Букет из звёзд и полевых цветов

      Ледяной промозглый ветер кусает щёки, оседает инеем на светлых ресницах и торчащих из-под шапки волосах, забирается за воротник и проникает, кажется, прямо под кожу, заставляя её покрываться крупными мурашками. Здесь, на берегу Моря Останков, всегда так холодно, и теплее не становится, сколько бы лет ни прошло. Люмин останавливается, оборачивается зачем-то, глядя на убегающую вверх по склону тропу, которая и привела их сюда. Укутанной в тёплую варежку ладони касается чужая рука — Венти смотрит встревоженно, и в его сине-зелёных глазах застыл немой вопрос.       — Все в порядке, — качает головой Люмин, дарит мимолетную улыбку, призванную заверить — всё действительно в порядке, просто она совершенно некстати поддалась смутной тоске по дому, в который не планирует возвращаться. — Идём.       До святилища, служащего лифтом для спуска с Пятого слоя на Шестой, они добираются довольно быстро. И вновь останавливаются, теперь уж в нескольких шагах. Это их последняя остановка перед спуском на Шестой слой, последняя возможность ещё немного побыть там, куда они больше не смогут вернуться. Никогда. При мысли об этом внутри рассыпается волна лихорадочной дрожи. Люмин не страшно, однако руки все равно мелко трясутся, а сердце стучит чаще, чем положено. Это всё от волнения, совладать с которым не получается. Первые пять уровней Бездны они с Венти за годы совместной работы исследовали вдоль и поперёк, здесь им каждый камень знаком, но дальше… Дальше лежит территория неизведанная и опасная, ступать на которую без подготовки смерти подобно.       Бездна — непредсказуемое место, и даже Первый слой, на который и зелёных новичков пускают, таит в себе немало… сюрпризов. Как приятных, так и не очень. Поднимающиеся с нижних слоев хищники, завалявшиеся в земле опасные артефакты, внезапно нагрянувшая буря — да мало ли что случиться может, Бездна ведь не курорт, и запрет на её свободное посещение не просто так установлен.       Каким бы опытным искателем приключений ни была Люмин, но абсолютная неизвестность даже её сердце наполняет беспокойством.       — Ты как? — спрашивает Люмин в очередной раз. Этот вопрос вырывается у неё чаще, чем следует, но она ничего не может с собой поделать. Переживает, волнуется. Венти ведь самый близкий и родной ей человек.       — Нормально, — Венти пытается улыбнуться, но вместо этого кривится от боли и машинально тянется рукой к забинтованному лицу. Люмин неодобрительно цокает и хватает его за запястья, чтобы не навредил себе еще больше, ведь подцепить заразу так легко, а вылечить сложно, особенно когда медикаменты на вес золота. — Ладно, болит. Но уже поменьше, правда.       — Не трогай, — Люмин смотрит сердито, хотя тягучей усталости в её взгляде гораздо больше. — Заражения крови нам только не хватало. Терпи, скоро заживёт.       Люмин старается, чтобы голос звучал уверенно, но, видят боги, её самообладание в любой момент готово пойти трещинами. Ей двадцать три, за её плечами бесчисленное множество экспедиций, большинство из которых успешные, она Белый Свисток, искатель наивысшего легендарного ранга, но даже держится она из последних сил. Венти тоже, хоть и не показывает этого, напротив — всячески подбадривает её, вселяя в сердце уверенность даже тогда, когда хочется сдаться.       Они такие разные, но в то же время совершенно идентичные. Оба слишком рано осиротели, оба потеряли дорогих сердцу людей. Когда-то их команда состояла из четырёх человек, но сначала погиб лучший друг Венти, а за ним и брат Люмин, и в конечном итоге их осталось двое. И потеря, общая, одна на двоих, связала их сильнее, чем они готовы признать. Возможно, если бы не трагедия, они бы никогда не решились отправиться в своё последнее путешествие.       Здесь, на глубине двенадцати тысяч метров, где не осталось места ничему человеческому, они, искатели — против всех ужасов Бездны, и только от них самих зависит, дойдут ли они до конца или погибнут, пытаясь. При мысли об этом Люмин тяжело вздыхает. Раны и увечья — неотъемлемая часть жизни искателей, особенно тех, кто раз за разом спускается на нижние уровни, подчас рискуя здоровьем и здравомыслием. У неё самой тело перевито шрамами, исчерчено вдоль и поперек, точно сеть, и каждый из них служит напоминанием о том, что Бездна привечает только сильных, способных бросить ей вызов, а слабых убивает без жалости и промедления.       — Еще не поздно повернуть обратно, — задумчиво произносит Люмин, глядя на скованные льдами воды подземного моря. Её слова не лишены смысла. Если они передумают сейчас, то смогут вернуться на поверхность живыми и относительно невредимыми. Проклятье Пятого слоя весьма болезненное, но вовсе не смертельное, Люмин сама поднималась с него не единожды, когда охотилась за особо ценными артефактами. Однако Шестой — совсем иное дело. Подъем с него пережить невозможно по определению. Смерть или потеря человечности, третьего не дано. Тех смельчаков, кто рискнул подняться с Шестого слоя, Бездна уродовала до неузнаваемости, но хуже того — навсегда лишала разума и стирала личность. Отчаявшиеся глупцы, те, кто решился на это, что с них взять, а Люмин никогда не была ни глупой, ни отчаянной, она умела мыслить хладнокровно и каждый свой шаг просчитывала наперёд с безупречной точностью.       Превратиться в бесформенное существо, лишённое разума и воспоминаний — худшего конца для прославленного искателя, коей она считалась вот уже несколько лет, не придумаешь.       — Мы ведь сами так решили, — улыбается Венти грустно. — Это с самого начала было путешествием в один конец.       Люмин поджимает губы. Венти абсолютно прав. Сейчас, когда они оказались у точки невозврата, Бездна манит Люмин сильнее, чем когда-либо прежде. Она понимает с кристальной ясностью: обратной дороги не будет. После того, как они перешагнут незримую черту, то окончательно отрекутся от солнечного света, ясного неба над головой и прежней жизни, оставшейся где-то далеко наверху. И всё, что им останется — продолжать путь, надеясь на то, что Бездна окажется к ним благосклонной, а не сотрёт в пыль.       Люмин не медлит и не боится. Ведь рядом с ней Венти. Пока они есть друг у друга, им по силам преодолеть любые испытания, уготованные судьбой. И они обязательно доберутся до дна Бездны, чего бы это ни стоило.       — Вместе? — Венти протягивает руку, и Люмин тотчас вкладывает в неё свою ладонь. Он все-таки улыбается ей, несмотря на боль, — слабой, но такой искренней, нежной, поистине солнечной улыбкой, как улыбался бессчетное множество раз там, на поверхности. И это наполняет её сердце уверенностью, это заставляет расправить плечи и переплести их пальцы в крепкий замок. Так, чтобы не отпустить ни за что и никогда.       — Вместе.