Генезис

Тёплый мягкий ветер лохматил непослушные смоляные волосы юноши, который стоял посреди яблоневого сада и наслаждался прекрасной погодой. Солнце ласковыми лучами грело и ласкало лицо. В удовольствии юноша прикрыл глаза и глубоко вздохнул, сразу ощутив сладость и приятную истому от пряного запаха яблок и цветов. Было так спокойно, так правильно, словно не было никаких обязанностей и долгов, груза ответственности и навешенных ярлыков - словно он был свободен. Хруст ветки вернул парня в реальность. Он обернулся на звук, но ничего не увидел. Постояв несколько секунд, всматриваясь и вслушиваясь в окружение, он неуверенно повернулся к солнцу. Снова хруст. - Ау? - осторожно спросил Гарри, нервно оборачиваясь. Ответа не было, но краем глаза парень заметил всполох рыжих волос, скрывшийся за яблоневым стволом. Парень мотнул головой в попытке прогнать видение. Гарри аккуратными шагами двинулся к дереву. Неожиданно на него уставились яркие изумрудные, как у него самого, глаза. Юноша обмер. Перед ним стояла его мать, которая, казалось и не замечала впритык стоявшего сына. Она огляделась по сторонам и пробежала сквозь Гарри, как если бы тот был призраком. Инстинктивно ощупав себя, он развернулся на сто восемьдесят градусов и крикнул: - Мама! Никакой реакции. Босая, в одной простыне, сидящей маленьким платьицем с открытой спиной, женщина продолжала бежать, мягко и неслышно ступая по зелёной траве. - Мама, подожди! Гарри кинулся вслед. Она резко остановилась, и парень пролетел через неё, встретившись лицом с травой. Он раздражённо отплевывался от терпкой земли, пока воздух не разрезал тонкий певучий голос: - Милый. Гарри перевернулся на спину и с надёжной взглянул на мать, но та смотрела не на него. Он проследил за её взглядом. Под толстенной старой яблоней сидел нежно улыбающийся мужчина. На нем были серебряные доспехи, больше похожие на гладиаторские нежели на рыцарские, но оружие у него отсутствовало. Его золотистые чуть вьющийся на концах волосы обрамляли приятное лицо с высокими скулами и точеным подбородком. Женщина кинулась к нему на грудь, а он, в свою очередь, раскрыл объятья, прижав к её себе и зарывшись носом в огненного цвета сладко пахнущие волосы. Она захихикала, обняла его за шею и потерлась щекой о его жёсткую щеку. Гарри стало неловко и неудобно. Сейчас его мать обнималась с каким-то незнакомым мужиком. Это точно его мама? Парень прекрасно помнил свою мать, её голос и внешность (спасибо зеркалу Еиналеж) и мог с уверенностью сказать, что перед ним была именно она. Мысль, внезапно возникшая в голове, объяснила все происходящее. Сон? Он самый, а как иначе можно понять сложившуюся ситуацию? - Почему ты здесь? - спросила мама, чем отвлекла Гарри от его дум. - Соскучился, - от этого бархатистого баритона с лёгкой приятной слуху хрипотцой по спине парня пробежали мурашки. Разве может человек иметь столь чарующий голос? - Если Он узнает, тебе не поздоровится, - женщина поймала лицо блондина и погладила по щекам большими пальцами. Гарри видел, что его карие коньячные глаза наполнились такой печалью и болью, что сердце юноши сжалось. Разве можно одними только глазами выражать столько эмоций при этом не позволяя ни единой мышце на лице дрогнуть? - Моя милая Лилит, - произнёс он и ласково поцеловал женщину в лоб, - не волнуйся за меня. - Как не волноваться?! Ты так легкомысленно приходишь сюда. Рано или поздно Ему станет известно о наших встречах. - Я понимаю, но так не хочу думать об этом. Лилит уткнулась ему в шею, вдыхая родной запах, и зашептала: - Я не хочу здесь быть. Без тебя мне больно тут находиться. Я обязана стать женой Адама, но я не могу, - её голос дрогнул, и Гарри заметил прозрачные капли стекающие по розовым щекам, - Я хочу быть с тобой. Ты - моя жизнь. Мужчина утер её слезы и, мягко подталкивая женщину, поднялся, притягивая к себе. - Мне тоже больно, моя Лилия. Это необъяснимое чувство полной гармонии между этими двумя поражало. Они буквально излучали ту самую, чистую, настоящую любовь, которая описывается во многих детских сказках. Странно, что даже на периферии сознания не возникло мысли о Джеймсе. Гарри улыбнулся. Почему-то его мать так правильно смотрелась рядом с этим таинственным незнакомцем, что так нежно утирал её слезы и гладил по волосам. Чувство надвигающейся беды неприятно ужалило. Парень огляделся по сторонам. Похоже не ему одному стало не по себе. Мужчина также заозирался и твёрдо произнес: - Тебе надо уходить. - Но... - Они уже почти здесь, я чувствую, что... Он не успел закончить предложение. По земле прошлась чудовищной силы волна, вырвавшая несколько деревьев вместе с корнями. Женщина прижалась к груди мужчины, который спрятал её в кольце сильных рук. Небо моментально затянулось тёмными тучами, а ветер страшно завыл, срывая листья с деревьев, обламывая ветки и больно стуча по ушам. Из чёрных исполинских облаков под разрывающие небо на части молнии и сотрясающий землю гром вылетели две крылатые фигуры. Гарри сощурил глаза, чтобы разглядеть приближавшихся. Ими оказались ангелы? Двое мужчин, в золотых гладиаторских доспехах и с мечами на перевес грузно опустились на землю, складывая за спины огромные золотистого цвета крылья. - Ты же знаешь, что тебе тут не рады, - заговорил один из них, высокий голубоглазый блондин, опуская руку на рукоять длинного меча. Его ледяная решимость и холод в низком властном голосе пробрали до самых костей. - Лилит, отойди от него, - произнёс кареглазый шатен. Гарри подумал, что от этого ангела не веет опасностью, как от стоящего рядом с ним, - Твоё место рядом с Адамом. Она что-то неслышно пробурчала в ответ, прячась за спиной своего мужчины. - Что? - переспросил шатен. - Я говорю, что не собираюсь больше слушаться Демиурга, - на лицах всех присутствующих промелькнул ничем не скрываемый первобытный ужас, - Я не игрушка и не позволю обращаться со мной как с вещью. Почему я обязана перед Адамом? Потому что я - женщина?! У меня тоже есть чувства, которые кричат, что не хотят быть рядом с ним! - Лилит, Отец Демиург за такие слова покарает тебя. Одумайся, - холодно отрезал блондин, расправляя широкие, облаченные в золото плечи. - Мой брат прав, - подхватил кареглазый воин, - Просто отойди от предателя, возвращайся домой и позволь нам разобраться с ним. Обещаю, что мы не скажем Отцу об этом инциденте. Блондин в серебряных доспехах повернулся к женщине, мягко сжал её узкие плечики и наклонился к уху, зашептав: - Послушай их. Мои бывшие братья никогда не шутят. - Они сделают тебе больно, - также шёпотом ответила она. - Всё будет хорошо, не бойся, - он подтолкнул её к шатену. Женщина не сразу сориентировалась, а когда поняла, что её держат руки не её возлюбленного, со звериной яркостью начала вырываться. Блондин достал меч из ножен и с мощного размаху вонзил в землю. Трещины, которые поползли от места, где меч вошёл в почву, засветились кровавыми языками пламени, а безоружный светловолосый гладиатор с коньячными глазами даже не пытался противостоять пожирающему его огню. Гарри в ужасе уставился на развернувшуюся картину: мужчину фактически заживо