Алый парус

Алый парус       Я стою на балконе. Безжалостное солнце практически ослепляет; марево неподвижного воздуха дрожит, искажая предметы. Перед глазами расстилается море, почти застывшее в своей сонной неге, лишь изредка лениво катящее бирюзовые волны к берегу, обрамленному белоснежными силуэтами вилл. Внизу, на сером полотне дороги, шустро юркают туда-сюда машины-игрушки, но здесь, наверху — ни звука. Только сплит-система раздражающе пищит из распахнутой настежь двери, а я стою, вцепившись в кованые перила, и не могу разжать рук…       … не могу разжать рук, хотя на улице уже стемнело и очертания предметов расплываются в неярком свете луны, но он все ещё стоит под моим балконом — и я не могу уйти. Терпкий запах молодой листвы кружит голову, сердце заполошно стучит, отбивая ритм моей любви.       Мне – девятнадцать, он чуть постарше. Как передать словами чувства, когда его синющие глаза встретились с моими в первый раз? Конечно, мы дружили, весело проводили время в общей компании, даже иногда флиртовали, но впервые он рассмотрел меня по-настоящему в лёгкой пелене искрящихся в праздничных огнях снежинок, так неожиданно украсивших собой новогоднюю ночь. Мы стояли, позабыв обо всем, не в силах отвести взгляд, разнять рук. Казалось, его дрогнувший голос, произнесший “С новым счастьем! “, притянул к нам это самое пресловутое счастье.       Всегда и везде вдвоём, не разлучаясь почти никогда, мы с головой рухнули в такую внезапную, сумасшедшую, нежданную первую любовь. Зачем нам были нужны другие, когда мы узнавали друг друга: мечты, желания, милые привычки и смешные особенности, казавшиеся такими важными и необходимыми.        Он обожал сентиментальную историю об алых парусах и, смеясь, обещал выйти со мной в море под алым парусом, и это казалось таким романтичным. Любимые сильные руки, так нежно обнимавшие меня, нежные губы, дарившие страстные поцелуи, низкий голос, шептавший на ушко сладкие обещания — любовь переполняла меня, унося в небеса, как воздушный шарик. Надо ли говорить, что такого всепоглощающего счастья я не испытывала больше никогда, хотя и старалась изо всех сил вновь пережить такие желанные эмоции.       Всё рухнуло, когда он получил распределение после института и позвал меня с собой. Ему не было страшно, надежда на лучшее и собственную удачу вела его, а я… я испугалась. Привычка к налаженной жизни, перспективы в собственной карьере, уговоры родителей убедили меня повременить с переездом, дождаться удобного момента и потом, на трезвую голову, решиться на эту авантюру. Все планы поменяла война, так некстати и внезапно случившаяся тогда. Она разметала нас без возможности воссоединиться, без возможности даже просто услышать родной голос.        Я помню, как много позже, возвращаясь домой, в вечерних сумерках зимнего дня увидела мужской силуэт впереди и побежала к нему, ведомая сумасшедшей надеждой, что это он — он, возвращенный мне проказницей-судьбой. И только увидев перед собой абсолютно чужое лицо, только в тот момент я окончательно осознала, что потеряла его навсегда.       Моя жизнь не закончилась тем зимним вечером, она продолжилась, принеся с собой и радость, и печаль, и даже подобие счастья, на которое я согласилась в надежде пробудить пребывающее в анабиозе сердце.       Человек рядом со мной практически идеален: не требуя ничего, он был надежной опорой в самые чёрные дни моего отчаянья, но может ли возродиться к жизни тот обугленный сгусток плоти, занимающий так много места в моей груди?       …крепкая смуглая рука нежно обнимает меня за плечи и гортанный голос ласково уговаривает вернуться в прохладу дома, и я иду, слепо подчиняясь знакомому голосу, до последнего не в силах отвести взгляд от ярко-алого паруса, виднеющегося на горизонте вдали.