Из бездны Ада брезжит свет

Finis coronat opus.* За окном уже давно серое утро сменило ночь, однако светлее от этого почти не стало. Дело в том, что небо подземного города почти всегда затянуто свинцовыми облаками, поэтому здесь не бывает хорошей погоды, бывают лишь более и менее отвратительные дни.        Вздох. Микаса лениво открыла глаза, морщась от попавшего на лицо локона. Нащупав под собой чистую и, главное, мягкую постель, она медленно приподнялась на локтях, вглядываясь в темноту комнаты. Может быть это все был сон, а сейчас войдет матушка, приглашая любимую дочь на завтрак? Увы. Ее окружали высокие стены, сделанные из крупных неровных булыжников; а по размерам помещение больше напоминало чулан, из которого вынесли все вещи. Шкаф, простенькая кровать и срубленный стул — ничего лишнего, впрочем, каждая деталь комнаты была идеальна — не было грязи и следов пыли, которые можно было найти во всех местах, где ей удалось побывать в Аду. Нахмурившись от боли в висках, азиатка переборола себя и села на постели. Волосы. Девушка с детства могла похвастаться роскошной шевелюрой, характерной для всех женщин по материнской линии, а их длина и густота являлись предметом гордости обладательниц и зависти других леди; но сейчас кончики ее волос едва касались ключиц. Перед глазами тут же пронеслись последние события, которые она в очередной раз наивно приняла за кошмар: демоны, рынок, хозяин, — все это казалось таким нереальным, будто тронешь кусочек пространства, и оно рассыплется в прах, возвращая в реальный мир.        Брюнетка встала, накинув одеяло на плечи, ощущая ступнями ледяной пол, она подошла к маленькому зеркалу, что висело напротив кровати. Перед Микасой, в отражении, показалась девушка с огромным количеством синяков, расцветающих желто-зелеными красками, а левую щеку пересекала тонкая полоска еще не затянувшегося шрама. Она вдруг вспомнила ванну, обложенную белым мрамором, на поверхности которого то и дело собирались капли влаги. Азиатка оказалась в купальне сразу же, после того как она переступила порог поместья, в голове отчетливо появился образ улыбающейся демонессы, которая обрабатывала ей раны, обрезала колтуны на волосах и обтирала ее изнеможенное тело мягкой пеной. В боку предательски закололо, клеймо под бинтами начало жечь с новой силой, что заставило азиатку хрипло вздохнуть и сесть обратно на постель.        Она теперь игрушка — вещь, участь которой зависит от настроения господина, который может с легкостью убить ее или продать, если она сотворит малейшую провинность. От этого Микасе сделалось мерзко на душе, отвратительно от самой себя, вчерашняя дворянка стала даже не прислугой, а безвольной рабыней. Хотелось плакать, подобрать под себя ноги, опуская голову на колени, но в ее душе еще там, на рынке, что-то окончательно надломилось. Нет. Сломалось с треском, раскалываясь на мельчайшие кусочки. Слез уже больше не было, а на место истерики пришла жгучая ненависть ко всему этому проклятому подземному миру. Я вернусь домой, придумаю способ как выбраться из этого места и отомстить за все: за смерть родителей, за жестокие пытки и разлуку с возлюбленным.       

