Букет из звёзд и полевых цветов

      — Текилу со льдом, пожалуйста, — забравшись на стул, Люмин бросает на барную стойку несколько золотых монет.       Бармен — высокий темноволосый парень лет двадцати пяти — окидывает ее оценивающим взглядом и качает головой.       — Мы не продаем алкоголь лицам, не достигшим совершеннолетия.       У Люмин вытягивается лицо. Она смотрит на бармена, как на идиота, посмевшего ляпнуть подобную глупость, а после вздергивает бровь в недоумевающем ты-это-серьезно выражении. И прежде чем она успевает пошинковать незадачливого парнишку на салат, Венти спешит вмешаться.       — Две текилы, пожалуйста, — он добавляет на столешницу еще моры. — Вы же не откажете прекрасной даме в её просьбе?       Венти подпирает щеку рукой, улыбается елейно и на первый взгляд доброжелательно, но в глазах его так и читается: только посмей отказать мне. К счастью, бармен оказывается на редкость сообразительным парнем: он послушно кивает и без лишних вопросов подает им напитки, желая приятного вечера.       — Почему каждый раз одно и то же? Куда бы я ни пошла — мне нигде не хотят продавать спиртное! — возмущается Люмин, когда они отходят от барной стойки и занимают свободный столик в углу зала. — Я что, похожа на малолетку?       — Тебе честно сказать? — усмехается Венти, за что тотчас получает весьма ощутимый тычок в плечо, лишь каким–то чудом не расплескав содержимое бокала себе на рубашку. — Здесь, в Тейвате, не принято спрашивать документы, как в некоторых других мирах. Тебе просто не продадут алкоголь, если сочтут за несовершеннолетнюю.       — Да я старше их всех вместе взятых!       — Ага, и выглядишь при этом на шестнадцать.       От второго тычка Венти ловко уклоняется, да еще и язык показывает, дразнясь, и Люмин не остается ничего другого, кроме как отстать от него и приложиться губами к соломинке. Немного успокоившись, она машинально отмечает, что алкоголь в этом баре очень даже неплох. До мондштадского вина, конечно, не дотягивает, но с ним в принципе ничто сравниться не может.       — Я ничего не могу с этим поделать, — сетует Люмин. — Сколько бы мне ни было лет, это тело не стареет.       — Получается, я влюбился в вечно молодую бабульку?       — Клянусь, Венти, — обманчиво спокойным тоном начинает Люмин, одарив его мрачным взглядом исподлобья, — когда-нибудь я придушу тебя во сне.       — И лишишь Тейват ещё одного Архонта? — в притворном испуге округляет глаза Венти. — Одумайся! Такую потерю этот мир точно не переживет.       — Не драматизируй. И вообще, почему тебе алкоголь продают без вопросов? Ты вообще на подростка похож.       — Это все мое природное очарование, — подмигивает ей Венти, отпивая половину содержимого бокала за раз. В глазах его почти сразу появляется озорной блеск — верный признак того, что алкоголь подействовал именно так, как надо.       — Ага, не смеши меня, — насмешливо вздергивает бровь Люмин. — Это все твои архонтские штучки. Дар убеждения. Без него ты бы давно превратился в трезвенника.       — Не дар, а проклятие, — соглашается Венти. — Чаще всего он работает безотказно, но иногда даёт осечку. Вот и приходится развлекать людей, чтобы они сами мне подливали.       — Алкаш столетний.       — Вообще–то, мой биологический возраст составляет свыше двух тысяч шестисот лет, — с полупьяной улыбочкой поправляет ее Венти. — Точнее, две тысячи семьсот пятнадцать.       — Какая разница, если ты все равно выглядишь на шестнадцать? — дразнится Люмин.       — Я знаю! — вскидывается Венти. — Мне нужен этот, как его… пастор! Тогда ни у кого не возникнет сомнений в моем возрасте.       — Это называется паспорт, — прыскает со смеху Люмин. — Не уверена, что в Тейвайте знают, что это такое, но с другой стороны… ты ведь Архонт. Так что попробовать никто не запрещает.       Венти на радостях залпом выпивает остатки текилы и с грохотом ставит пустой стакан на столешницу.       — Тогда завтра же идем за пас-пор-том! — по слогам выговаривает он — на удивление правильно.       Люмин качает головой. Она не сомневается, что утром, проспавшись, Венти и не вспомнит то, о чем говорил на пьяную голову, но сейчас… почему бы не позволить ему немного помечтать? Никто ведь не запрещает.