, закрыв глаза, удовлетворенно вздохнуть. Стейси все это время стоял рядом, вытирая рукавом слюни на губах. Иаков, все еще тяжело дыша, смотрит на парня, как-то устало.       — Я могу идти? — спрашивает Стейси. Задает этот вопрос уже не впервой, а сейчас и вовсе просит разрешение уйти, будто ничего такого не случилось. Мужчина лениво кивает, не говорит ни слова, когда застегивает ширинку и отходит от двери, давая Пратту возможность выйти.       Парень спешно покидает апартаменты своего наставника и быстро поднимается по лестнице. Затем проходит в свою комнату и падает на кровать. То, что только что случилось… Пратт не знал, как осмыслить все произошедшее. Он стоял на перепутье, разрывался между роящимися в его голове мыслями. У него сносило крышу от всего этого, он был возбужден этой страстью как никогда, даже не вспомнил о том, что его возбуждение отнюдь никто не снял. Ему хватило эмоций. Однако, на душе почему-то скреблись кошки. Из-за всего, не только из-за того, что по сути-то, его использовали в своих грязных целях, если глянуть с другой стороны.       Наверное, стоит лечь спать и вернуться к этому на следующий день. Хотя спать ему вовсе не хотелось, у него все еще быстро билось сердце от возбуждения, а на джинсах виднелись характерные очертания члена, что вытянулся по правой штанине. Стейси решил не отказывать себе в удовольствии разрядки и поэтому в следующую минуту, его член уже был зажат в кулаке. Он ласкал его, как было удобно, как удовольствие отзывалось острее. Двигал рукой вверх и вниз и вспоминал все последние события, стычку на площадке и все психологические сеансы, на которых он всегда присутствовал, чтобы на словах доказать Пратту, что они борются за правое дело. Он говорил о мире, а в это время его голос, его мимика и движения отпечатывались в памяти Стейси.       Парня пугала мысль, что он слишком быстро привязывается к нему. Еще вчера он ничего не подозревал о своем интересе к нему, а уже сегодня отсосал ему, еще и был рад этому. А сейчас дрочит в темноте, тихо поскуливая и прокручивая все моменты их встреч.       Подобно Иакову, Стейси кончает так же бурно, изливается на голый живот и тут же засыпает сном младенца, успев еще раз напоследок вспомнить изнуренного потрясающим оргазмом мужчину.

***

      Стейси умудрился опоздать на первую тренировку. Время было уже без десяти семь, когда он проснулся. Много времени ушло на осознание того, что он опоздал. Больше всего Пратт боялся гнева Марка, к которому он перешел под командование. Очевидно, этот человек страшен в гневе, и парню ни секунды не хотелось испытывать, так что на сбор ушло где-то десять минут. После Стейси вышел из особняка, трусцой направляясь на площадку. Верные уже во всю тренировались: бег по колесам, бег по грязи, прыжки через препятствия. Кто-то отжимался поодаль, кто-то боролся на кулаках, а кто-то вообще Стейси Пратт.       Марк тут же заметил опоздавшего и широким шагом уже подходил к нему, дабы отвесить знатных пиздюлей и отчитать заблудившегося парня.       — И какого хера ты опоздал?       — Проспал…       — Конечно, будильник ведь только завтра придумают! Еще раз опоздаешь, я привяжу тебя к столбу, высеку арапником и оставлю под палящим солнцем на целый день, чтобы твою изодранную спину исклевали вороны, ты все понял? — Марк приложил руку к уху и приблизился к проказнику.       — Да, понял.       — Не слышу, блять. Что ты там бормочешь? — мужчина во все глаза смотрит на парня, в любую секунду готовый выйти из себя и дать знатного подзатыльника.       — Так точно, сэр! — громко и саркастично чеканит Пратт и злобно смотрит в глаза достающему его мужлану.       — Попизди мне тут еще! — Марк замахнулся широкой ладонью, но удара не последовало, — Будешь каждую ночь бегать вокруг фонтана и песни петь! Начиная с сегодняшней ночи. Усек, хуесос малолетний?       — Так точно, сэр! — в этот раз Пратт говорит осторожно, тщательно подбирая интонацию.       И да, хуесос?