пять причин для ненависти (и одна для любви).

Причина первая – имя. Хэ Сюань не раз задавался вопросом: почему именно он? Почему из всех людей, носящих имя "Сюань", так сказочно не повезло именно ему? Божественная воля могла выбрать кого угодно, но остановилась именно на нём. Это потом он узнает, что дело действительно было в имени и дате рождения, а тогда мог только сидеть перед лачугой и выть от отчаяния. За пару лет он потерял всю семью и остался совершенно один на этой бренной земле. Жить не хотелось, тело сковало ленивое оцепенение смирения и принятия, как когда-то в темнице. Боги бросили его. Чем он провинился? Послушно ходил в храмы, ставил благовония, приносил скромные подношения. Старался изо всех сил. Так почему кара настигла его? Зачем небеса послали испытание, которое он не в силах вынести? Какое-то время юноша бесцельно бродил по земле. Сил на самоубийство уже не было. Каждый раз, когда он намеренно доводил себя до истощения, находился добрый человек, протягивающий ему хлеб и плошку воды. Стоило ввязаться в драку и получить смертельные раны, как поспевала первая помощь. Хэ Сюань бежал от родных мест, от самого себя, но его преследовали призраки прошлого и мерзко хихикали на ухо всякие гадости. Вероятно, этот шёпот и свёл его с ума. Вложил ему в руки меч и заставил порубить на мелкие-мелкие кусочки всех своих обидчиков. Уже умирая, Хэ Сюань молился об одном: чтобы его воссоединили с родными хотя бы не при жизни. Чтобы боги оказали ему последнюю милость, закрыли ему глаза и дали скончаться с миром. Но вместо объятий вечной темноты он оказался у подножья горы Тунлу неупокоенным призраком. И внутри разжёгся сухой костёр ненависти, застилающий сухим дымом глаза до появления самых настоящих горьких слёз. Причина вторая – демоны. За двенадцать лет становления демоном он узнал имена виновных. Скорее случайно, чем специально. Выточил иероглифы на своём сердце: Ши Уду. Ши Цинсюань. Криво усмехнулся, услышав отголосок своего прошлого имени. Ненависть его была подобна глубоким чёрным водам. Каждый раз топя внутри всплесков гнева настоящего себя, Черновод обнаруживал, что до дна ещё далеко. Желание убить каждого, кто был причастен к происходящему, со временем не то что не проходило, а даже не притуплялось. Выместив всю свою злобу на мелких сошках горы Тунлу и наконец-то получив титул непревзойдённого, Черновод ведь решил, что пора успокоиться. Родных он уже не вернёт. Дотянуться до братьев Ши у него тоже не получится, между ними разница в целых два мира. А потом он узнает о Повелителях Ветров и – ха-ха – Вод, и рана начинает кровоточить вновь. Они вовсе не простые люди, а пиршествуют на небесах, а Черновод обязан прозябать в глубинах своих страданий. Он думает: я стоячая вода. Он думает: я хочу утопить сначала их, а потом себя. Пару лет Черновод усиленно думает. Наращивает силу. Тонет в мечтах, больше похожих на галлюцинации, о том, как сложилась бы его жизнь, произойди всё... правильно. Так, как было предначертано. Демон даже находит прах родных, устраивает в своём дворце алтарь, чтобы держать останки своей семьи поближе. Мысль о их смерти его больше не обжигает, а вот желание уничтожить Повелителей лижет мысли языками адского пламени. И вот тогда разум горячей иголкой пронзает мысль: врагов нужно держать к себе ближе всех. А самым заклятым врагом для братьев Ши он сам и является. И, раз божеством Черноводу уже никогда не стать, остаётся одно: утянуть кого-нибудь из этих двоих за собой. Только вот кто сказал, что божеством стать уже не получится? Насыщенный надеждой, Черновод наконец-то останавливается на самом безумном и вместе с тем самом действенном плане. Причина третья – боги. Лопата была откровенно дурацкой. Было