Мы никогда не доживём до рассвета

Она так прекрасна. Так прекрасна, что невозможно отвести взгляда от её нежной, молочно-белой кожи, которая в лунном свете кажется ещё бледнее, отчего похожа на какое-то дивное произведение искусства. Так приятно проводить по её идеальному телу пальцами и чувствовать, как даже от легких прикосновений по коже пробегают мурашки. Эмили всегда нравились её чудесные волосы. Такие длинные и мягкие, приятные на ощупь. Ей всегда нравилось перебирать пальцами светло-русые пряди и вдыхать чарующий аромат лаванды. От России всегда приятно пахло полевыми цветами и какой-то странной морозной свежестью. Ещё бы, она ведь всегда холодна, как и сама страна её. Руки у Аннушки почему-то всегда холодные. И согреть их не удается даже тёплому американскому солнцу, которое всегда и везде сопровождает Эмили Джонс, как Россию генерал Мороз. И всё же, несмотря на всю свою холодность, Анна остаётся прекрасной. Это, пожалуй, даже придаёт ей своеобразного очарования. Загадочная русская душа. И она всегда влекла Эмили. И правда ведь говорят: противоположности притягиваются. Они будто дополняют друг друга. Как говорил известный русский писатель в одном из своих произведений: "Они сошлись: вода и камень, стихи и проза, лед и пламень…». Они были совершенно разными. Америка, что действительно носила в своём сердце огонь, и Россия, сердце который было покрыто тоненькой корочкой льда. Две сверхдержавы, вечные соперницы и об этих непростых отношениях знает весь мир. Кроткие взгляды на публике, постоянные перепалки и напряжённая атмосфера, которая давно повисла над ними. И другие страны чувствуют её, она внушает страх и уважение. И сейчас они лежат на шелковых простынях в объятиях друг друга, забыв обо всем на свете, наслаждаясь прикосновениями и легкими порывами вечернего ветра, что влетел через открытое окно. Глаза Анны прикрыты, на лице легкая улыбка, а Эмили нежно обнимает её, иногда поглаживая свободной рукой по спине. Взгляд же её направлен в потолок. Она ведь знает, что вскоре Россия уйдёт, оставив после себя лишь запах лаванды на шёлковых простынях и тлеющий на губах нежный поцелуй. А после всё снова пойдёт по заезженному, прорепетированному уже в сотый раз сценарию, когда ты надеваешь маску и играешь безразличие и соперничество, показывая всем странам своё идеальное актёрское мастерство. Может, раньше это и волновало её, но сейчас хочется просто снять эту надоевшую маску и разбить её о всеобщее мнение, как когда-то разбили «железный занавес», положив конец никому не нужному противостоянию между ними. Жаль, что страна не может сама собой управлять, иначе Эмили бы давно бы заявила всем, что не имеет желания вести войну. Да кому вообще нужны эти войны? Но нет… Страны обязаны подчиняться своим руководителям. И не важно, что они могут гораздо больше сделать для своего народа. Они действительно знают, что такое война, и проходили через подобное неоднократно, поэтому многому знают цену и предпочли бы не воевать больше. Но, к несчастью, за себя Америка не отвечала, а лишь наблюдала со стороны за политическими разборками и на публике скрывала свои истинные отношения с Россией. Как же она от всего этого устала. Хотела просто прыгнуть в объятия Анны, несмотря ни на что. Послать всех к чёрту, игнорировать косые взгляды. Если бы об этом кто-нибудь узнал, он точно офигел бы. Сейчас Америка смотрела в потолок, сжимая это желанное тело в своих объятиях, и понимала, что не успеет солнце подняться из-за горизонта, как Аня уйдёт. И неважно, что вскоре она вернётся, ведь они никогда не доживали вместе до рассвета. А Эмили как раз этого и не хватало. Втайне она мечтала, чтобы её Аня осталась с ней до самого утра. Чтобы проснулась в её большой и удобной кровати, накрывшись тонким одеяльцем, после чего улыбнулась, как умеет только Аннушка – мило, загадочно, щурясь, будто от ярких лучей солнца, а затем Эмили принесла бы ей кофе в постель и подарила бы робкий утренний поцелуй в висок. Но Америка знает, что этого никогда не случится. Потому что Аня всегда уходит в одно и то же время, а Эмили, накрывшись одеялом, притворяется спящей и слушает, как Россия