Сквозь ладони

На Коноху стремительно опускалась ночь. Густые тени зловеще скрадывали силуэты жителей деревни, превращая их в нечто пугающе-непонятное, опасное. Наруто не любил сумерки именно поэтому. В этих тягучих чернильных призраках могли прятаться все, кому не лень: от нинкенов, натравленных кем-то из клана Инузука, до взрослых шиноби, желающих проучить мальчишку, виноватого лишь в том, что родился на свет. Блондин пытался выжить сколько себя помнил. Даже в детском доме, откуда его недавно выгнали, его пытались убить все, от нянечек до воспитанников. О, никто никогда не сознается в подобном, но было достаточно лишь самого факта. Такого, как, например, осколки битого стекла в тарелке с итак не первой свежести супом. Мальчик не понимал, почему других детей не пытаются убить. Не понимал, но принимал. И пытался выжить. Просто потому, что любил жизнь. Любил те маленькие радости, которые удавалось урвать у Госпожи Судьбы: купоны на бесплатный рамен у старика Теучи – Бога кулинарии; вечерние посиделки у окна и наблюдения за закатом и только-только появляющимися звёздами; просто вдыхать свежий воздух леса после продолжительной погони... Все мелочи, заставляющие парнишку вставать по утрам и улыбаться новому дню, не перечислить. Наруто крадучись зашёл в собственную квартиру, которую и квартирой-то не назвать – так, комната с кухней и ванной, хоть и довольно просторная. Для ребёнка десяти лет отроду. По дороге домой Узумаки заметил за собой слежку. Вообще, он часто замечает тех, кто что-то от него хочет, потому что зачастую это спасает его от слишком тяжёлых травм. Но, раз неизвестный не напал на него на улице, то и сейчас не станет этого делать. По крайней мере, так было всегда. Мальчик окинул бессильным взглядом «кухню», понимая, что, как бы не урчал живот, еда в холодильнике не появится и придётся ложиться спать голодным. Опять. Задушив на корню подступающие слёзы, блондин выключил свет в квартире. В свете восходящей луны было видно достаточно, чтобы суметь расправить постель и лечь под одеяло. За окном что-то громко хрустнуло. Маленькое сердечко стремительно забилось о костяную клетку рёбер. Наруто сглотнул. Вмиг пересохшее горло больно царапнуло. Узумаки медленно, пытаясь не упасть на дрожащих ногах, подошёл к окну. Занавесок на нём не было и в помине, а потому приходилось выкручиваться – вместо них прекрасно справлялось старое, застиранное до дыр полотенце, найденное здесь, в квартире, при заселении. За окном колыхались ветви старого вяза, возя своими листочками по стеклу. Мальчик всегда боялся, что по этому дереву в окно залезет кто-то. Боялся, но не знал, что можно сделать, чтобы предотвратить. Вновь раздался хруст. Наруто затошнило – так сильно участился пульс. Задержав дыхание, ребёнок медленно попятился прочь от окна. Шорох громыхнул в жушащей тишине прямо сзади него. Перед тем, как потерять сознание от резкой боли в области шеи, мальчик успел увидеть лишь кусочек формы АНБУ.

***

Голова очень сильно болела. Глаза слиплись, а в горле першило от резкого химического запаха. Наруто сел, грязными руками щупая пульсирующий болью затылок и висок. Он лежал на земляном полу. Вокруг были лишь стены из криво сколоченных досок. Кое-где были довольно широкие просветы между деревяшками, и в них было видно мелькающие силуэты, одежда которых слегка отличалась от тьмы ночи. Наруто в ступоре уставился туда, откуда донёсся голос молодого мужчины, сетующий на то, что его товарищ истратил слишком много горючего. Картина происходящего медленно складывалась в сознании испуганного до потери сознания ребёнка. — Катон! Миг и огонь охватил всё ветхое здание. Жар моментально опалил оголённые участки кожи босоногого парнишки, что заметался внутри маленькой постройки, пытаясь найти какой-нибудь выход в темноте, разбавляемой лишь светом разгорающегося огня. Наруто падал, спотыкаясь о мусор, царапая до крови ноги и руки. При очередном падении Узумаки почувствовал резкую боль в глазу, а по щеке потекло нечто тёплое и липкое. Огонь перекинулся со стен на мусор внутри помещения. От жара и дыма целый глаз слезился размывая итак неясную картинку. Малыш, уже не помня себя от боли и ужаса, метался от одного угла к другому, постоянно натыкаясь на что-то, падая и обжигая части тела. Кожа на ладошках кое-где уже вздулась уродливыми волдырями, принося невыносимую боль, кровоточили свежие раны. Над весело полыхающим сарайчиком, стоящим недалеко от Конохи, взвился в ночное небо громкий крик, перешедший в нечеловеческий визг. Двое молодых парней неуверенно переминались рядом, наконец понимая, что совершили. Они даже не поняли от чего умерли, ломанными куклами завалившись на траву. АНБУ и обычные шиноби всеми силами пытались потушить раззадоренное пламя. Крики горящего заживо ребёнка стояли в ушах закалённых многочисленными кровавыми битвами воинов ещё очень долгое время – уже успели ликвидировать пожар, а подоспевшие медики унесли то, что лишь отдалённо напоминало живого человечка. Рядом с мокрыми головешками стоял старик с трубкой в зубах. — Хокагэ-сама, личности злоумышленников были опознаны, – Тигр склонился перед седовласым. — Что говорят медики? — Шанс выжить очень мал. Позволите процитировать главного ирьёнина? — Позволяю. Брюнет в маске помедлил, пытаясь совладать с собственным голосом. — «Проще добить, чем продлевать его жизнь и страдания в ожидании госпожи Цунаде. Только она сможет хоть что-то сделать.» Хирузен на миг прикрыл глаза. — Найди её и приведи в Коноху. Любыми способами.