Трель соловьиная, вагон переполненный

      Хинате было трудно дышать. Люди облепляли его со всех сторон — их качало туда-обратно, в такт стучащему тяговому двигателю, который слышен был даже из моторного вагона, и иногда подбрасывало вверх, словно они все были небольшими волнами во время разыгравшегося шторма. Он оттянул ворот своей кофты, впервые пожалев о том, что ему было не холодно в эту секунду, и попытался понять, где находятся именно его конечности, а где чужие.       Хината тяжело вздохнул, мысленно послал всех к херам собачьим и, стараясь не толкаться направо-налево, осторожно выскользнул из человеческой соковыжималки, вовремя нырнув в освободившийся угол. Тут же освещение исчезло, и парень поднял голову — оказывается, спиной к нему встал огромный мужчина, который полностью загородил собой маленького Шоё. Впервые он поблагодарил мать за то, что та родила его невысоким, и удобно устроился в углу, надеясь, что того мужчину никто не толкнёт, а то его просто-напросто раздавит. Вагон погрузился в беспросветную тьму, и он сразу понял, что они заехали в тоннель — видимость нулевая, все звуки вмиг стали слышны на пятьдесят процентов лучше.       И именно в этот момент у него зазвонил телефон. Хината обречённо застонал, понимая, что ему вновь придётся двигаться, и полез в карман за разливающимся вовсю соловьиной трелью гаджетом. Надо было поставить что-то менее… раздражающее. Например… Да нихуя не ставить, например. Когда в переполненном вагоне метро у тебя под ухом визжат птицы, расслабление почему-то не накатывает, наоборот, усиливается желание вломить кому-нибудь, например, тому чуваку, который попытался протиснуться в его козырное место. Спасибо пухлому мужчине, который заслонил его собой — и ему не нужно быть сжатым со всех сторон, и никто к нему пролезть не сможет.       На дисплее светилось «Бакагеяма», и Шоё невольно ощутил прилив нежности, смотря на фото полураздетого спящего Тобио, которому он в снэпчате приделал кошачьи уши и сморщенный чёрный носик. Они начали встречаться относительно недавно — в принципе, о том, что они всё же пара, парни узнали от сокомандников, которые в один день начали в один голос желать им счастья в отношениях. Хината помнит, что это была довольно-таки долгая история — ну, да, возможно, они немного перебрали, отмечая прекрасно проведённый и доведённый до идеала совместный приём, но чтобы настолько… В конце концов, всё закончилось так, как нужно было.        — Я еду, — быстро сообщил он, думая, что парень опять чем-то недоволен. Ладно, опаздывал Шоё часто… но это не повод звонить за почти два часа до встречи, серьёзно. — До тренировки ещё полтора часа, я точно успею… Кагеяма?       Он слышал дыхание своего парня — оно было… затруднительным. В первую секунду Хината испугался, что с ним что-то случилось, поэтому впился пальцами в телефон и несколько секунд вслушивался в хриплые вздохи. У него приступ эпилепсии? Его душат? В его квартире пожар?       Блядь, Кагеяма!        — Тобио? — вышло чересчур взволнованно. Хината поморщился на это, но не прекратил внимательно слушать то, что происходило на другом конце телефона.        — Сделай это ещё раз, — попросил Кагеяма, и его низкий голос заставил хребет Шоё покрыться мурашками. Он подавил желание накричать на брюнета за то, что он так напугал его, и неуверенно уточнил:        — Я… что?        — Назови меня по имени, придурок.       Хината фыркнул в трубку.        — Тобио, — он немного помедлил перед тем, как продолжить: — Я думал, что тебя убивают! Ты не имеешь никакого права меня так пугать, идиот. Что ты там вообще делаешь?       Кагеяма проигнорировал его вопрос, и Шоё почувствовал волну раздражения-волнения, которая вновь поднялась откуда-то изнутри. Он хотел было ляпнуть что-то обидное, естественно, потом за это извинившись, однако брюнет выдохнул в трубку и прошептал хриплое:        — Шоё, блядь… Я люблю тебя.        — Ты головой ударился? — Хината нахмурился. От слов на душе, конечно же, сразу потеплело, да и желание кого-нибудь ударить мигом пропало, однако подобных слов от парня можно было ожидать либо в пьяном бреду, либо на смертном одре. Напиться он не мог бы, ведь у них тренировка через пару часов… Да и помирать, вроде как, не собирался. В конце концов, он бы сообщил об этом Шоё — смерть смертью, а всё должно быть в расписании. — Я тоже… люблю тебя, но к чему это всё?       