Я нашёл способ решить нашу проблему, Чимин (18+)

      Юнги снова стоял под софитами и с нежностью разглядывал фиолетовый океан перед собой. Сегодня они получили очередную награду, но эти бессмысленные железяки уже давно перестали его радовать, что не сказать о воодушевлённом гуле фанатов. Уже как пару лет ему действительно было важно лишь осознание того, каким сногсшибательным ответом любовь Арми возвращается к bts.       Джин снова выбросил в микрофон стариковскую шутку и зал взорвался смехом. Шуга засмеялся и взглянул на мемберов: Тэхен и Чонгук, как обычно лупились друг на друга, Намджун словно курица наседка кудахтал рядом, Хосок ослепительно улыбался в зал, а Чимин… Чимин смотрел на него.       Поймав взгляд, мужчина тут же опустил глаза в пол, на пару секунд. Однако, не зря блондина называли королём фансервиса, опомнившись, он поспешил реабилитироваться. Взгляд внезапно стал дерзким, и он снова уставился на Юнги, закусив свою кукольно пухлую губу. Теперь уже рэперу пришлось опускать глаза, титаническим усилием сохраняя на лице улыбку. Чимин никогда не осознавал, какой властью владеет над хёном, несмотря на то, что знал о его чувствах.       Большая ладонь опустилась на плечо, а затем его прижали к родному боку. Тэхен, как всегда, смотрел тепло и успокаивающе, словно давая понять «я рядом, всё хорошо». И, хотя Юнги был безмерно рад, что у Тэ всё наладилось в их с Чонгуком запутанных отношениях, однако эгоистично скучал по тем дням, когда они оба с разбитыми сердцами валялись на ковре в его комнате и сетовали на жизнь, поедая сладости тоннами. Они действительно стали близки в то время.       Но всё же, в сказке Тэхена, в отличие от его реальности, настал ожидаемый хэппи-энд. Чонгук был всегда влюблён в своего хёна, с самого начала и до самого конца, и лишь осознание этого факта подростку далось очень тяжело. Осознание своей влюблённости в кого-то всегда больно, неожиданно и странно.       Юнги прошёл через подобное, в компании Чимина однажды подумав, как круто было бы ощутить мягкость этих кукольных губ на своих. В тот день мир мужчины перевернулся, а через пару месяцев он перевернулся второй раз, когда Чимин по-дружески рассказал ему о девушке-айдоле, что не шла из его головы вот уже пару недель.       Ни для кого в их компании не было секретом, что Чимин ужасно влюбчив, и часто менял пассий, а Юнги… Юнги всегда и всё держал в себе, выплёскивая эмоции только в работу. В тот период жизни ему в голову и пришла концепция микстейпа с Agust. То сколько эмоций он пережил, сколько выпил алкоголя не передать словами.       — Почему Чимин? Почему именно Чимин? — однажды спросил Тэ, составляя ему компанию в студии, — Ты ведь должен был понимать, что он никогда не ответит на твои чувства.       Чимин был так похож на него самого, как бы удивительно это не звучало. Если можно так сказать, оба мужчины словно состояли из двух абсолютно противоположных половин. Юнги был спокойным и собранным снаружи, но бесконечным пламенем внутри. Чимин же… он был сияющим хаосом, ослепительной улыбкой, солнечным светом, однако внутри — собраным и коварным гепардом. Иногда Юнги казалось, что только он замечает, каким жестким и серьезным порой бывает Чимин, каким тяжёлым взглядом смотрит на то, что ему не нравится, как ядовито порой язвит… Всё это так откликалось в самом Юнги, что притяжение к Чимину он не мог не чувствовать.       Тэхен грустно покачал головой, у них с Чонгуком всё было слишком по-другому, он не мог даже посоветовать что-либо Юнги.       Совершенно неожиданно, самым страшным в жизни для мужчины стала отнюдь неразделенная любовь, и даже не бесконечные очаровательные пассии Чимина, а какая-то незначительная пьянка в общежитии, спонтанно материализовавшаяся с инициативы Хоби. Точнее их поцелуй — пьяный, смешливый, «на слабо», но у чуть более трезвого Юнги было слишком много чувств, а у пьяного Чимина слишком мало приличия.       