понятно, почему настоящий Повелитель Земли не особо-то показывался с ней на людях. Конечно, такой артефакт подходил ему по статусу и виду, но... даже демону было слишком позорно появляться в обществе небожителей с лопатой наперевес. - Повелитель Земли, это же ваш артефакт? – от этого голоса он вздрагивает и оборачивается. Слишком резко и быстро. Не успевает проконтролировать эмоции, отобразившиеся на лице, и ловит в отражении светлых глаз собственное затравленное выражение. – Я не хотел вас напугать! – мгновенно извиняется незнакомый юноша. – Просто мы раньше не виделись, вот и подошёл познакомиться! Меня зовут Ши Цинсюань, я Повелитель Ветра! Имя режет слух, и Повелителя Земли практически физически корёжит от этого звонкого голоса. Он выдавливает из себя бледную улыбку и пытается отойти в сторону, но неугомонный ребёнок следует за ним по пятам, посчитав немногословного бога интересной целью. Демона тошнит от этого ореола дружелюбия, но свою роль он играет идеально. Терпение. Всё, что ему нужно – немного терпения. Через ветренного Цинсюаня он доберётся до Ши Уду, и вот тогда месть свершится в полном объеме. Устроить резню здесь и сейчас? Нет, слишком грубо. Повелитель Земли не на своей территории, его силы ограничены, а заманить куда-то младшего из братьев и разделаться с ним на глазах у старшего не получится: Повелитель Вод по силе с ним почти на равных, а вступать в заведомо проигрышный бой как-то глупо. Какое-то время он совершенно случайно сталкивается с Цинсюанем на небесах. Позволяет находиться рядом с собой. Изредка рассказывает что-то о себе, подогревая совершенно невзаимный интерес. Внимательно слушает. Проникается доверием и с удивлением для самого себя обнаруживает: Повелитель Ветров ни о чём не знает. Ши Цинсюань бесхитростно хвастается новыми артефактами, в которые влита огромная сила, но не ощущает полное отсутствие оной в себе. Почему этого не чувствуют остальные, демон не понимает, но вникать не собирается. В какой-то момент Повелитель Земли с жалостью отмечает: встреться они когда-нибудь не при таких обстоятельствах, они бы непременно подружились. У младшего братца Ши лёгкий характер, притягивающий к себе только друзей, а находиться рядом с ним рядом вовсе не противно. Сам того не замечая, Повелитель Земли смещает приоритет ненависти в сторону Ши Уду и всё больше времени начинает проводить в компании небожителя, занявшего его собственное место. В душе – если она ещё остаётся у демонов – что-то надрывно лопается, когда желание убить Цинсюаня и вовсе пропадает. Поддавшись течению чувств, Повелитель Земли сдаётся окончательно. Причина четвёртая – Ши Уду. В женском обличье Ши Цинсюань оказывается... милым. - Тебе очень идёт, Мин-сюн! – хихикает очаровательная девушка. В ней почти ничего не осталось от мужественности Цинсюаня, но добавилась неожиданная нежность изгибов тела и черт лица. Мин-сюн понимает, что не может отвести взгляд. Свой облик его интересует мало, вряд ли появится что-то новое: всё та же бледность лица и худощавость. Тем более, колдовал над воплощением вовсе не он сам, это всё Повелитель Ветра постарался на славу, вплоть до деталей губ и ногтей. - Ты очень красивый, - неожиданно серьёзно произносит Ши Цинсюань, с каким-то хитрым прищуром оглядывая фигуру лучшего друга. – Тебе идёт даже больше, чем мне. Может быть, будешь почаще принимать такую форму? Мин-сюн давит в себе ответное "нет, это ты здесь невыносимо красивый", неопределённо пожимает плечами. Его пару лет как разрывает на части, мечет от жгучей ненависти до холодного признания собственных эмоций. Он слишком много времени проводит с Цинсюанем, насквозь пропитан его аурой и запахом, которые даже чёрным водам не отмыть. Позволяет вертеть