Такой разный Сэнку

            Сэнку всегда было холодно. Это Тайджу заметил ещё с их раннего знакомства, когда они только становились друзьями. Учёный всегда ходил в более тёплых вещах, любил нежиться или работать под тёплым солнышком летом, проклинал морозы зимой, кутаясь в тёплые свитера. Убедиться в нелюбви к холоду друга Тайджу помог Бьякуя, когда тот, держа заснувшего сына на руках, нёс его в его комнату и попутно накрывал его кофтой, отвечая на вопрос Тайджу шуткой: «Сэнку как попугайчик. Умная птица с тёплых далей, где холода нет». Маленького Тайджу этот ответ устроил. Этот обалдуй всегда старался угодить другу в недостатке тепла. Если учёный отвергал согревающие обнимашки друга, которые он называл: «объятия смерти», то старшеклассник хитрил: тёплые напитки; тёплые вещи в качестве подарков на праздники; регуляция температуры в лаборатории; помощь своей одеждой, если Сэнку вдруг не предвидел холодную погоду за окном и легче оденется (хотя такие казусы с Сэнку проходили очень редко). Сэнку привык и был благодарен другу за такую заботу, а этому другу было только в радость помочь. Есть даже забавный факт: Тайджу научился у Юзурихи паре трюков по завязыванию шарфов, чтобы красиво завязать его на шее друга и случаем не задушить его этим же шарфом. Получалось вполне сносно, что было достойно похвалы мастерицы.       Этот факт постепенно стал вгонять Тайджу в раздумия. Этот маленький ритуал стал приобретать для Тайджу больше трепета и неясных чувств и мыслей, что заполняли парня внутри и не давали успокоиться. Позже эти чувства и мысли стали посещать парня не только во время завязывания шарфа на шее Сэнку. Каждое проявление дружеской заботы к Сэнку пробуждало в нём те самые чувства, от чего самому становилось тепло и. неясно. Ему становилось неловко, он становился ещё более рассеянным и, как заявляет Сэнку, «тупым». А ведь те же чувства проявлялись и к Юзурихе. Если в ситуации с Юзурихой Тайджу понимал, что это была любовь к нежной и умелой рукодельнице, то в ситуации с Сэнку он терялся окончательно. Ну не мог же он влюбится в обоих своих друзей! : думал Тайджу. Вот только сердце говорило об обратном       Время шло. Вопросов в голове Тайджу становилось всё больше и больше, сердце трепетало в присутствии друзей всё сильнее и сильнее, а завязывать другу шарф зимой, не покраснев, как варёная свёкла, становилось всё сложнее и сложнее.

И в один момент весь мир окаменел

      Для Тайджу это было настоящей пыткой. Сознание боролось со сном, который так нежно и заманчиво звал к себе, обволакивал мозг и мило просил отдаться ему, предаться мечтаниям и снам. Сознание выигрывало, хоть моментами и слабело. Тайджу просто так не сдастся, он не отступит, не отступит от своих намерений разобраться в своих чувствах, не отступит от желания встретиться с ними после долгой разлуки.       Ни за что не сдастся И он не сдался. Окаменение спало с него кусочками камней, что держали его в долгом плену. Нос вдохнул давно забытый воздух, что раздул лёгкие и взбодрил своим прохладным ветром. Тело ныло после бездвижия, но было так приятно почувствовать, как оно движется, было приятно двигаться в целом. Он будто заново родился. Он почти постоянно был преисполнен счастьем и радостью. Спадение окаменения, воссоединение с Сэнку, надежды на воскрешение Юзурихи и всего человечества. И он с радостью и привычным энтузиазмом работал по указке Сэнку, помогал ему. События после появления в их рядах Цукасы пролетели слишком быстро. Вернулась к жизни Юзуриха, троица сбежала в горы, была предпринята неудачная попытка снова признаться Юзурихе в своих чувствах, был создан порох, смерть Сэнку… После этого события бешеная карусель резко остановилась, а Тайджу по инерции вылетел из неё и куда-то летел. А куда? Неизвестно ему самому. Он не мог принять тот факт, что Сэнку так быстро умер. Он же гениальный учёный! Он не мог так просто сдаться! Он не мог так быстро бросить свои планы по воскрешению человечества! Просто не мог! Сердце точно опустело и похолодело. Там не хватало той самой части, которая давала ему стимул жить и двигаться вперёд. Там не было Сэнку, потому что он лежал прямо перед ним, похолодевший, недвигающийся, с пустым и безжизненным взглядом. Отчаянно горели только мозг, повторяющий как мантру: «Сэнку, живи!», и льющиеся по щекам слёзы. Юзурихе Тайджу будет благодарен всегда. Что за её нежность и доброту, что за её наблюдательность ко всему. Эта наблюдательность и спасла Сэнку от лап Смерти и Тайджу от потери лучшего друга. Как же был счастлив Тайджу, услышав заветный голос! Таким счастьем сердце не трепетало ещё никогда, а слёзы хотели снова политься по щекам. Он настолько был рад видеть Сэнку живым. Да, счастье было недолгим. Решительный шаг Сэнку идти искать людей, подававших сигналы из леса и его указ идти Юзурихе и Тайджу шпионить к Цукасе снова разъединили друзей, теперь уже на почти год.

