Сквозь ладони

Узумаки очнулся спустя неделю. Какаши попробовал было расспросить мальчика о случившемся, но тот игнорировал любые вопросы. Новая сила, насильно отобранная у целой сотни призраков крайне неохотно «усваивалась», порождая ночные кошмары. Уродливые, тошнотворно-мерзкие видения мучили парня всю ночь, не желая забываться на утро. Наконец, решение было найдено – проваливаться в подсознание и засыпать, укутавшись, словно тёплым одеялом, в длинную рыжую шерсть. Также Танато-сан позволял подростку прижимать к себе кусочек его мантии, будто плюшевую игрушку, охлаждаясь и пропитываясь самим духом Смерти. Тем временем приближался экзамен на Чунина. Какаши, скрепя сердце, отправил заявку на свою команду. Хатаке был разочарован. Вот только непонятно было, в чëм: в своих подчинённых или же в собственном умении обучать? Глядя на команды своих коллег, Копирующий завидовал, ведь даже такой проблемный парень, как Неджи, стал частью монолита, образованного из команды номер девять. Седовласому было больно смотреть на своих «деток». Пожалуй, Саске Учиха был единственным, кто не вызывал нареканий – тихий, последнее время спокойный, прилежно учится и думать забыл о мести старшему брату – в общем, золото, а не ребёнок. Сакура вызывала желание показать её ирьенину – помешательство девочки на последнем из Учих было нездорово. Но страшнее было то, что девочка любила Саске настолько, что готова была убить тех, кто был слишком близко к её любви. Типичная Яндэрэ и в будущем это грозило проблемами. Для Наруто Узумаки в сердце ниндзя было отдельное место. Сын любимого учителя, джинчурики Девятихвостого, переживший страшный пожар, почти лишивший его жизни. Какаши сам видел обгоревшее тельце с шипящей кожей, лопающейся от жара. И крики. Страшные, запавшие в душу и не желающие отпускать. Каждый раз, стоит увидеть повязку на глазу и седые, по настоящему седые, волосы, перед глазами встаёт горящий сарайчик и кричащий мальчик внутри. Произошедшее с мальчишкой из Песка вызывало недоумение. В прошлый раз, когда Наруто поцеловал нукенина, тот умер, а красноволосый лишь уснул. Судя из слухов, тот стал спокойнее и теперь не кидается на людей со своим песком. Странно. Очень странно. Но что с этим делать? Непонятно...

***

Узумаки тяжело вздохнул, откидываясь на дерево. Шёл второй этап экзамена на Чунина. Хотелось домой, в горячую ванну и под одеялко – холод, казалось, исходил из самих костей. Воздух, выдыхаемый седым ребёнком, превращался в пар, едва покинув лёгкие. Подобное состояние было в новинку для блондина. Он грешил на огромное количество силы, что внезапно «закачалась» в его организм. Наруто дрожал, не в силах больше сдерживаться. Его колотило. Мальчик обхватил себя руками и подтянул коленки к лицу, съёживаясь. Они шли уже два дня, отобрали нужный свиток, успели сразиться с бесчисленным количеством представителей фауны Леса Смерти, но идти до Башни было ещё очень далеко. Это вгоняло в блондина уныние. Но не Сакуру. В глазах девочки можно было увидеть воображаемые сердечки – с таким обожанием она смотрела на Саске-куна. Тем сильнее были пропитаны ненавистью взгляды, кидаемые ею на второго сокомандника. Тепло, охватившее его, было настолько неожиданно, что Наруто резко сел, открывая глаза. Саске, севший рядом и обхвативший его рукой, скривился показательно-недовольно, но тем не менее вновь прижал парня к себе, укладывая его голову себе на грудь. Тепло, исходившее от тела брюнета, было мало, но даже оно помогало. Узумаки снова закрыл глаза и прижался плотнее к горячему товарищу... Сакура готова была зарычать от злости и кинуться на одноглазого урода, который занял её место в объятиях Саске-куна! Пока что не было никакой возможности подставить противного Узумаки так, чтобы следы не вели к самой Харуно, но розововолосая умела быть терпеливой. Даже тогда, когда безумно хотелось засадить кунай прямо в сердце наглеца.