сжигали, а тот даже бровью не вёл. Его взгляд был устремлен на женщину, царапующую держащую её руку. - Перестань, Гавриил! - кричала она, сглатывая слезы, - Не мучай его! Хватит! Остановись! Умоляю! Названый Гавриилом не выпускал из рук меч, погруженный в землю, и не обращал на вопли женщины никакого внимания. Гарри, очнувшийся от оцепенения, побежал к мужчине, пытаясь выбить оружие из его рук, или хоть как-то ему помешать, но забыл, что этих людей касаться не может. Однако видеть слезы и слышать срывающиеся крики мастери было выше его сил. - Довольно! - его возглас ожидаемо проигнорировали. Гарри упал на колени и с сожалением снизу вверх взглянул на мать, не отрывающую горящих от слез глаз с почти исчезнувшего в недрах извергающей пламя земли мужчины. Парень перевёл взгляд на несчастного, ему удалось рассмотреть нежную, словно прощальную улыбку, адресованную женщине. Резко дернувшись и затылком сломав нос держащему её ангелу, приложив неизвестно откуда взявшуюся силу, она вырвалась из стальной хватки и кинулась к огненной расщелине. Темноволосый ангел, преодолев боль побежал за ней, но остановился в паре метров. Языки пламени беспощадно пожирали её нежную кожу. - Лилит, прошу подумай, что ты делаешь, - с нескрываемым волнением в голосе попросил шатен, слегка пятясь и щурясь от едкого ядовитого дыма. - Я впервые в своей жизни делаю то, что хочу, - с этими словами она прыгнула в извергающую столбы пламени расщелину и пропала там. Трещина начала расширяться, позволяя вырывающемуся оттуда огню поглощать все на своём пути. Земля сильнее задрожала, ветер усилился и заревел, формируя смерчи. - Михаил! - позвал блондин из последних сил удерживая меч в земле, - Помоги! Портал нестабилен! Я не удержу! - воин мигом подлетел к брату, и двойным усилием им удалось выдернуть меч. Все в один миг успокоилось. Расщелины закрылись, не оставив и следа. Ветер стих, чёрные тучи рассеялись, и выглянуло солнце. Оба ангела с облегчением выдохнули. - Что мы скажем отцу? - устало спросил шатен, не смотря на брата. - Скажем, что Лилит сделала свой выбор, - безэмоционально отозвался блондин, пряча меч в ножны, - Она все равно умрёт в кротчайшие сроки. Она сама подписала себе приговор на вечные муки в Аду. Михаил не ответил. Ангелы расправили крылья, и одним мощным взмахом поднялись в небесную высь. Гарри проводил их взглядом. Картина вокруг него загорелась и осыпалась чёрным пеплом, оставляя запах гари и золы. Окружение начало принимать новые очертания, а размытые образы - обретать форму. В тёмной пещере, на раскаленных камнях, у кроваво-красной бушующей и стучащей волнами о скалы реки, лежала его мать. Её нежно, сидя на коленях, обнимал мужчина, которого совсем недавно поглотил огонь. Гарри подошёл ближе и, кажется, лишился всех чувств. Тело матери было покрыто страшными ожогами и ранами, никак не совместимыми с жизнью. Мужчина наклонился к ней почти касаясь её губ с закоптившейся кровью своими и прошептал: - Зачем? Женщина с трудом открыла все ещё светящиеся жизнью и игривым азартом глаза и постаралась улыбнуться. - Всё замечательно...я в руках своей первой любви...первого кого, я полюбила...того, кого всегда буду любить... - она помедлила, собираясь с силами, но потом продолжила, - Умереть в объятьях своего возлюбленного куда приятней, чем прожить всю жизнь рядом с нелюбимым...Я люблю тебя...живи дальше мой милый Люци и не оборачивайся назад...