Почти на год

      Тайджу, находясь в плену у сильнейшего старшеклассника, очень много и долго думал. Он размышлял о всей ситуации в мире, о ситуации в его сердце. Сердце теплилось в груди от мыслей, что Сэнку придумает что-то очень крутое, что перевернёт всё с ног на голову и вернёт всё на круги своя, что Юзуриха рядом с ним, ей ничего не угрожает. Но сердце в то же время и тянуло вниз от мыслей, что Тайджу не может испытывать такие тёплые чувства к обоим своим друзьям. Его нутро требовало какой-то стабильности. И ко второй зиме после 3700 лет окаменения сердце твёрдо село в груди, полное решимости и понятия того, что он любит, кого он любит, и как он это скажет.

***

Не скажу, что той же решимостью в этом вопросе обладал Сэнку. Он всегда был уверен в том, что лежит в его мозгу, как он этим воспользуется и как новое там отложится. Но в сердце он был не уверен всегда. Сердце давало тепло сильнее, когда рядом с ним находились близкие ему люди. Что старик Бьякуя, что лучшие друзья, они не оставляли Сэнку наедине с тянучим и жгучим чувством одиночества. Но вот чем старше он становился, тем чаще ловил себя на мысли, что один из его близкого окружения выделился ближе остальных. Это был Тайджу. Этот балбес с немереной силой и не совсем хорошим складом ума всегда либо веселил учёного, либо бесил. А потом совсем вгонял его в смятение. Его жесты, слова, поступки постепенно стали давать больше тепла, чем было до этого. Сэнку сначала смахивал это на подростковый возраст, потом на отходняк после изучения состояния нервной системы во время влюблённости, потом… Ни к чему. Сэнку просто не знал, как это объяснить. Как объяснить теплоту не только в теле, но и в сердце, как объяснить навязчивые мысли об этом балбесе, как объяснить его реакцию на вроде бы обычные жесты, слова и дела друга. Это было единственное, что великий учёный не мог объяснить самому себе, отчего становилось тяжелее. Одно он знал только точно — ему не хватало толчка. Какого, от кого, зачем: неважно. Главное толчок. И он появился. И толчком стал Ген Асагири.       Получилось это довольно случайно для самого болтолога. Гуляя по территории Империи Цукасы, Ген заметил, как вывели на прогулку пленных, среди которых был силач Тайджу. По слухам он был той ещё дубиной, но и этого было достаточно Генке найти связь. Как он помнил, Сэнку любил называть своего друга этим же прозвищем. Сэнку часто его вспоминал, как и сам Тайджу Сэнку, когда вместе с Юзурихой собирался у своеобразного креста «оплакивать» своего друга. Методом вопросов и до*бов до обоих сторон менталист разузнал побольше друг о друге и в голове построил цепочку, которую сам и захотел осуществить и созерцать результат. Видимо, ему было скучно. Но всё дошло до того, что… Ген организовал встречу между Тайджу и Сэнку. На следующую ночь после дня рождения учёного. Конечно же, оба были удивлены этому, но внутри оба были очень этому рады. Сэнку конечно долго подкалывал Гена и пытался вывести его на правдивые намерения, но в итоге ничего не получил и решил просто прийти на встречу. В качестве подстраховки он выбрал малышку Суйку, которая в случае провала или ловушки быстро прикатит в деревню и поднимет тревогу. Гену он согласие аргументировал разведовательными целями, мало ли Тайджу услышал что-то полезное, что поможет Сэнку.

