i die anyway.

      Возле небольшого озера сидели два парня почти в обнимку. Гон лицом уткнулся в бок шеи Киллуа, чтобы чувствовать любимый аромат. От начала болезни прошло приблизительно двое суток. Мальчишки узнали о ней почти сразу, так как почти не отходят от друг друга.       Гон, укрытый тёплым пледом, уже засыпал. Его руки ослабли на талии возлюбленного.       Было уже темно и холодало довольно таки быстро. Поэтому Киллуа понёс Гона домой. Но не на плечах, а на руках. Заходят на крыльцо. Не успел Гон сморщить глаза во сне от света, как тут же его выключил Киллуа.       Аккуратно улаживает в постель и ложится рядом. Его кровать стояла рядом, но Гон так мило спал, что Киллуа не удержался.       Киллуа не чувствует любви к Гону, а только привязанность. Остаётся лишь вселять ложную надежду, что всё обойдётся и будет хорошо.       Новый день для Гона встречается острой болью, покалывающей в разных местах тела, уходящий вглубь. Но Киллуа рядом не оказалось. Боль настолько острая, что перекрыла дыхание вовсе. В глазах потемнело, казалось на мгновение, но спустя время все ещё было темно. Руки, спина... Всё тело чесалось и зудело. Многочисленные порезы как будто становились больше. Недавно в крапиву упал. Ночью это было, куста не видел, наверное...       Как больно. Гон привык ощущать много боли, но это было уже слишком. Откашлялся. В горле першит, довольно неприятное чувство. «Лучше уж не ощущать ничего, чем такую сильную боль.» На секунду подумал Гон. Нет! Боль и нужна на то, чтобы чувствовать себя живым, так ведь?       Гон кашлял ещё пару минут, но прервали это большие тёмно-красные лепестки, которые он откашлял. Ужас застыл в глазах, как сам Гон. Он не знает, что делать дальше.       Киллуа он не говорил, не хотел тревожить. Но Киллуа и сам все видел. С каждым днем все становится всё хуже. Дальше дружбы их отношения просто не идут. Да, они иногда обнимаются, спят рядом, трутся щёчками, но это «просто по дружбе». Киллуа настолько привык к Гону.       Проходят дни, пошли целые бутоны цветков. Ужасное ощущение. Хоть умирай во сне, все равно боль сквозь сон будет сочиться. На красных от зуда руках и других мест тела уже проходят маленькие домашние операции по удалению маленьких шипов.       Киллуа вновь собирает необходимые вещи Гона, собирается везти в больницу. На этот раз всё проходит успешно. Гон просто уже не в силах ему помешать, как делал это раньше.       Впереди ждёт поездка, а прибудут они к вечеру.       В больнице записались достаточно быстро и без хлопот. Как будто каждый день там бывают. Палата на два места. Возле окошка будет Гон, в тени Киллуа. Киллуа, конечно, не болеет вовсе, но бросать Гона одного он не будет.       Под утро капельница, позже завтрак, осмотр, возможно небольшая операция по удалению нескольких бутонов и шипов. Как же мучается Гон, Киллуа не может даже смотреть ему в безжизненные глаза. Они разговаривают лишь по ночам. — Киллуа... Подойди пожалуйста...       И он подошёл. Взгляд бросился на его многочисленные раны, а потом уже и на лицо. Киллуа сел рядом, взяв за руку Гона. — Гон...       Это были последние минуты его жизни. Глаза закрылись. Киллуа подозрительно смотрит в спешке пульс Гона, – а того нет. Мгновенные почти бесшумные посреди ночи слёзы не мог сдерживать Киллуа. Он положил на свою голову на грудь Гона, но ощущение было, как будто это бамбук. Он отбросил одеяло с груди и увидел сплошные красные пятна. На груди, животе. Гону было невыносимо больно, но он молчал.       Может всё таки Гон нравился Киллуа, только он этого не признавал?