***

       Где-то в глубине дома раздался бой часов, Микаса насчитала одиннадцать ударов размеренного металлического колокола, напоминающего по высоте тона церковный набат. Вдруг она услышала торопливые шаги, которые остановились напротив двери. Послышалась возня и щелчок замка. Дверь отворилась, а в комнату вошла та самая демонесса с подносом в руках и свертком чистой одежды.        — Господин приказал тебе отнести это. — ответила она на удивленный взгляд девушки. — Меня зовут Петра Рал, с этого дня ты моя помощница в быту. — добавила она, натянув дежурную улыбку.        — С-спасибо за вещи и завтрак. Меня зовут Ми… — прошептала девушка.        — Можешь даже не пытаться завести со мной разговор, не думай, что здесь тебе рады. — вдруг перебила ее светловолосая, все еще улыбаясь. — Хозяин хочет поговорить с тобой лично, позже.        Она стремительно вышла из комнаты, демонстративно запрокидывая голову, всем видом будто показывая, что сама лично не желает видеть здесь брюнетку. После скудного завтрака, который состоял из странно пахнущей похлёбки и черного хлеба, азиатка надела чистое платье, которое было слишком коротко и едва прикрывало колени. «Наверное, это была одежда из гардероба Петры и поэтому она была так недовольна» — усмехнулась она, садясь на кровати в ожидании прихода того самого хмурого Аккермана.        Прошло уже несколько часов, и день неумолимо близился к концу, девушка не имея возможности выйти из комнаты была вынуждена просто сидеть на кровати, прогрузившись в свои мысли о прошлом. За пределами поместья уже зажигались первые фонари на улочках, которые можно было рассмотреть через прутья оконной решетки. Вздохнув она облокотилась лбом на стекло, однако тотчас вскрикнула, почувствовав присутствие в помещении демона. Оглянувшись, Микаса увидела крепкую, но невысокую фигуру мужчины, который находился в неприличной для азиатки близости. Она догадалась, что единственным гостем здесь мог быть ее хозяин.        — Добрый вечер. — испуганно проговорила Микаса, опуская глаза в пол и комкая в руках платье.        — Отродье. Кто тебе давал право так ко мне обращаться, помнится, рабы называют своего господина хозяином? — усмехнулся тот, скрестив руки на груди.        — Да, как Вы смеете со мной так разговаривать? — выкрикнула девушка, жалея об этом через мгновение, потому что глаза демона вдруг засветились ледяным огнем в темноте, а его рука в ту же секунду схватила девушку за руку.        — Думаешь, что ты особенная и к тебе будет другое отношение? Если ты такая твердолобая, то повторяю еще раз, я не собираюсь с тобой церемониться: захочу отдам в бордель, захочу буду пытать, пока ты не признаешься во всех грехах. — отрезал он, сжимая плечо девушки до ее всхлипа.        Вдруг Аккерман резко толкнул девушку вперед, заставляя прислониться спиной к холодному стеклу и наклоняя туловище Микасы для своего удобства ниже, тем самым убирая разницу в росте. Демон прикоснулся губами к ее шее и шумно вдохнул, словно принюхиваясь к ее запаху, отчего азиатка беспомощно замерла, ожидая дальнейших действий господина.        — Отпустите меня, пожалуйста, Х-хозяин.        — Умница. — не скрывая довольной усмешки, Леви тотчас отстранился от девушки, отходя на несколько метров к противоположной стене.        — Можешь не переживать. Как женщина ты меня совершенно не интересуешь, видел шлюх с формами и получше. С завтрашнего дня ты приступаешь к работе, все подробности тебе разъяснит Петра. — ответил он, а после скрылся в темном пространстве коридора так же бесшумно, как и появился.       

***

       Микаса лежала в постели уже несколько часов, стараясь заснуть, но несмотря на сонливость и слабость организм упорно отказывался погружаться в беспамятство. Все мысли девушки были посвящены побегу из этого места, но она отчетливо понимала, что сбежать у нее не выйдет — окна и двери заперты, а извне помощи ждать неоткуда.        Начало светать, когда в ее комнату вошла Петра держа в руках униформу горничной: черное платье до середины колена и белый передник с оборкой — стандартная одежда прислуги.        — Для прислуги ты слишком ленива, раз еще в постели. Сейчас же вставай! — вскинула руки демонесса. — Если ты не закончишь свою работу к приходу господина, то тебе несдобровать. Ты меня поняла?        Азиатка коротко кивнула, надевая форму, а затем послушно последовала за Петрой в коридор. Она ожидала увидеть множество каменных плит, покрытых плесенью, характерной для такого климата, однако обстановка казалась привычной, можно сказать, что человеческой — широкие коридоры, просторная столовая и обитые бархатом диваны, — все это создавало впечатление, что хозяин этого дома знатный человек с хорошим очень хорошим вкусом.        — Петра, могу ли я задать вопрос. — спросила азиатка, разглядывая мраморные перила на лестнице, отмечая про себя, что даже в самых шикарных поместьях в своем мире не видела такой тонкой работы. — Владелец этого поместья богатый человек?        — Ты совсем с ума сошла задавать такие вопросы, все что тебе требуется знать прислуге о хозяине: он любит чистоту и черный чай. — вскипела демонесса, а глаза загорелись недобрым огнем. Тем не менее спустя секунду она вновь неестественно улыбалась, чем вызвала у Микасы негодование. Зачем ей казаться со мной доброй?        — Я думаю, ты догадываешься о своих обязанностях: поддерживать чистоту в этом поместье и беспрекословно выполнять любую прихоть господина. — получив согласие согласие азиатки, она поставила перед девушкой железное ведро и тряпку. — Что касается запретов, то тебе можно находиться кроме улицы и второго этажа дома, там находится спальня господина.        — Он думает, что я сбегу?        — Это невозможно, клеймо укажет твое месторасположение, печати такого типа раньше ставились только на вещи, чтобы владелец могу удостовериться в ее сохранности.        — Получается я даже не служанка, а вещь?        — Мне надоело отвечать на глупые вопросы. Ты должна вымыть весь дом к Его приходу, а у меня полно забот кроме тебя. — хмыкнула Петра, уходя прочь из комнаты.        Оставшись одна, Микаса горько усмехнулась, смотря на принадлежности для уборки. Обладая высоким дворянским титулом на Земле, ей не приходилось нагружать свои руки каким-либо физическим трудом по дому, передавая столь важные гигиенические обязанности своим служанкам. Только в качестве наказания мать Микасы заставляла ее убирать в комнате. Сейчас же она неумело взяла в руки тряпку, опускаясь на колени перед ведром; девушка попыталась неуклюже протереть пол, размазывая грязь по паркету слишком влажной тряпкой, оставляя разводы.        Спустя множество часов Микаса устало облокотилась на спинку стула, ощущая нарастающую боль в желудке — она со вчера не съела ни кусочка пищи, отчего рисковала упасть в голодный обморок. Но поборов неприятную тошноту, она встала, осматривая комнату: дорогие обои, позолота и шкафы из темной древесины, в которых находилось множество книг. «Никогда не доводилось видеть такую огромную библиотеку в доме» — подумала она, возвращаясь к работе.        Она успела закончить лишь треть работы, когда гостиная стала наполняться красноватым светом, какой бывает в золотой час на Земле: каждый предмет в комнате словно впитывал энергию солнца, которого не было видно — оно лишь просвечивало сквозь густые облака, придавая им алый цвет. Часы пробили пять ударов. Мимо комнаты дверей комнаты прошла демонесса с подносом руках, заметив Микасу, моющую пол на коленях, она остановилась.        — Почему ты не выполнила всю работу? — поинтересовалась она.        — Мне никогда не приходилось убирать в доме, я из богатой семьи. — ответила азиатка, виновато смотря в пол.        — Мне плевать по какой причине ты не выполнила указание: думаю справедливо будет лишить тебя оплаты — пищи за сегодняшнюю работу. — ответила Петра, уже собираясь уходить.        — Если вы решите меня наказать таким образом, — начала азиатка. — то я точно не смогу работать лучше.        — Даже если ты сдохнешь, то от тебя будет гораздо больше пользы.        — Рал, какого черта, я должен ждать пока ты принесешь мне чай? — вмешался в разговор хмурый хозяин поместья, стоя в дверном проеме и скрестив на груди руки.        Микаса понимала, что ее положение с каждым мгновением ухудшается: невыполнение обязанностей могло повлечь серьезное наказание, особенно от господина, который всем своим видом вызывал страх, но азиатка не смогла даже заставить себя поклониться мужчине, уставившись полу-обезумевшим взглядом. Однако Аккерман совершенно равнодушно отнесся к ней, ругая Рал за опоздание. Только сейчас азиатка смогла разглядеть необычное одеяние демона: короткая кожаная куртка, цвета охры, и высокие черные ботфорты.        — Сэр, прошу прощения, я задержалась из-за вашей новой рабыни…она меня отвлекла глупыми вопросами. — начала было Петра, кивая в сторону азиатки. — Она не справилась со всей работой, что я поручила.        Наконец, демон обратил внимание на азиатку, брезгливо осматривая ее наряд, который успел испачкаться в грязи.        — Если у узкоглазой девки не хватает ума научиться мыть пол, то сделай одолжение, объясни ей, как держать тряпку в руках. — отрезал Аккерман, все больше раздражаясь.        На этом разговор с хозяином был окончен, Петра еще раз извинилась за задержку, выходя вслед за хозяином. Спустя полчаса она все-таки принесла ужин Микасе, аргументируя тем, что хозяин простил ее, и она должна радоваться.       