***

Дорога тянулась и тянулась, а между обступивших её с двух сторон деревьев просвет был настолько мал, что заходить туда было бы просто опасно – особо кунаем не помахаешь, а вот в ловушку попасть легче лёгкого. Наруто лениво скользил взглядом по округе, едва задерживаясь на чём-либо. Мальчика очень озадачивало поведение Танато-сана, который со вчерашнего дня вёл себя странно: загадочно хэхэкал и почёсывал довольного Девятихвостого за ушами. На все вопросы своего сосуда Шинигами отвечал: — Терпение, мелочь. Какаши-сенсей шёл сзади, придерживая хромающую Сакуру. Харуно попалась в пустяковую крестьянскую ловушку, выкопанную в подлеске недалеко от дороги. Глупая девчонка решила собрать для своего обожаемого Саске-куна травы для успокаивающего настоя и сейчас безумно злилась, получив от того презрительный взгляд. Наруто резко вдохнул полной грудью. Ледяной аромат Смерти ввинтился в ноздри, будоража сознание, отчего кожа покрылась мурашками. Раздался тихий свист и в месте, где стоял отпрыгнувший в сторону Узумаки, воткнулась коса с тремя красными лезвиями. — Вам пиздец! Примите его и не сопротивляйтесь! – раздался вслед за звоном металла голос молодого мужчины. Парень. Это был молодой парень, лет двадцати пяти на вид, с абсолютно седыми волосами и малиновыми безумными глазами. На нём был чёрный плащ с красными облаками, впрочем, он был расстёгнут настолько, что не скрывал ни худощавой груди, ни чуть впалого живота. На шее парня висел перечёркнутый протектор Скрытых Горячих Источников. — Познайте милость Джашина-сама и примите честь стать его жертвой! Безумец кинулся на Саске, замахиваясь своим орудием, но тут взгляд его зацепился за точно такие же волосы, что и у него самого. — Джашин... сама?... – нукенин резко остановился, судорожно вглядываясь в четырнадцатилетнего парнишку с безразличным взором бесцветного глаза. Но Хидан смотрел не на внешность, а на суть подростка. Суть, что огромной тенью возвышалась над хрупким человеческим телом, ласково приобнимая блондина. Джашинист упал на колени и покорно склонил голову. — Я прошу простить меня за столь неподобающее поведение. Наруто заинтересованно склонил голову набок, почти укладывая её на своё плечо. — Как тебя зовут? — Хидан, но вы можете выбрать любое имя, которое будет вам угодно. Узумаки присел на корточки и вытянул руку, дотрагиваясь до шелковых волос преступника. — Ты чувствуешь. Кто я теперь? — Вы – мой Господин, благословлённый самим Джашином-сама! Наруто улыбнулся и ласково пропустил прядь чужих волос через пальцы. — Тогда ты пойдёшь со мной в мою деревню. Убьёшь тех, кого я скажу, но не тронешь ни одного постороннего. — Как прикажет Господин, – Хидан дрожал, чувствуя своей прогнившей искорёженной душой исходящую от мальчика ауру Смерти. «Лишь бы не возбудиться!» – сцепив зубы, мысленно умолял мужчина. — Называй меня по имени, Хидан. — Как скажете, Наруто-сама. Блондин лишь вздохнул и кинул тоскливый взгляд на подбирающего осколки челюсти Какаши-сенсея. — Встань, – джашинист покорно поднялся на ноги, по прежнему склонив голову, – Первое моё задание: убей всех состоящих в организации Акацуки. Мы с командой сейчас идём в Скрытый Лист. Как справишься – возвращайся ко мне. На лице молодого парня расцвела ломанная сумасшедшая улыбка. — Будет сделано, Наруто-сама! – секунда, и на месте преступника осталась лишь пыль. — Наруто... Ты понимаешь, что ты сделал? И откуда ты вообще знаешь об Акацуки?! Джинчурики смерил учителя выразительным взглядом и, закинув руки за голову, молча продолжил путь домой. Уже на подходе к воротам Конохи он шепнул пепельноволосому: — Призраки знают многое.