Парень лишь хрипло усмехнулся и завозился, после чего хрипло выдохнул прямо в динамик — у Хинаты появилось ощущение, словно поток горячего воздуха был направлен прямо в его ухо (теплые потрескавшиеся губы почему-то представились на том же месте).       Шоё подпрыгнул от неожиданности.        — Боже, прекрати издавать такие звуки! — возмущённо пробурчал он едва ли не в динамик телефона, — Это смущает, блин! Такое ощущение, что ты… — прямо сейчас он… Чёрт, это… вау. Нет, серьёзно. Вау. Кагеяма только что замычал прямо в трубку? Хината бы проигнорировал этот выпад, но он… Боже, нет, нет, обычно люди так не мычат! Они делают это легко и естественно, а не так… гортанно и с тяжелыми выдохами. — О мой бог. Кагеяма Тобио, ты…       Хината мог поклясться, что услышал хриплый смешок, за которым последовал короткий низкий стон. Пальцы Шоё панически сжались на дисплее, а ноги вдруг ослабли, поэтому задача «не упасть прямо, блядь, сейчас» показалась ему практически невыполнимой.        — Я что? — голос Кагеямы был слишком грубым, слишком низким и будто бы рычащим, однако он… шептал. Шептал в этом сраном тоне, чёрт возьми.        — Ты…       Тобио бархатисто хохотнул и задышал чаще, кажется, найдя нужный темп.        — Ты… ты не мог выбрать более подходящее время, ч-чтобы позвонить? — Хината почувствовал, как во рту мгновенно пересохло, а в горле встал тяжелый ком.       Хината понял, что зря принял звонок, когда тяжелое дыхание Тобио ударило не только по ушам, но куда-то в голову — жар из области висков медленно скатился вниз по позвоночнику, поясом затягивая всю нижнюю часть тела в твёрдый узел, после чего осел в паху. Кагеяма… он, блядь, дрочил. И, кажется, некоторые пассажиры вагона начали коситься на Хинату и его телефон очень подозрительно, однако тот тучный мужчина, кажется, всё ещё загораживал его собой, да и сам абсолютно ничего не слышал — серьёзно, даже Шоё в своём вакууме приходилось напрягать слух, чтобы хоть что-то нормально расслышать.       Низкий стон Кагеямы вновь заставил его тело вздрогнуть, а самого Хинату тяжело сглотнуть.        — Прямо сейчас я отключаюсь, ясно? — он провёл рукой по взмокшей шее и оглянулся. — Я… я сейчас в метро, придурок, и…        — И что?        — Ч-что?..        — И что? — вновь терпеливо повторил Кагеяма, судя по звукам шелестящего матраса, принимая сидячее положение. — Что мне мешает прямо сейчас трогать свой член, думая о тебе, а? И, м-м-м… Ты же мой парень, в… верно?       Шоё вспыхнул.        — Погоди, не… — Хината спрятал лицо в ладонях, сжимая телефон между плечом и щекой. Ему было… стыдно? Скорее, просто это было несколько смущающе, но стыд он испытывал лишь за Кагеяму. Это так он обычно сбрасывает пар перед тренировками, чтобы ему опять не навредить в порыве агрессии? Боже. Он немного подождал и повторил вслух: — Боже. Ты дрочишь? Для чего ты позвонил мне именно сейчас?! Я же, я в чёртовом метро, тут буквально хренова давка, Бакагеяма!       Конечно, у него встал. Боже, блядь, он бы испугался, если бы его тело никак не отреагировало на стоны и мысли о том, что прямо сейчас Кагеяма сидит на кровати в своей комнате и сжимает в ладонях затвердевший член, толкается бёдрами вперёд, в руку, и… Представляет его самого.       Хината прикусил губу. Он в вагоне метро, в чёртовом вагоне переполненного метро. Вокруг темень, его загородил какой-то тучный мужчина, вокруг все орут, плачут дети и спорят бабушки, а в телефоне дрочит его парень.        — Шоё, — хрипло выдохнул Кагеяма.       …и, в принципе, его никто не видит из-за того мужчины, который полностью загородил его собой и находился на довольно-таки приличном расстоянии.       Его член пиздец как болезненно упирался в ширинку джинсов и, если сходить с ума окончательно, Шоё практически чувствовал, как тот умолял его, наконец, сделать что-нибудь со стояком.       Какая же это кинковая херня, ей богу. Ему нужно дать за это медаль.       Шоё закусывает губу. И всё же тянется руками к ширинке — воровато, оглядываясь по сторонам так, будто на спины стоящих людей могли быть приклеены видеокамеры, и прикасается подушечками пальцев к головке — благо, он успел обработать руки после того, как зашёл в метро и снял перчатки (Сакуса им бы гордился. Серьёзно, сколько раз этот парень обвинял Хинату в том, что он нарушает антисанитарию? Вот и есть повод утереть ему нос. Эй, Киёми-сан, а я продезинфицировал руки перед тем, как вздрочнуть в метро! А чего добился ты?) — и сжимает губы тонкую бледную линию.       