и вот ночь Х настала

      Ночью было очень холодно, хоть и красиво. Луна завораживающе освещала лес, её свет блестел на снегу и в падающих снежинках с деревьев. Под ногами снег приятно хрустел, и кроме этого звука вокруг ничего не было. Только лес, луна, снег и хруст. Чарующая атмосфера немного успокаивала трепещущее сердце Сэнку. Ему было немного тревожно от мысли, что это может быть ловушка. Но в то же время становилось странно приятно от мысли, что он снова увидится с другом. Рядом с ним шла Суйка, сонно хлопая глазками и иногда зевая. Тишину вокруг она прерывала только редким вопром: «Скоро придём?». Куда они двигались ночью? В обусловленное Геном место, где-то на середине между деревней Ишигами и Империей Цукасы. Вроде бы укромная поляна, труднодоступная для слежения. Навстречу ему, со стороны Империи, шли Тайджу и Ген, который показывал парню, куда идти. Уж кто был действительно рад этой встрече, так Тайджу, впрочем, как и ожидалось. К этой встрече Тайджу долго готовился и, конечно же, имел чёткое представление, что он хочет сказать Сэнку.        Но земля ушла из-под ног, только он увидел Сенку. Сэнку почти не изменился с их последней встречи. Та же причёска, почти то же одеяние, только утеплённое, то же телосложение и те же безумно красивые карминовые глаза, блестящие под светом луны. Сейчас, после года разлуки, Сэнку будто снова расцвёл в глазах Тайджу, завёл его сердце по-новому, в бешеном ритме. Что тепло разлилось по всему телу что кровь сильнее подступила к щекам, окрасив их в ярко-пунцовый. Ген быстро скрылся с поляны, затаившись за деревом, чтобы не мешать друзьям, а друзья не смели и двинуться с места. Стояла угнетающая тишина. — Как дела с вербовкой новых людей в твоё царство? — неуверенно спросил Тайджу, отведя взгляд. Он то и дело застревал на глазах друга и тонул в них, а отвести взгляд от них было очень трудно. — Не поверишь, но я завербовал целую деревню, которую основал мой старик. — усмехнувшись, более смело ответил Сэнку. Лёд тронулся. — Да ну? Бьякуя-сан?! — удивлённо воскликнул Тайджу. — Сам офигел. Он ещё и успел состряпать этой деревне сотню историй для передачи через поколения хоть какой-то грамотности. — Сэнку хмыкнул. — Там немного людей, но они очень даже неплохи. — Рад что тебе не одиноко без меня и Юзурихи! — улыбнувшись, сказал Тайджу, после чего немного грустно усмехнулся. — А вот мы без тебя скучаем. Юзуриха беспокоится за тебя, боится, как бы ты снова не погиб. — Я так просто не сдаюсь, сам знаешь. — Знаю, знаю. — Как обстановка у Цукасы под крылом? — Он активно воскрешает нужных ему людей. Армия уже большая, она растёт и готовится напасть на вас в начале весны. — Я об этом уже знаю. — Как?! — Ты снова не поймёшь, не забивай голову. — Понял.       Снова молчание Какое-то время Тайджу собирался с мыслями, после чего, вдохнув поглубже, начал: — Сэнку, у меня есть кое-что, что я хочу тебе рассказать. Прошу, прими это. Но если тебе это не понравится — делай с ним что угодно. Учёный поднял на друга глаза и удивился. На лице друга он впервые видел взрослую уверенность, а глаза не полыхали огнём, а твёрдо смотрели на него. — Мы с тобой знакомы очень давно. Мы очень долго были друзьями, лучшими друзьями. Ты, гениальный учёный, всегда знал, что делать, и всегда знал, что делать мне, чтобы я не пропал со своей тупостью. Но все эти 3700 лет и этот год я окончательно запутался и пытался распутаться. Ты знаешь, я ещё со средней школы испытывал к Юзурихе чувства любви и в тот самый день хотел признаться ей в своих чувствах. Но после окаменения человечества я вновь задумался. И пришёл к выводу. — Тайджу взял руки Сэнку в свои и сложил их в своих, согревая. — Я люблю не Юзуриху, а тебя, Сэнку! В этот момент вокруг парней закрутился ветер со снегом.       Сердце пропустило один удар. Второй. Третий. Четвёртый, прежде чем мозг Сэнку вновь вернул способность думать. И до Сэнку дошло, что сделал его лучший друг. Признался в своих чувствах Осознание этого факта заставило сердце забиться в бешеном ритме, а тепло от него разошлось по всему телу, пустив в дрожь. А щёки пуще прежнего заалели на морозе. Щелчок И до Сэнку дошло, что происходило с его сердцем все время, что он был с Тайджу друзьями. Почему оно трепетало в его присутствии, почему мысли роились не в том ключе, почему он вёл себя по-другому.