а я буду жить в твоих воспоминаниях... Её веки опустились, грудь тоже опустилась в последний раз, и все её тело обмякло в обнимающих её руках. - Лилит, - всхлипнул мужчина, и Гарри заметил, стекающие по его щекам кровавые слезы, - не оставляй меня... Его сердце разрывалось на куски, это было видно на отражающем адские душевные муки лице с ровными чертами. Единственное в этом проклятом мире существо, искренне полюбившее его за то, какой он есть, умерло по его вине. Он снова один. Снова брошен. Гарри положил руку ему на плечо, тот не отреагировал, грустно усмехнулся, наклонился к лицу возлюбленной и мягко поцеловал. - Моя Лилит... Всё вокруг вновь опуталось пламенем, Гарри и самого поглотил огонь, крик боли вырвался из горла. *** - Мама! - подпрыгнув на кровати, воскликнул парень. - Друг, ты чего? - спросил только что проснувшийся Рон. Гарри взглянул на друга и снова уставился в невидимую точку на кровати. Он утер стекающий градом пот и опустил дрожащие, сжимающие одеяло руки, все ещё чувствуя жжение по всему телу. - Кошмар, - коротко ответил он. - Тебе опять снился крестный? - деликатно и с сочувствием спросил Рон. Гарри уже было ответил, но что-то в груди противно заскребло, оно же настойчиво твердило молчать. Парень прислушался. - Д-да, - он непроизвольно заикнулся, но Рон, похоже, не заметил запинки. - Что ж, - хмыкнул рыжий, - предлагаю все же вставать. - Согласен, - отозвался Поттер. Мысли не покидал этот сон. Гарри знал, что без посторонней помощи он не обойдётся, поэтому решил обратиться к Гермионе. Она, в отличие от Рональда, умела держать язык за зубами и фильтровать речь. Да и в поиске информации ей не было равных. *** После завтрака, выйдя вместе с молчавшей Гермионой во двор, где Рон и Джинни, сидя на метлах, перебрасывали друг другу старый потертый квоффл у самой крыши, Гарри все же завязал разговор: - Герми, - начал он, - мы можем поговорить? - Конечно, - сразу отозвалась девушка, - Это из-за твоего кошмара? Видимо на его лице все было написано прямым текстом, потому что Грейнджер, театрально закатив глаза, ответила на его немой вопрос. - Мне Рон рассказал. Ну? - протянула она. - Слушай, - замялся Поттер, лохматя беспорядок на затылке ещё больше, - это может прозвучать глупо, но мы можем отойти подальше от дома? Где нас не услышат? Гермиона непонимающе уставилась на друга, но, ничего не говоря, кивнула. Гарри не хотел, чтобы его считали психом или параноиком, озаботившимся обычным сном. Вот только назвать этот сон обычным язык не поворачивался. Более того, даже кошмары о смерти Седрика, не позволявшие ему сомкнуть глаз многие недели, не заставляли его просыпаться в холодном поту, с ужасной дрожью во всем теле и полным ощущением реальности происходящего. Хотелось оставить разговор конфиденциальным. Ребята отошли на сотню метров от дома и укрылись в тени большого дуба, сразу опускаясь, на тёплую от летнего солнца землю. - Тебе снился Сириус? - осторожно спросила девушка, глядя на друга. - Нет. - Тёмный лорд? - тихое предположение. - Нет. Гарри сжал ткань штанов на коленях так, что побелели костяшки, а швы затрещали, и взглянул на подругу. Видно, он сломал бедную Гермиону, которая уже наверняка успела потеряться в догадках о том, что могло присниться Герою, чтобы так его взволновать. Парень был готов поспорить, что слышал мысли, которые скрежетали в кудрявой голове. - Мне снилась мама. Я более чем уверен, что это была она. - Тебе снилась ТА ночь, - Грейнджер мнгозначно выделила "та", явно намекая на ночь, в которую погибли родители парня. - Нет. Она умирала на руках незнакомого мне мужчины... - Гарри... - Да! Я знаю, что это звучит, как бред. Я уверен, что ты считаешь