Букет из звёзд и полевых цветов

      Светловолосую женщину в странных одеждах зовут Синьора, и при взгляде на неё становится ясно, как день — ничего хорошего не жди. Она держится с достоинством истинной королевы, смотрит высокомерно и пренебрежительно, как будто весь остальной мир — всего лишь грязь под каблуками её начищенных до блеска туфель, и говорит, что пришла за Сердцем Бога.       Вот так просто и однозначно.       Люмин хочется стереть с бледного лица эту заносчивую ухмылку, но приспешники Синьоры застают её врасплох. Держат они крепко — не шелохнуться. От собственного бессилия хочется выть. Какой бы сильной и могущественной она ни была раньше, сейчас у неё нет ни магии, ни сверкающих крыльев за спиной. Сейчас она всего лишь путешественница, потерявшаяся на просторах незнакомого мира.       Синьора за её бесполезными попытками освободиться наблюдает со снисходительной усмешкой, шаг за шагом приближаясь к Венти, которого поймала в ловушку. Люмин знает: хрупкий лёд ему не помеха, в его руках таится сила, способная ровнять горы с землёй, и какая-то смертная женщина уж точно не способна поставить его на колени. Однако Венти даже не пытается освободиться. Он, очевидно, ведёт какую-то свою игру, в подробности которой Люмин не посвящена.       Вместо того, чтобы разнести лёд на куски, он добровольно отдаёт то, что делает его божеством. В порыве злости Синьора буквально вырывает сердце Бога у него из груди, и Люмин, которая может лишь беспомощно наблюдать, чувствует, как земля уходит у неё из-под ног. Душа рвётся туда, к нему, сердце — живое, настоящее — стучит как обезумевшее, а откуда-то изнутри неудержимой волной поднимается слепая ярость. В голове пойманной в клетку птицей бьётся единственная мысль.       Убить, уничтожить, разорвать в клочья. За то, что посмела тронуть его. Чтобы корчилась от боли, чтобы прокляла тот день, когда наивно подумала, будто это хорошая идея — появиться в Мондштадте и позариться на то, что тебе не принадлежит. Чтобы молила о смерти как об избавлении.       Люмин не знала, не догадывалась даже о том, что внутри неё живёт нечто столь тёмное и злое. Такой она была сотни, тысячи лет назад, но те времена нескончаемых битв и кровавых сражений остались в далёком прошлом.       В длинных пальцах Синьоры поблескивает тусклой бирюзой шахматная фигурка. Она уходит так же внезапно, как и появилась, напоследок окинув Люмин и лежащего на земле Венти насмешливым взглядом, и мечты о мести так и остаются нереализованными.       Люмин клянётся Венти и самой себе, что вернёт ему утраченное Сердце, чего бы это ни стоило, несмотря на то, что он сам, кажется, хочет совсем не этого. Венти смотрит на неё своими невозможными глазами, качает головой, но отговорить от безумной затеи не пытается. Знает, что она всё равно поступит по-своему.       Путешествие в поисках брата приводит её в отрезанную от остального Тейвата Иназуму, где Люмин вновь встречает Синьору. И вновь та приходит только для того, чтобы забрать Сердце Бога. До боли знакомая ситуация, и дежавю такое сильное, что у Люмин голова кругом идёт. Она вспоминает ночное небо над Мондштадтом и Венти, лежащего без сознания перед ступенями Собора Барбатоса. Синьора тогда ухмылялась так, будто смотрела на нечто забавное.       Что ж, настало время поменяться ролями.       Люмин вызывает Синьору на дуэль, мечтая только о том, как пронзит её мечом, и та, даже не подозревающая об истинной силе путешественницы, с лёгкостью соглашается. И это становится её роковой ошибкой, ведь в честном бою Люмин победить невозможно. Особенно тогда, когда изнутри её питает жгучая ненависть. Синьора проигрывает — не только гордость и честь Фатуи, но и собственную жизнь заодно.       Видеть её, некогда гордую женщину, раздавленную поражением — незабываемое зрелище, которым Люмин никак не может налюбоваться. На лице Синьоры нет и намёка на былую надменность — там лишь страх и яростное бессилие. Она смотрит исподлобья, сквозь стиснутые зубы плюётся проклятиями, но угрозы её и гроша ломаного не стоят, ведь за ними не стоит реальная сила, с которой стоило бы считаться.       Обычная девчонка, возомнившая себя королевой.       Люмин хочет поиграться с ней ещё немного, самую малость, а затем добить, вволю насладившись чужим отчаянием, но Электро Архонт лишает её этой привилегии. Вспышка молнии, фиолетовый росчерк — и вот уже ветер подхватывает осевший на деревянный пол пепел и развеивает его по воздуху.       Сжимая в ладони рукоять меча, Люмин не ощущает ни злобной радости, ни хотя бы удовлетворения.       Она жалеет лишь о том, что не лишила Синьору жизни собственными руками.