Всё не будет, как прежде, понял Юнги, когда утром столкнулся со взглядом блондина, пьющего на кухне воду из бутылки. Чимин не смог скрыть своих эмоций, увидев хёна, он слишком хорошо всё помнил: жадные руки на талии, на бёдрах, в волосах, слышные только ему стоны. Хён не просто целовал, выполняя вместо «правды» «действие», он задыхался, сгорая в его руках. Чимин слишком хорошо понимал причину такого поведения. Иногда блондину казалось, что он уже очень давно её знал, просто старался не замечать «проблему», делая вид, что её нет.       В тот день их дружбе пришёл конец, оставив только одного влюблённого человека по одну сторону и другого — испуганного и огорчённого, с другой.       Они вели себя по-прежнему, не привлекая излишнее внимание мемберов, фанатов, компании и СМИ. Они обнимались и шутили на публике, позволяли себе окунуться в прежние времена, забывая на миг о взаимной неловкости. Они скучали, но наладить отношения мешала вина Юнги за разрушенную дружбу и испуг Чимина, его абсолютное непонимание, как себя теперь вести.       Все объятия, все взаимодействия, такие искренние на миг, заканчивались довольно скомкано.       А еще им было больно, обоим. Казалось, взрослые люди, однако тупой страх разговора, и банальная трусость мешали разобраться с тянущим тоскливым беспокойством.       Сейчас Чимин стоял напротив Юнги и не мог не видеть, как Тэхен прижал мужчину к себе. В сердце пронеслось раздражение. Тэхен действительно был хорошим другом для Юнги, таким же, каким когда-то был и он. Чимин скучал, очень скучал по их бесконечным разговорам ночами в их старой комнате, посиделкам перед телеком в гостиной. Юнги понимал его как никто, принимал его самые темные и неприглядные стороны, он видел его насквозь, и это подкупало.       Теперь, Чимин не мог понять, являлось ли такое особенное к нему отношение изначально следствием влюблённости? Блондин действительно запутался, однако даже мысль об отношениях с мужчиной его пугала до чёртиков, даже если это Юнги. ТЕМ БОЛЕЕ это Юнги, его мембер, друг, человек действительно бесконечно близкий когда-то.       Иногда Чимин немного завидовал Тэхену и Чонгуку, ведь их отношение друг к другу с первых дней отличалось, их судьба была предрешена, как часто шутил Намджун. Их такие искренние и сильные чувства в своё время перевернули сознание парней в группе, скорректировав их отношения к толерантности и даже творчеству, перевернули любовь как явление вверх тормашками, раздвинули горизонты безмерно. Более искренних чувств Чимин никогда не видел; это одновременно вдохновляло, и вгоняло в отчаяние.       Оттанцевав заключительный перформанс, ребята радостно ринулись в гримерку, предвкушая грядущие новогодние праздники и долгожданный отдых.       В машину Чимин залез последним и испуганно замер — единственное свободное место осталось у окна на заднем сидении. Рядом с Юнги, который закрыв глаза, клевал носом. Мужчина слишком долго стоял в дверях, поэтому Чонгук, укоризненно дернул его за руку и подтолкнул вперёд. В голову пришло неприятное осознание того, что Чонгук тоже ЗНАЛ. Ну конечно, он же парень Тэ…       «Парень» гулко отдалось в голове. Смог бы Чимин назвать Юнги своим парнем, ну хотя бы чисто гипотетически?       Проскользнув на свободное место, он осторожно уселся, стараясь не тревожить мужчину. Юнги поморщился и, чувствуя тепло рядом, опрокинул голову на ближайшее плечо. Мужчину сквозь сон постепенно обволакивал до боли знакомый, но какой-то тревожащий, аромат весенней розы.       