тихонько, чтобы не разбудить её, собирает свои вещи и закрывает за собою дверь. И каждый раз ей хочется остановить Аню, но она этого не делает, потому что знает, что нельзя. Знает, что ей пора уходить. Но всё равно не может смириться с этим. Хотя и не пытается что-то предпринять. Эмили тяжело выдыхает и аккуратно, дабы не разбудить Анну, выпутывается из объятий и садиться на край кровати. Затем кидает на спящую девушку нежный взгляд, при этом улыбнувшись уголками губ, и не спеша поднимается. Сейчас она хочет просто принять душ, чтобы вода смыла все те тяжёлые и ненужные ей мысли, что успели скопиться у неё в голове. Несколько минут Эмили стояла под тёплой струёй воды, успев уже полностью расслабиться, поэтому вздрогнула от неожиданности, когда чьи-то руки нежно обняли её сзади, прижимая к себе. И как у неё это получается? Почти всегда быть такой тихой и практически незаметной. Появляться неожиданно. Подкрадываться, как кошка. Как у неё получается быть идеальной? Вслух Америка этого не произнесёт никогда, пусть даже наедине со своей возлюбленной. Слишком уж она была горда, но не могла не признать, что восхищается этой таинственной и великолепной державой, от которой даже сейчас веет холодом. От прикосновений бросает в дрожь, хочется просто развернуться и впиться в её губы страстным поцелуем. Хм, так что же её останавливает? Россия медленно проводит пальцами по её животу, поднимаясь выше и нарочно задевая грудь, которая была особенно чувствительной, а Эмили тихо вздыхает, накрывая её руки своими. Как же ей всё это нравится. Анна специально медлит, практически невесомо касаясь загорелой кожи Америки, затем слегка надавливает на живот, пробегая пальцами вверх и чуть придавливая сосок. От её прикосновений Эмили просто млеет, и возбуждение уже отзывается ноющим чувством внизу живота, сердце отбивает бешеные ритмы, будто несчётное количество барабанов, пульс учащён. С каждой секундой дышать становится всё труднее, и Америка вновь еле слышно вздыхает, что, конечно же, не утаилось от русской барышни, и заставило последнюю перейти к более активным действиям. Брагинская наклоняется и припадает губами к шее. Она не торопится, начинает медленно и нежно, сначала просто невесомо касаясь кожи шеи, а затем, чуть прикусывая, легонько, не оставляя следов. Потом уже чуть смелее проводит кончиком языка от шеи до уха, слегка прикусывая мочку и тут же выпуская её изо рта, заставляя Эмили в очередной раз тяжело выдохнуть и прикрыть глаза от удовольствия. А ведь это только лёгкие и непринуждённые ласки, но Россия знает, что нужно сделать, чтобы ей было приятно. Очередной поцелуй пришёлся в щёку, Эмили не выдержала и повернула голову, дабы поцеловать столь желанные губы. Ещё бы, не стоять же ей просто так и бездействовать. Аня улыбнулась и позволила американке совершить задуманное, а та в свою очередь легонько обхватила нижнюю губу Брагинской, чуть оттянув её, а затем так же легонько прикусив. Анна пока не спешила отвечать или перехватывать на себя инициативу, дожидаясь подходящего момента, а Эмили продолжала играть с её губами и, судя по всему, так же не собиралась углублять поцелуй. Но вскоре она всё же не сдержалась и пустила в ход ещё и язык, проведя сначала по ряду ровных зубов русской, а затем и вовсе углубляя поцелуй. Аннушка на это лишь довольно улыбнулась и ответила не менее страстно. - Ань… - хрипло и прерывисто прошептала Эмили, на мгновенье разрывая поцелуй, дабы сказать хоть пару слов, - не здесь… кровать... Брагинская молча развернула её к себе и аккуратно подхватила на руки, после чего вынесла из душа, при этом даже забыв закрутить кран. Ну и пусть, ничего с ним не будет. До комнаты они добрались очень быстро, впиваясь в губы друг друга страстными поцелуями, забыв обо всем, позволив желанию овладеть их телами, позволив себе забыться. Эмили и не заметила, как оказалась на кровати. Она тяжело дышала и с вызовом смотрела на Анну, даже в темноте было видно её хищную улыбку и наполненные желанием глаза. Америка смотрела на Россию, будто охотник на свою жертву, будто хищник, что загнал в угол свою добычу. С каждой секундой желание росло, напряжение