Букет из звёзд и полевых цветов

      Стрела срывается с натянутой тетивы, свистит, пролетая по идеально ровной траектории, и вонзается в деревянную мишень в нескольких сантиметрах от нижнего края.       — Уже лучше, — улыбается сидящий на траве Венти, вгрызаясь зубами в очередное яблоко. — Долго ты ещё планируешь мучить несчастный лук? Солнце скоро сядет.       Люмин разочарованно выдыхает, опускает лук и едва удерживается от того, чтобы не пнуть с досады первый попавшийся камень. Физическая боль хотя бы позволит на какое-то время отвлечься от бессильной злости, вызванной чередой неудач. Она сама не знает, почему решила научиться стрельбе из лука — просто захотелось и всё. Да, в искусстве владения мечом ей равных нет, но развивать меткость тоже полезно, мало ли, как жизнь повернётся.       По крайней мере, Люмин не сомневалась в своём успехе, пока не поняла, что научиться стрелять не так просто, как может показаться на первый взгляд. И как только Венти это удаётся с такой непринуждённой лёгкостью? Он ведь даже лук в руках держит, словно арбалет. Вот что значит многолетняя практика.       — До тех пор, пока у меня не получится, — упрямо отзывается Люмин.       — Давай я всё же покажу тебе, как правильно, пока ты не свалилась с ног от усталости.       С этими словами Венти резво подскакивает с травы и оказывается рядом. Люмин испускает полный усталости и смирения выдох, позволяя ему делать всё, что заблагорассудится. Какая разница, если она и так торчит тут уже несколько часов? Хуже уж точно не станет, к тому же, в стрельбе из лука Венти равных нет. Среди живых уж точно.       Надо было сразу соглашаться на помощь, а не отнекиваться, идя на поводу у гордости.       Для начала Венти помогает ей принять изготовку для стрельбы, показывая, как правильно ставить ноги и держать в руках лук, затем — как контролировать дыхание и целиться. На первый взгляд ничего сложного. Люмин внимательно вникает наставлениям, пробует повторить за Венти, но, судя по всему, получается не особо хорошо. Поэтому Венти сам помогает ей. Тёплая рука касается поясницы, лопаток, затем локтя, помогая принять правильное положение, и мимолетные прикосновения пронизывают кожу электрическими разрядами.       Люмин честно пытается не отвлекаться, но сосредоточиться исключительно на стрельбе, когда одна рука Венти лежит на её талии, другая держит локоть, а горячее дыхание опаляет шею — задача из ряда невыполнимых. Кажется, он замечает сковавшее её тело напряжение, потому как нарочно перемещает ладонь выше, проводя кончиками пальцев по острым лопаткам, и интересуется тихим шёпотом:       — Всё хорошо? У тебя так уши покраснели.       — Спасибо, что заметил, — возмущённо шипит Люмин и против воли заливается краской ещё сильнее. — Это всё ты виноват.       — Я? — в его интонациях столько искреннего замешательства, что впору поверить, но Люмин на подобные уловки давно не ведётся. — Так я же наоборот помогаю тебе.       Она не видит его лица, но знает, что в данную секунду он наверняка невинно хлопает ресницами. Соблазн повернуться и убедиться в этом собственными глазами слишком велик, но Люмин не поддаётся. Она вообще-то тренироваться собралась, а не поддаваться на провокации этого наглеца, которому только повод дай — начнёт приставать и лезть с объятиями да поцелуями.       У них ещё будет время, чтобы насладиться друг другом, а сейчас она и в самом деле хочет научиться стрелять. Зря, что ли, добрую половину дня на это занятие убила?       — Помогаешь и отвлекаешь одновременно, — Люмин старается, чтобы голос звучал ровно, но получается как-то совсем неубедительно.       — О, да что ты? — ухмыляется Венти, на мгновение прижимается губами к её обнаженному плечу, вызывая по телу волну дрожи, но, слава богам, так же быстро отстраняется. Люмин облегчённо выдыхает. — Ладно-ладно, продолжаем наш маленький урок.       Тренировка, к большому удивлению Люмин, действительно проходит без всяких поползновений со стороны Венти, попыток поцеловать её или опустить руку пониже спины. Он спокойно объясняет ей, что нужно делать, и касается только тогда, когда это необходимо, чтобы исправить недочёты в стойке или положении рук и головы.       Спустя час и несколько удачных и не слишком попыток у Люмин начинает что-то получаться. Конечно, до Венти ей далеко, да и не стремится она к подобному уровню мастерства, но стрелы наконец-то вонзаются в мишень ближе к центру, а не летят в траву, и это заставляет её внутренне ликовать.       Когда солнце начинает клониться к горизонту, отбрасывая красные отблески на безмятежные океанские воды, Люмин откладывает лук, потягивается, разминая затекшие от напряжения мышцы рук и спины, и со счастливой улыбкой на лице поворачивается к Венти, который всё это время наблюдал за ней. Он хлопает в ладоши, широко улыбается в ответ и в целом выглядит, словно гордый родитель, радующийся успехам своего ребёнка.       — Тогда пойдем ужинать, — Венти хватает её за руку, переплетая их пальцы, и тянет в сторону дома, приютившегося на одном из островов Чайника Безмятежности. Мог бы переместиться за мгновение, соткавшись затем прямо из воздуха, но предпочитает ходить пешком. Люмин знает: это потому, что ему нравится идти рядом с ней, пока море травы колышется под их ногами, нравится держать её ладонь в своей и поглядывать то и дело на её лицо, когда он думает, что она не замечает.       Наверное, именно это и принято называть любовью.