***

       Прошло уже больше четырех месяцев после появления Микасы в поместье, к счастью азиатки, ей больше не удосуживалось встретиться с господином: Петра объясняла это тем, что в Аду ходят слухи о государственном перевороте, а Леви, как капитан отряда специального назначения обязан присутствовать подле Сатаны. Его присутствие в поместье можно было увидеть по субботним вечерам, когда Микаса замечала приходящих к хозяину двух девушек — суккубов, одетых в военную форму — таковы были предпочтения в постели у Аккермана.        Но на утро, после каждого такого позднего визита, их веселых разговоров и стонов, она встречала грустную Петру, сидящую на лоджии с сигарой: демонессе было неприятно видеть, что господин, которому она служит уже долгие годы уделяет внимание каким-то проституткам, поручая ей бумажную волокиту, хотя она сама была этого вида.        Однажды Рал поведала историю о прошлом: о том, как она попала на службу к Аккерману. С юного возраста демонесса подрабатывала в мастерской у пожилых родителей, которые были портными. Она подсчитывала расходы ткани, делала закупки необходимого товара, следила за самим магазином и брала мерки, наверное, она бы так и унаследовала маленькое семейное дело.        Но в один день, ее мать сломала руку, а регенерация, характерная для демонов не произошла. Приглашенный доктор внимательно осмотрел ее, оглашая страшный диагноз — редкая болезнь, которая постепенно разрушает кости, превращая их в пыль, лечение которой стоило целого состояния. Чтобы сохранить жизнь супруги, отец Петры решил принять сложный и объемный заказ — пошив формы всей гвардии Сатаны, оплата которого обеспечивала доступ к дорогим лекарствам из столицы.        Тем не менее требовалось спешить: болезнь матери могла стать неизлечимой, и тогда хмурый капрал Аккерман, узнав о положении семейства, убедил командование заплатить часть суммы заранее, что было редкостью в Аду. После сам Леви множество раз приходил в мастерскую, чтобы убедиться в качестве выполнения работы, указывая бесконечные пункты критики, которую выслушивала Петра, сосредоточенно записывая каждое замечание. Его поразила аккуратность и трудолюбие демонессы, что по окончании работ он лично пригласил ее на службу в качестве секретаря, обещая ей высокое жалование, которого хватало на содержание родителей.        Со временем Микаса смогла сдружиться с подчиненной Аккермана, внимательно слушая ее другие истории о семье и господине, все больше убеждаясь, что он благородный демон с темным прошлым и сложным характером. Петра постоянно рассказывала ей о товарищах Леви, которые приезжали погостить по праздникам: преданные капралу друзья были его надежными сослуживцами, которые не один раз спасали жизни друг другу. Все рассказы демонессы были наполнены такой нежностью и уважением к господину, что даже сама Микаса невольно удивлялась доброте и спокойствию Леви.        Любила ли Петра Аккермана? Возможно, но только с этой любовью была жгучая ревность и чувство собственности, что было нехарактерно для суккубов.        Что же касается самой азиатки, спустя месяц после пребывания в поместье с ее тела сошли синяки, зажили раны, а напоминанием о смерти родителей и торгах служили лишь клеймо, затянувшееся розовой кожей, да тонкая полоска шрама на левой щеке, которую она считала очень непривлекательной, стараясь скрыть немного отросшей челкой. С каждым днем ее обязанности становились проще: количество их не уменьшилось, но Микаса привыкла к своему положению, теперь она с завидной легкостью просыпается в предрассветный час, завтракает жидкой кашей, а сама уборка не приносит больше боли — кожа на нежных девичьих пальцах огрубела, подсохла, позволяя ей спокойно работать.        