Хината громкий, очень громкий — это касается и повседневной жизни, и половой. Ладно, какая нахуй половая жизнь? С Кагеямой максимум они подрочили друг другу пару раз (и то это длилось максимум минут пять, они сгорали со стыда и смущения), а половую жизнь он видит каждый день на тренировке: ведёт её каждый раз, когда ему прилетает мячом по спине, а лицо сталкивается с гладкой поверхностью спортзала.       Поэтому для того, чтобы сдержать стон от такого легкого дразнящего движения, ему приходится закусить ещё и внутреннюю сторону щеки.        — Тобио, ты… — он решил отвлечь себя разговором, и Кагяема, видимо, думал точно так же, потому что их голоса столкнулись, будто волейбольные мячи, и от этой слаженности у Шоё в узел скрутилось всё внизу живота.        — Хочешь… Поговорить?       Хината сжал свой член, смыкая ладонь где-то на середине, и заскулил через зубы, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы. Он… о, блядь, боже, он дрочит в переполненном вагоне метро и, что самое ужасное, ему охренеть как приятно.        — Поговорить?        — Новости… — Тобио прокашлялся. Видимо, на целое предложение у него не хватило выдержки, да и у Шоё сил, чтобы сказать «эй, я не хочу дрочить под новости», просто не хватит. — У меня по телеку идут новости. Недавно сбили какую-то старушку на перекрёстке, — он прервался на тихое «боже, я идиот», и Хината позволил себе закатить глаза после тихого смешка.        — Кагеяма, блядь, Тобио, я ещё ни разу не дрочил под слова о бабушках, поэтому давай что-нибудь другое, умоляю, — он почувствовал желание расхохотаться, однако прокатившаяся по телу волна электрического заряда заставили его лишь прикусить губу и глубоко вздохнуть.        — Погода, — продолжил неловко брюнет, а Шоё толкнулся в руку, зажимая себе рот другой ладонью и позволяя телефону вновь оказаться зажатым меж его плечом и щекой.        — К… какая?        — Пиздатая, блядь, погода, — буркнул Кагеяма, кажется, прослушав всё, что там было сказано, и тихо застонал. — Как… дела?       Хината шумно втянул воздух через ноздри, сжимая ладонь и быстро двинул бёдрами-вперёд назад, едва не повалившись на пол, потому что ноги перестали держать его уже давно, а сейчас он полностью прочувствовал слабость своего тела перед чёртовым голосом Тобио.       Боже, не дай бог тот тучный мужчина выйдет на своей станции. Если честно, даже мысль о внезапном теракте у него не вызывала у Шоё такого ужаса, как мысль о том, что его сейчас увидят в таком виде.       Одновременно это и возбуждало — так отвратительно об этом думать, но мастурбировать под подобную мысль просто крайнее удовольствие. Интересно, Кагеяма… думает так же? Сжимает сейчас свой член, водит по нему рукой, подстраиваясь под собственный темп, и в голове у него он, Хината?        — Я… Тобио, я сейчас, — он зажмурился, готовый кончить, однако глубокий хриплый голос Кагеямы прошептал:        — Тихо, — и по телу Шоё прошёлся разряд. Он сжал ладонь у основания члена, пытаясь продержаться ещё пару мгновений — чёрт, он готов был заскулить, блядь, дайте ему кончить — когда до болезненного возбуждения и колик в животе охуенный голос Тобио выдохнул: — Давай.       Послушно толкнувшись в руку, он прикусил запястье второй — боже, боже, он же сейчас упадёт нахер — и почувствовал молнию наслаждения, которая ещё одним разрядом прошлась по его телу, после чего упёрся затылком в стену. С ладони капала собственная сперма, и это на секунду отрезвило его — несдержанный низкий стон Кагеямы заставил толкнуться в кулак вновь, словно пытаясь довести себя до ещё одного оргазма. По ногам прошлась дрожь.       Осознание ситуации накатило на него уже тогда, когда шум в ушах перестал давить на виски, а до мозга, наконец, дошло, что это были за надоедливые звуки — вокруг оказалось очень душно, слишком громко и, кажется, ему всё ещё было тяжело дышать. Тучный мужчина всё ещё стоял на своём месте, поэтому Хинату отпустило — ну, что же, на него хотя бы не будут смотреть как на конченного извращенца.        — Спасибо, Шоё, — судя по голосу, улыбнулся Кагеяма и, кажется, прикоснулся губами к динамику, имитируя поцелуй на расстоянии.        — Увидимся… На тренировке, — прошептал Хината и понял, что всё ещё находился в переполненном вагоне. Он надеялся на то, что мокрое пятно на его джинсах не будет так заметно, если он выбежит прямо под дождь и полностью промокнет там. — Пора поменять мелодию на телефоне, — обречённо вздохнул он и вытер руку об джинсы, понимая, что им всё равно пришёл конец.       Что он там обещал себе?.. Не принимать звонок от Тобио, когда едет в общественном транспорте. Точно.