собой, будто игрушкой. Мин-сюн знает, как лежит рука небожителя в его руке, как их пальцы переплетаются в замок и насколько они подходят друг другу в таких мелочах. Но он зашёл так далеко, что просто не может остановиться: тормоза слетели пару десятков лет тому назад, а экстренных механизмов торможения у демонов и не предвиделось. Мин-сюн даже придумал нелепое условие: если хоть раз Ши Цинсюань обратится к нему за помощью первым, то он прекратит весь этот цирк. Скроется из виду и никогда больше не даст о себе знать. Пришлёт идиотскую записку с извинениями и раскроет все карты. Но каждый раз он оказывается вторым. Каждый раз он слышит "Ши Уду" и когтистые воспоминания изнутри разрывают грудную клетку. - Жаль, что брат такие вещи не ценит, - продолжает вещать Повелитель Ветра, одергивая рукава. – Я первым делом обратился к нему, но он сказал, что не подписывался на бал-маскарад, поэтому я сразу подумал о тебе! - Как будто я подписывался, - фыркает Мин-сюн. - Знакомством со мной – да, - хихикает Цинсюань. Сущая правда. Самым смешным моментом даже для не особо эмоционального демона оказывается встреча с Хуа Чэном практически нос к носу. Собиратель цветов бросает оценивающий взгляд на наличие у давнего знакомого груди, Мин-сюн с интересом разглядывает оба тёмных глаза. Они оба занимаются непонятно чем, и если в случае с Хуа Чэном все кристально ясно, то в случае с таким же демоном всё слишком уж запутанно. Любовь к Цинсюаню всё ещё не настолько сильна, чтобы побороть нечистые замыслы, и от этого ещё обиднее. Мин-сюн помнит отголоски того самого светлого чувства, когда ещё был человеком и планировал жениться на возлюбленной. И то, что сейчас постепенно расцветает внутри, вовсе на него не похоже. Это желание сломать, а потом собрать заново. Излить всю свою страсть, вложив в неё годы боли. Счастливого конца у них никогда не будет, поэтому Мин-сюн до последнего оттягивает критическую точку своего многолетнего представления, наслаждаясь случайными прикосновениями (за которые он себя ненавидит, потому что предаёт память своих родных), тёплым голосом и успокаивающим присутствием Ши Цинсюаня. Но как только Цинсюань оказывается уже не в своём женском облике, и когда он стоит рядом с братом, их сходство заметно невооруженным взглядом. Не две капли воды, скорее капли воды чистой и той, что течёт во владениях демона. Мин-сюн закрывает глаза, с головой погружаясь в финальный акт, повторяя, что сможет удержать себя и не причинит вред Цинсюаню, лишь отомстит Уду. Конечно же Мин-сюн ошибается. Причина пятая - месть. - Мин И? – обращение Ши Цинсюаня меняется, и тем самым он будто разрывает красную нить, что их вдвоём связывала. Пресловутый Мин И где-то на этих же словах слетает с катушек. Весь тот огонь, который в нём разжигал Повелитель Ветров, стремительно гаснет. Мин И откатывается к точке становления владыкой демонических вод, вспоминает всё, что ему пришлось пережить. Взвешивает на весах, но результата не дожидается, потому что боится, что перевесит не то. Внутренний голос талдычит: ты наконец-то добрался. Сломай. Утопи. Используй Цинсюаня как средство, чтобы нанести самый болезненный удар. Ши Уду или себе – какая разница? Мрачное удовлетворение Мин И испытывает лишь в тот миг, когда Повелитель Вод умирает. И то секундное, больше похожее на вспышку. Демон так долго шёл к этому моменту, но чувствует лишь огромную усталость и оттенок вины перед Цинсюанем. Да, отомстил. Да, собственными руками разрушил их дружбу. Да, вернул всё на место: теперь нет никакого Повелителя Ветров, есть только простой юноша, потерявший всё и оставшийся в одиночестве. Такой же, как и Хэ Сюань когда-то давно. Мин И мотает головой. Он думал, что будет ликовать, когда на его