меня психом! - он осекся, - Прости, я не хотел повышать голос. - Ничего, - подруга ободряюще улыбнулась и потрепала его по голове. - Можно ещё кое-что спросить? - Конечно. - Ты когда-нибудь что-нибудь слышала о Гаврииле или Михаиле? Гермиона на секунду задумалась, что-то прикидывая в голове, а потом уверенно ответила: - Ну, если ты имеешь в виду Великих архангелов, а именно: Гавриила, Михаила, Рафаила или же Люцифера, - в голове сразу всплыли последние слова матери: "Живи дальше, мой милый Люци...", - то знаю. Мои родители крайне верующие магглы, поэтому о Евангелии мне известно очень много. А к чему этот вопрос? - А Лилит? - Что Лилит? - не поняла Грейнджер. - О ней знаешь? - Не уверена, но если о ней хоть одно упоминание в древних писаниях, то я наверняка найду его, - бойко ответила девушка. - Знаешь, что самое странное во всем этом? Гермиона стала серьёзней, и улыбка сошла с её лица - она ждала чего-то нехорошего. Взгляд её похолодел, а парень тем временем продолжил. - Я не чувствую, что сейчас нахожусь в реальном мире... *** Комнату сотряс нечеловеческий вопль. Рон подскочил, как ужалённый соплохвостом, и кинулся к кровати Гарри, которого скрутило в совершенно неестественной позе. - Гарри! Что происходит?! - ответом ему стал новый, вырвавшийся из горла его друга душераздирающий крик. Рыжий взял Поттера за плечи, но сразу отдернул пострадавшие от ожогов ладони - брюнет был раскален. Рон в ужасе от представшей картины отшатнулся и заорал во все горло: - Папа! Мама! На помощь! Кто-нибудь! Гарри разразился новой волной ледянящих кровь криков и хрипов. Его метало по кровати, спина изогнулась под чудовищно острым углом, вены на всем теле почернели и шевелились подобно змеям, из глаз вместо обычных слез лились кровавые ручьи, пачкающие смятую простынь. В комнате повис неприятный запах железа, а воздух вконец сперся, затрудняя дыхание. С грохотом в комнату ворвались взволнованные и перепуганные мистер и миссис Уизли в пижамах, сразу подлетая к кровати, где в муках извивался Гарри. - Что случилось?! - перекричав бесконечные вопли Поттера, спросила Молли у сына. - Н-не знаю, я проснулся от его криков... - Молли! - прикрикнул Артур, - Срочно отправляй сообщение в Мунго! Женщина кивнула и поспешила ретироваться из комнаты. На лестнице она столкнулась с Гермионой и Джинни, но не посчитала нужным что-то объяснять, и поэтому в спешке продолжила свой путь. Девушки непонимающе переглянулись, пространство снова разорвал ужасающий рев. Гермиона кивнула испуганной подруге в направлении, откуда бежала миссис Уизли. Джинни поняла намёк, и девушки бегом направились в комнату мальчиков. Войдя, Джинни сразу отпрянула от Гарри и сползла на пол по дверному косяку, сжавшись в комок. Гермиона, не замечая этого, обошла её, оттолкнула Рона и пролезла под локтем мистера Уизли. Открытый в ужасе рот она закрыла трясущейся рукой. То, что она видела перед собой, не могло называться человеком. Из груди Гарри вырвался хрип. Девушка, пересиливая подступившую тошноту, наклонилась ближе к лицу парня, чтобы расслышать. - Гермиона, отойди! - воскликнул в конец испуганный и ничего не понимающий Артур. Девушка не услышала или не пожелала услышать этот приказ. Перемазанные кровью губы Поттера искривились от боли, но из горла вырвалось едва слышное: - Л-лит... Мощнейший магический выброс, сопровождаемый нечеловеческим рыком, выбил все стекла и окна в доме, отправив всех его жильцов в беспамятство. В последнюю секунду Гермиона все же успела зацепиться за мысль, что она знает это имя. Лилит.