Всё это время у него были те же чувства, что и у Тайджу

Теперь пазл сложился Стоящий в нерешительности Тайджу, вздрогнул, когда к нему прижался Сэнку, маленький и аккуратный. — Т-ты чего, Сэнку? — осторожно спросил Тайджу, заглянув в лицо друга. Оно отображало счастье и благодарность, а карминовые глаза тепло сверкали. — У меня те же чувства к тебе. — ответил Сэнку, сильнее прижавшись к сильному и тёплому телу друга. Земля вернулась под ноги, а душа возрадовалась, как никогда раньше. Крепко обняв Сэнку, Тайджу уткнулся в его макушку, вдыхая его запах еловых лесов. Тонкое тело друга казалось хрупким, но оттого выглядело намного изящнее и красиво. И так хотелось его согреть… — Спасибо, Сэнку, спасибо… — прошептал парень, согревая любимое создание от мороза вокруг. — И тебе спасибо… — тихо ответил Сэнку куда-то в грудь любимого балбеса, прижимаясь к нему всем телом и согреваясь.

***

      После этой ночи души этих двоих обрели покой и терпеливо ждали следующей встречи. При каждой мысли о Тайджу Сэнку становилось теплее, что помогло ему не замёрзнуть этой зимой. И решающая битва между Империей Цукасы и Царством Науки Сэнку быстро наступила. Победа была на стороне Царства Науки, что привело к миру в душах многих. Так же и у наших главных героев. После битвы и сопутствующих событий до заморозки Цукасы у Тайджу и Сэнку всё никак не находилось времени поговорить и даже побыть вдвоём. Но вот сильнейший старшеклассник засыпает в морозильной камере, утихают противоречия между двумя сторонами и находится немного времени.       Уже сидя на высокой точке лагеря Цукасы, оба парня остаются наедине, вдали ото всех. Огонь любви в сердцах так и не угас, а сейчас спокойно горел, согревая. Они сидели совсем рядом, держа друг друга за руки и любуясь глазами друг друга. Один в глаза цвета глади тёплого какао, второй — в карминовые пылающие глаза. И оба полные любви. Их ждёт ещё океан приключений и трудностей, но потом. А сейчас их губы сливаются в нежном поцелуе, и души обретают свой покой.

Теперь Сэнку никогда не будет холодно