глазах начнут рушить храмы. Когда Цинсюань зальется слезами и будет просить прощения. Но нет, даже после обезглавливания старшего Ши удовлетворение не захватило всё существо демона. В последний раз ему было хорошо рядом с небожителем, а теперь их приключений больше не будет. Никаких обращений в девушек. Никаких совместных посиделок по вечерам. Их самих больше не существует, и они оба никогда не будут теми, кем являлись ранее. Всё закончилось, уверяет себя Мин И. Месть свершилась. Каждый получил по заслугам. Так отчего же чёрные воды всё ещё неспокойны? Причина первая, последняя и единственная – Ши Цинсюань. Первое, что видит Чёрный демон в черных водах, когда открывает глаза – взволнованное лицо. Спросонья ему кажется, что это какой-то особенно уродливый сон. Когда разум выходит из рассеянных осознаний, ему вспоминается, что демоны не видят снов. Значит, иллюзия, твёрдо решает про себя непревзойдённый. Уверенность успокаивает, но прикосновение осторожных пальцев к предплечью обжигает даже через слои ткани. - Ты очнулся! – в голосе юноши такая смесь облегчения, страха и обожания, что Чёрный демон понимает: настоящий. Только у настоящего Ши Цинсюаня есть вот такие надрывные нотки в голосе. - Ты... – хрипит демон. – Откуда? – и он отскакивает назад так резво, насколько позволяет ещё не окончательно проснувшееся тело. То есть недостаточно быстро, чтобы избежать знакомого ореола. Того самого, от которого он добровольно отказался. - Я спросил у Его Высочества наследного принца, - загибает пальцы Ши Цинсюань, возводя глаза в небо и вспоминая, - тот спросил у Собирателя цветов под кровавым дождём, а тот после долгих уговоров решился открыть твоё местоположение... - Предатель, - сдавленно шипит Чёрный демон в чёрных водах. - ...и даже любезно меня сюда проводил! – воодушевленно заканчивает Цинсюань. Мгновенно становится серьёзным и спрашивает: - Ты на меня злишься? Внутри у демона всё переворачивается. Абсурдность вопроса вызывает нервный смешок. Он убил любимого брата Цинсюаня, лишил Повелителя Ветров силы, буквально сбросив того с небес. И кто из них на кого должен злиться? Разве не наоборот? - Нет, - после короткого молчания выдавливает из себя Чёрный демон. И так, словно между ними не было осколков дружбы и поля ненависти, добавляет: – Ты всё такой же дурак, каким был раньше. Ши Цинсюань тепло улыбается. Каждый изгиб его губ причиняет демону невыносимую боль, и он понимает: легче не стало. В Цинсюане есть силы простить убийцу, есть силы любить, а у демона по праву даже нет морали извиняться. - Знаешь, у меня ведь больше никого не осталось, а я и не знаю, как тебя теперь называть, - признается Цинсюань. Он не сводит глаз с бывшего друга, но на ресницах начинают дрожать слёзы. – Чёрный демон в чёрных водах? Черновод? Повелитель Земли? Мин И? Хэ Сюань? - Мин-сюн, - просит демон, прекрасно понимая, что нет, такому больше не бывать. Но друг соглашается слишком быстро, спокойно кивает и даже пару раз произносит, правда, беззвучно, то имя, к которому он так привык. Демоны не могут каяться, у них нет совести и все поступки они совершают лишь во имя собственных прихотей, поэтому Черновод поддаётся сиюминутному порыву и тянется вперёд. Дыхание Цинсюаня тёплое, губы сладкие, а слёзы раскалённые. Демон чувствует, как тает, его холодные пальцы ищут клочки открытой кожи, чтобы вцепиться и наконец-то сгореть. Углубляет поцелуй, пытаясь насытиться, утолить свой бесконечный голод. Он готов буквально сожрать Цинсюаня, но неожиданно чувствует, как внутри разливается то самое чувство. То, чего он так долго желал, находилось на расстоянии вытянутой руки и называлось вовсе не месть. И Черновод тонет, опять тонет, но на этот раз хотя бы тонет не один.