становилось ощутимей, и последнее, что им сейчас хотелось, так это сдерживать себя. Анна поддалась вперёд, поставив колено на участок кровати между ног Америки, и склонилась над ней, жадно целуя уже опухшие от поцелуев алые губы, постепенно опускаясь ниже. К шее. Сегодня Аня была особенно страстной, желание захлестнуло её с головой, а потому она не жалела шею любовницы, оставляя на ней багровые пятна, именуемые засосами. Ох, утром Америка будет беспокойно крутиться перед зеркалом, пытаясь скрыть следы любовных утех, но это утром, а сейчас она совершенно ни о чём не думает, в данный момент для неё существует лишь Россия и её неистовые, жаркие поцелуи. Мозг поспешно собрал свои чемоданы и, не забыв помахать на прощание, ретировался прочь из американской головушки, а на его место пришло непреодолимое желание. И именно оно сейчас управляло этим телом. Анна продолжала осыпать её тело страстными поцелуями, опускаясь с каждым разом всё ниже и ниже, и теперь уже дошла до груди. Грудь у Америки красивая, загорелая, в меру большая и довольно-таки аккуратная, Россия даже оторвалась от своего занятия, чтобы, так сказать, заценить достоинство американки. Многозначительный взгляд аметистовых глаз в сторону Эмили, и Россия уже припала к её груди, начиная свои нехитрые ласки, чуть прикусывая небольшой тёмный сосок и обводя его языком. Вот тут-то Америка и не сдержала первого стона, что несказанно обрадовало русскую. Вдоволь наигравшись с грудью, девушка спустилась ниже и поцеловала плоский, загорелый животик, тем временем чуть раздвигая ноги американки и поудобней устраиваясь между ними. Америка замерла в предвкушении, когда Аня уже добралась до, так сказать, самого сокровенного, а стоило той лишь прикоснуться кончиком языка к её половому органу, как по телу Эмили пробежала волна удовольствия, и девушка откинулась назад, чуть прогнувшись в спине, комкая шелковистые простыни и тяжело выдыхая. Но это было лишь начало, и Россия останавливаться не собиралась – это было бы слишком жестоко. Она вновь неторопливо лизнула клитор, а после сунула внутрь два пальца, заставляя Эмили пошло застонать и вновь прогнуться в спине от удовольствия. Продолжалось все не больше нескольких минут. Всё-таки Эмили очень чувствительна к подобным ласкам, а потому вскоре по её телу прошла до одури приятная судорога, и девушка подскочила чуть вверх, пока Россия начала двигать пальцами быстрее, чуть посасывая её клитор. С губ Америки срывались громкие стоны, а Россия, удовлетворенная её реакцией, лишь продолжала свои сладостные пытки. На часах уже давно перевалило за полночь. И вскоре две девушки, истощённые любовными утехами, заснули в объятиях друг друга со счастливыми улыбками на лицах. Вот и прошла ещё одна ночь. Как и все остальные. Солнце ещё не выглянуло из-за горизонта, а Россия уже проснулась и принялась одеваться, после того как обнаружила свои вещи аккуратно сложенными на небольшом деревянном стуле. Она уже привыкла вот так вот уходить, не попрощавшись. Анна наклонилась, дабы подарить Эмили последний за сегодня лёгкий поцелуй, при этом еле заметно улыбнувшись и на какую-то долю секунды пожалев о том, что не может остаться с ней ещё на один день. В этот момент Америка наконец осмелилась сделать то, чего никогда себе не позволяла. Она открыла голубые, как небо, глаза и встретилась с этим нежным взглядом своей возлюбленной. - Останься, - прошептала девушка, легонько коснувшись руки России своими пальцами, - прошу. - Ты же знаешь, - тихо прошептала Анна, вновь наклонившись и поцеловав Эмили в уголок губы. Во взгляде её было столько нежности и любви, что Америка не смогла возразить ей, - я вернусь. Да, она это знала. Россия всегда возвращается. Врывается в её жизнь, как этот ветер в комнату через открытое окно. Но она никогда не будет полностью её. Они не принадлежат друг другу, как и этот ветер. Он волен делать, что ему захочется. Эмили это прекрасно знала, и это не давало ей покоя. Дверь захлопнулась, а Америка ещё долго смотрела вперёд, образ Анны Брагинской не исчезал перед её глазами, а тяжёлые и ненужные мысли вновь лезли в голову. «Мы никогда не доживём до рассвета…»