Девушка даже убедила Петру поговорить с хозяином о разрешении брать книги из библиотеки, но демонесса долго отказывалась исполнять ее просьбу, шутя, что Микаса даже читать не умеет. Правда, через несколько дней она договорилась, что азиатка сможет читать любые книги в свободное время по вечерам.        В один из таких выходных вечеров Микаса коротала время в гостиной, перелистывая страницы причудливой рукописной книги — энциклопедии по траволечению, в которой описывались всевозможные обряды вознесения; читая литературу, она пыталась найти крупицы информации о возможности вернуться на Землю, однако находила лишь непонятные объяснения, похожие на детские сказки. Азиатка поглядывала на часы, считая через сколько времени прибудут ночные гостьи к господину, тогда она сможет зайти к Петре, чтобы узнать некоторые новости в Аду.        Неожиданно в комнату вошла Рал, а вслед за ней вошел сам Леви, еще более хмурый и уставший, в сравнении с предыдущей встречей — под серыми глазами залегли тени, а брови были напряжены и сомкнуты. Он жестом показал Микасе, чтобы она не вставала его приветствовать, а продолжала читать книгу.        — Петра, идет война, о какой любви ты мне можешь говорить? — устало произнес он, смотря на русоволосую девушку, которая была готова разрыдаться. — Да и демонам несвойственно влюбляться, сколько раз тебе можно говорить об этом.        — Я не виновата в своих чувствах, я не могу ничего сотворить с ними. — ответила Петра, а из глаз ее полились капли слез.        Было видно, что Аккерману был неприятен весь разговор: он всем видом показывал, что не хочет причинить боль демонессе, но и не хочет давать пустых надежд на взаимность.        — Микаса, сделай мне чай. — обратился к азиатке Аккерман, поднимая руку. — Добавь розмарина и мелиссу.        — Будет выполнено, хозяин, — девушка тут же вскочила, торопясь на кухню, чтобы закипятить воду.        Все как любит Леви, крепкий черный чай, обязательно высшего сорта с пряными травами и отсутствием сахара, который перебивает терпкий привкус. Настаивать в течение пяти минут обязательно в фарфоровом чайнике. Пить только из широкой чашки, держа ее по-особенному. Множество раз она слышала подобные инструкции от Петры, которая всегда готовила чай господину, считая этой своей главной обязанностью, которая приносила ей радость, но сейчас Микасе пришлось выполнять его приказание самой.        Перелив напиток в фарфоровую чашку, с позолоченной каймой, Микаса невольно удивилась, насколько та была легкой и тонкой, поставила чайные принадлежности на поднос, перекладывая его в одну руку.        Вернувшись в залу, где сидели Аккерман и Петра, она заметила, что демонесса больше не плачет, а внимательно записывает указания мужчины в блокнот: забрать вещи из лавки, отнести документы в канцелярию и передать личные вещи погибших воинов родным, после этих слов Леви еще сильнее помрачнел, сжав кулаки. Микаса поставила поднос на журнальный столик и остановилась поодаль, ожидая дальнейших указаний господина.        Демон с осторожностью взял в руки кружку, словно ожидая, что вместо благородного напитка окажется яд, принюхался и, оставшись удовлетворенным ароматом, сделал глоток, как в это время Петра и Микаса завороженно наблюдали за оттенком эмоций на лице мужчины.        — С этого момента в твои обязанности входит также готовить мне чай. — кивнул демон в сторону рабыни, заставляя ее поднять удивленный взгляд на Аккермана. — Думаю, даже Петре стоит у тебя этому поучиться, а теперь оставь нас с Рал наедине.        В этот момент девушка позволила себе подобие улыбки, отвечая на милость господина, понимая, что отказывать ему не имеет права. Впрочем, такая реакция Леви даже льстила ей — она вызвала положительную эмоцию у него, хотя до этого Петра убеждала ее, что он никогда не показывает их. Она поклонилась, быстрым шагом вышла из комнаты, не подозревая, что из-за такой мелочи, как чай, она обрела себе врага в лице Рал, которая готова пойти на любые методы, чтобы влюбить в себя Аккермана.