Несколько долгих минут Чимин настороженно прислушивался к себе. Ему ни в коем случае не было противно от прикосновения Юнги, напротив, он чуть повернулся, чтобы удобнее было приобнять, и прижался к другу, как он всё еще надеялся, грудью и бедром. Так тепло, так уютно, так хорошо. Блондин прикрыл веки, наслаждаясь близостью, которой так давно не было между ними вне сцены или шоу. Ему вдруг стало казаться, что сосущая тоска в груди немного утихла.       За полчаса в пути, Юнги успел даже увидеть пару снов, он давно не дремал в машине так крепко. Поэтому, открыв глаза, и почувствовав рядом сладкое тепло, на миг потерялся в пространстве и времени. Обняв его руку, и прижавшись всем телом, на его груди сопел… Чимин?       Сердце сорвалось в галоп, мужчине казалось, что этот сильный гул в груди сейчас разбудит Чимина.       Шуга всегда зависал, если в его поле зрения попадался спящий Чимин, ведь НЕ разглядывать мягкие причмокивающие губки, изящные глазки, маленький носик в таком спокойном забытьи было невозможно. Раньше он часто делал это, имея неограниченный доступ, поглаживал волосы, щеки, обнимал во сне. Все это заставляло сердце останавливаться от нежности.       Машина припарковалась, и все ребята, немедля, вывалились наружу. А Юнги отчаянно боролся с собой, желая остаться в этой проклятой машине на всю ночь.       — Чимин-а, — он тихонько потряс мужчину за плечо.       Изогнутый по лисьи разрез глаз приоткрылся, ресницы дрогнули, и заспанный взгляд встретился с всеобъемлющей нежностью напротив. Время остановилось, и какие же разные в головах у парней бились мысли. Юнги боролся с собой изо всех сил, мобилизируя все мыслимые и немыслимые силы воли, чтобы не поцеловать такого желанного им человека прямо сейчас. В голове же Чимина была какая-то звенящая тишина и единственная мысль, пусть и иррациональная, настойчиво стучалась в черепную коробку: «Интересно, что я почувствую сейчас, если наши губы соединяться? Хотя бы на миг?».       — Вы чего здесь застряли? — Намджун заглянул внутрь машины, и тут же получил тычок от Тэхена, не успевшего оттащить озабоченного лидера от двери.       Юнги тут же вылетел наружу со скоростью пули.       Праздники Шуга начал за здравие, отметив Новый год с родителями, а закончил за упокой, уже четвертого числа вернувшись в общежитие. Родители снова завели разговор на неприятные темы, снова всё испортили, снова намекнули, что то, чем он занимается, полная ерунда. Ни популярность, ни успех, ни его совершенствующийся талант не переломили их мнения о жизни сына. Страшно представить, что они бы сказали, узнав о его любви к мужчине.       Запорошённый снегом сверху донизу словно снеговик, Юнги ввалился в холл и устало осел на пол, приходя в себя от долгой дороги и ужасной ночи, проведенной на вокзале. Хорошо, что сумки были еще не разобраны, и он, подхватив их, развернулся посреди семейного ужина и ушёл.       Вдруг нахлынули воспоминания о том, как в прошлом году, еще не знающий о его чувствах Чимин, примчался вслед за ним, узнав о его ссоре с родными. Он пожертвовал собственным отдыхом и свободным временем, чтобы другу не было одиноко в рождественские праздники. Сердце заныло от боли и разочарования.       Вдруг на кухне хлопнула дверь, и мягкие шаги вынесли в холл человека, который ослепительно улыбнулся при виде распластанного на полу мужчины.       — Я знал, что ты приедешь. Четыре дня с твоими родителями без ссор уже перебор.       — Чимин, ты что… что случилось? Почему ты здесь? — голос Юнги надломился от удивления.       — Я вчера приехал, думал ты уже здесь, но ошибся на целый день, кто бы мог подумать. Вставай, давай, снег тает. Простынешь…       Блондин подобрал с пола сумки и шагнул к комнате Юнги, как вдруг последний вскочил и, развернув к себе Чимина, обнял, уткнувшись холодным носом в изгиб изящной шеи.       — Х-хей, — блондин, засмеявшись, уронил сумки, и обнял друга в ответ, поднырнув руками под огромный, расстегнутый пуховик.       Эта сторона Чимина некогда окончательно влюбила в него Юнги — бескорыстная и страстная искренняя душа.       — Я больше так не смогу, Чим, я не могу без тебя. Этот год был худшим в жизни.       — Хён, давай я…       — Нет, нам нужен этот разговор. Я долго думал, как дальше находиться рядом, жить в одном доме, петь в одной группе. И нашёл выход, может только временный, но он сможет помочь!       — Я готов выслушать, хён, но давай ты придешь в себя после дороги, искупаешься и поешь. Хорошо? Я никуда не денусь, раз уж приехал… ради тебя.       Юнги испуганно отстранился и заглянул в лицо друга. Он так привык, что Чимин убегал от него, что теперь не верил в прозвучавшее так заботливо предложение.       Искупавшись, он вышел на кухню и действительно нашёл там никуда не испарившегося Чимина, который с чувством помешивал ароматный суп в кастрюле. Они спокойно поели, болтая о всякой ерунде.       Юнги уже тысячу лет не чувствовал себя так умиротворённо, пока Чимин раскладывал диван в гостиной и закидывал его одеялами и подушками, готовя лежанку для просмотра кино. Не сговариваясь, они улеглись так, как раньше: Чимин откинулся на мягкую спинку, а Юнги, свернувшись клубочком под боком, положил лохматую, не просушенную нормально голову на колени мужчине.       Почти через полчаса робких поглаживаний парня по волосам, Чимин всё же решился спросить:       — Так, что ты хотел мне… предложить?       — Я теперь боюсь, — засмеялся Юнги, расслабленный лаской любимых рук, — Я люблю тебя.       Судорожный вздох сверху заставил сердце замереть. Чимин знал, что хён к нему неравнодушен, знал, что нравился ему, но признание в любви, вот такое простое, наполненное сильнейшими чувствами, выбило его из колеи.       — Не как друга или брата. Я даже не могу объяснить, что именно для меня значит слово «люблю». Наверное, то, что испытываю к тебе, и поэтому ты должен знать это.       Юнги остановился, давая мужчине возможность прекратить происходящее, но руки в его волосах продолжили размеренно двигаться, теперь чуть более сильно оттягивая мягкие тёмные пряди.       — Знаю, что ты не можешь ответить взаимностью, но не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно рядом со мной, не хочу, чтобы отдалялся. Моё решение такой идиотской ситуации довольно простое, на самом деле. Позволь мне просто спокойно любить тебя. Ты не должен чувствовать себя обремененным, или обязанным, просто живи счастливо, и позволь мне быть рядом.       Сердце Чимина ёкнуло, что-то внутри поменялось.       — А если я заведу девушку? Ты же будешь страдать, Мин?       Юнги вздрогнул под нежными руками.       — Я научусь с этим жить, у меня большой практический опыт.       Целую ночь Чимин не мог уснуть, разглядывая лицо Юнги на соседней подушке. В свете уличного фонаря он действительно напоминал ангела.       Никто и никогда в жизни не говорил ему таких важных слов, никто не предлагал своё сердце, ничего взамен не требуя, вдобавок обещая мириться со всем просто ради возможности быть рядом. Был ли Чимин достоин такого человека, если боялся даже думать о возможности отношений между ними?       Не контролируя собственную конечность, мужчина протянул ладонь и погладил округлую щёчку хёна, чувствуя бархатную мягкость кожи. Он приблизился и вдохнул нежный запах кедрового шампуня и еще чего-то свежего, лесного — так всегда пах Юнги, несмотря на парфюм или мыло. Этот запах всегда пробирался под кожу, успокаивал, и одновременно будоражил.       Юнги чуть причмокнул во сне, привлекая к розовым лепесткам губ излишнее внимание, а затем и лёгкое касание других, мягких и сладких, словно вата. Чимин и сам не понимал, что делал, но ему безумно хотелось. Он несколько часов обдумывал слова хёна и вдруг понял: никакого толка эти его интеллектуальные покорения собственной души за год не принесли. К горлу подкатил ком предвкушения, а руки сами легли на мерно вздымающуюся грудь спящего.       Ресницы мужчины задрожали и медленно распахнулись, вопросительно рассматривая целующего его мужчину, пары секунд Юнги хватило для осознания происходящего, а затем он резко перевернулся, опрокидывая блондина на подушки.       — Зачем ты делаешь это? Я, и так, едва держусь рядом с тобой, зачем?..       — Потому, что хочу попробовать. Хён, я устал думать о том, что чувствую к тебе. Я признаю, что понять это головой не могу. Может тело сможет подсказать? — Чимин смотрел так загнанно, моляще, протягивая к груди Юнги ладошки, что устоять не было никакого шанса.       Мужчина с болезненным стоном опустил губы на желанную уже так давно шею и жёстко прихватил кожу зубами, одновременно страстно задирая полы кофты вверх.       Чимин запустил руки в мягкие волосы, и подался к мужчине всем телом, наслаждаясь ощущением рук, нежно оглаживающим всё тело. Хён вылизывал его шею остервенело, словно пожирая сладкое мороженое, пальцами каждый раз задевая соски. Юнги чувствовал, как мышцы под его руками напрягались снова и снова, и ещё более активно ласкал мгновенно затвердевшие тёмные горошины.       Едва блондин снова издал сладкий тихий стон, Юнги вдруг вспомнил, что совершенно не насладился губами, что всегда для него были предметом самого сильного фетиша. Мягкие, пухлые, словно у куколки, на эту, пусть и единственную, ночь ЕГО куколки. Он недолго невинно облизывал эти два сочных бутона и резко ворвался языком внутрь горячего, просящего рта. Как можно забыть эти крышесносные ощущения от поцелуя с Чимином. Именно на них мужчина дрочил последний год. Чимин целовался потрясающе, одновременно собранно и по блядски дико, выгибаясь под его руками и губами нереальными дугами. Теперь рэпер не сможет смотреть на танцевальные перфомансы друга ни под каким соусом.       Юнги спустил одну из рук на пах мужчины под собой, с наслаждением чувствуя почти полностью вставшее возбуждение. Из-за него? Из-за его действий? Юнги заглянул в блестящие полуприкрытые глаза, оглаживая бугорок в домашних штанах. Чимин простонал, снова потянувшись к губам хёна.       — Ох, детка, — Юнги надавил чуть сильнее, ловя чужой судорожный вздох своим ртом, — Я ведь не смогу жить потом без твоих стонов…       — Х-хён, сделай что-нибудь, пожалуйста… ах… я хочу… — Чимин снова потерялся в своих мыслях.       — Что? Что ты хочешь? Скажи, Чимини. Учитывая, что ты почти пользуешь мной этой ночью, я вправе требовать выполнения небольшого каприза. Скажи, что конкретно мне сделать?       — Я хочу руку, на моём члене… И еще, сними с меня эти чёртовы тряпки!       От приказа, слетевшего с нежных губ, возбуждение Юнги вспыхнуло, словно хворост. Мужчина чмокнул свою любовь в губы, и быстро стянул брюки со стройных, изящных ног, откидывая их куда-то за диван, а Чимин тут же отправил мешающую кофту вслед.       Юнги и раньше видел своего друга обнаженным, однако ТАКИМ разнузданным, возбужденным, с покрасневшими щеками и приоткрытыми алыми губами — зрелище, которое стереть из памяти будет определённо трудно. Острые ребра почти прорезали молочную кожу, а пупок судорожно дрожал от сбитого дыхания. Не переставая наслаждаться зрелищем в мерцающем свете уличных фонарей, Юнги взял в руку ровный красивый член младшего и медленно провел пару раз на пробу. Чимин дернул бедрами вверх от ожидаемого, но такого сладкого ощущения. Мужчина спиной упёрся в грудь хёна и откинул на его плечо голову. Всего лишь дрочка, но руками его друга, его хёна, его Юнги. Ощущения такие острые и сладкие.       — Хён… ах… сними одежду, я хочу чувствовать тебя…       Юнги еще никогда так быстро не раздевался, и Чимин сразу облегченно облокотился на горячую кожу, простонав от необъяснимого удовлетворения. Он поднял голову, целуя хёна в линию челюсти, и прошёлся пальцами по обнаженному телу под собой. Чимин скосил взгляд вниз, с наслаждением и интересом разглядывая напряженную грудную клетку, пресс, а затем, наконец, взял в ладонь чужой член, уже обильно от отсутствия внимания истекающий предсеменем. Юнги глубоко и болезненно застонал, сразу ловя протянутые к нему опухшие алые губы. Оба стонали в поцелуй, пошло, страстно, взаимно.       Вопреки ожиданиям, Чимину нравилось ощущение от члена хёна в руке, он так нетерпеливо подавался навстречу его движениям, так сжимал руку на его органе в ответ, был таким отзывчивым, таким… влюблённым.       — Подожди… — Юнги развернулся к нему боком, и снова вернул ладошку любимого на орган, накрыв сверху своей, и задал медленный темп. Торопливость Чимина слишком быстро приближала его к разрядке. Сам же, сложившись почти вдвое, он взял напряжённый ствол возлюбленного в рот.       Блондин почти вскрикнул от невъебического удовольствия, впрыснутого в кровь внизу живота. Мягкие губы хёна двигались быстро, заглатывая член почти полностью и сразу, он старался, помогая себе языком, и втягивая щеки. Так влажно, горячо, возбуждающе…       Чимин откинулся на спинку дивана и запустил вторую руку в темные волосы Юнги. Ему давно не было так хорошо, так сладко, так головокружительно. Его любимый хён, который его так обожает, который несколько часов назад признался ему в любви… Юнги, по которому он так скучал, чьих прикосновений только под камерами отчаянно не хватало… этот потрясающий писатель, рэпер, продюсер… человек, слишком дорогой сердцу, делает ему минет.       Чимин ощутил, что уже почти на пике, когда Юнги ускорил его руку.       — Юнгиии… — Чимин кончил с именем хёна на губах и в его горячий рот, чувствуя, как их руки замерли на подергивающимся от разрядки члене рэпера.       Юнги проглотил всё без остатка и откинулся на плед, не решаясь не то что попросить поцелуй, который ему так хотелось, но даже посмотреть на Чимина. Помимо оргазма, сладкой тяжестью разлившемуся по телу, ему вдруг стало страшно: сказка закончилась, и сердце находилось на грани. Пары слов Чимина было вполне достаточно сейчас, чтобы сердце разбилось навсегда. Юнги закрыл глаза.       Кровать рядом прогнулась, и к его боку прижалось чужое, горячее после оргазма, тело, а рука скользнула по груди, нежно поглаживая.       — Знаешь, я так много думаю всегда… Это не самая хорошая привычка, — Чимин усмехнулся, разрисовывая невидимые узоры на бледной груди пальцами, — Я и раньше думал, какого это, быть с мужчиной, особенно, когда узнал о Тэхёне и Чонгуке. Меня так это пугало… То, что сейчас было между нами, даже не секс, по сути, но… — мужчина перевёл дух, словно подбирая слова, — каждое твоё прикосновение было таким приятным, от каждого вело, каждое приносило удовольствие… И раз за разом я спрашивал себя, почему меня так сильно колбасит?       Чимин подпер голову, нависая над хёном, и улыбнулся, наблюдая на родном лице искорку надежды.       — Потому что это был каждый раз ТЫ. Может, я и не готов к серьёзным словам, но я определённо точно готов попробовать быть с тобой. Юнги закрыл глаза и выдохнул.       — Хей, ты чего, помер что ли? — Чимин обхватил любимое лицо ладонями, как вдруг хён сел и потянул блондина на себя, заставив перебраться на бёдра. Чимин вдруг засмущался, осознав, что они были полностью обнажены.       — Мой Чимини, — Юнги стал обсыпать мягкую кожу на груди поцелуями. — Я так люблю тебя, что готов слопать с косточками… Мой, мой, мой, — каждое слово сопровождало прикосновение мягких губ.       Чимин расплылся в улыбке, и, забыв о смущении, снова обнял лицо хёна ладонями, на этот раз, чтобы нежно поцеловать в такие просящие желанные губы.       Чимин не знал, что будет дальше.       Юнги определенно точно знал, что даже искры хватило бы, чтобы разжечь огонь.       Только вот они оба уже давно пылали.