Как звучит безысходность?

Длинный коридор вел куда-то в темноту, из-за груза вины, он казался еще больше, чем был на самом деле. — Все в порядке? — ты ткнула парня в бок локтем. — А? Да да, точно, все хорошо. — Я рядом. Ты знаешь — по-другому быть не могло. — Черт возьми, да! Идем. Пятый дернул плечом и сделав шаг чуть больше твоего, направился вперед. Наконец, показался яркий свет и глухие звуки борьбы. Сердце колотилось в безумном ритме и сбивало дыхание, слезы наворачивались на глаза, а все тело выло от дикой боли. Холодный ветер трепал волосы и принося за собой запах будущей трагедии, неприятно продувал всю одежду. — Почему именно этот момент, черт, черт, черт! — в голове витали одни и те же мысли, что резали острыми ножами, оставляя шрамы, которым уже не суждено зажить. Дневной свет забил в глаза, а серое от дождя небо, было особенно омерзительным сейчас. Он наблюдал из-за угла, как Академия Амбрелла с легкостью расправлялась с очередной бандой, казалось бы, обычных бандитов. Вот, пару щуплых парней упали на землю, после того, как по велению сестры застрелили друг друга. А под восхищенные взгляды окружающих, один из братьев метал ножи вправо и влево, прорезая ими на своем пути пятерых здоровых парней одновременно. — Почему я раньше не увидел, что с ними что-то не так? Идиот. — слова сорвались с губ, и горячей каплей скупая слеза упала вниз, след от которой, парень тут же смахнул рукой. — Ты не мог этого знать, пятый. Они ничем себя не выдают, они такие же, ты просто не мог.- мягкая и теплая рука легла на острое плечо. Глаза закрывались сами, не хотелось видеть это снова, сердце обожгла боль. — Это на благо всего мира. Пятая подошла ближе и прижавшись к спине обхватила парня обеими руками. — Я знаю. Переборов горечь от огромного кома в горле, брюнет все же открыл глаза и продолжил смотреть. Гребаная вспышка. Взрыв. Вот и оно. Визги людей, истерический крик семьи. — Закончилось. Мы можем идти? — пятый старался говорить как можно жестче и и холоднее, еле сдерживая дрожь в голосе. — Ты молодец.- темноволосая отвечала тише и совсем не умела поддерживать. Как никак — она тоже пятая. — Мы. Можем. Идти? — отрывая слова друг от друга парень спросил еще строже. Не в силах больше слышать звон от взрыва, и визга собственной родни. — Черт, да — да. Она открыла новый портал, в который пятый зашёл так быстро, как только смог.

Выдох. Наконец-то. <

Но отмотаем немного назад. — Милый, ты должен немного поесть, пойдем вниз? — с нежной улыбкой, блондинка открыла дверь небольшой комнаты и просунула внутрь голову. — Я не голоден. Пятый сидел на кровати, спиной к ней, и усердно что-то писал. — Отец сказал. — Мне плевать! Мне плевать, что сказал отец. Парень вскочил с кровати, и растворился в синей вспышке. Женщина печально опустила глаза и вернулась к остальным, за обеденный стол, где царила гнетущая тишина, которую можно было прорезать ножом. — Что он сказал? Реджинальд, отец семейства, не был нежен ни с одним жителем дома, от этого, его боялась даже жена-робот. — Не голоден. — Грейс, печально опустила глаза вниз, предвидя истерику старика. — Чертов мальчишка! Вздумал мне перечить! Ну ничего, посидит еще без еды, мы на него посмотрим. — ехидная улыбка блеснула на его лице. — я могу отнести ему. — Ваня схватила собственную тарелку и начала вставать со стула. — Номер семь! А ну сядь на место! Никто не смеет потакать его детским прихотям. Девочка, тут же покорно вернулась на стул. — Я даже рад, что он голодает, по его вине не стало одного из вас, он должен страдать. Страдать так долго, пока не отомрут все нервные клетки, потому что за ошибки вы должны платить! — Реджинальд. — пытаясь остановить безумца, тихо произнесла Грейс — Молчать! Человеческая слабость и неимоверная трусость, привела к смерти. Годы тренировок и стараний, пролетели в трубу, как и не было! На ваших руках, его кровь- запомните это! Раз, и навсегда.Вы убили собственного брата. То самое чувство, что сейчас выжигает ваши сердца, пусть сгниет в них, и будет вечным напоминанием. Дети за столом еле сдерживали слезы, стискивая челюсть так сильно, что болели зубы. Они должны были молчать. Не выдержав такого напора Эллисон соскочила с места, и предаваясь истерике убежала в свою комнату. Лютер побежал за ней, хотя и боялся отца больше всех. — Номер один и номер три, вернитесь за стол! Но его слов, они уже не слышали, заглушая мужской рык, громкими всхлипами. В комнате повисла тишина. Пятого и правда, больше всех подкосила эта ошибка. Вот уже месяц, он почти ничего не ел, постоянно сидел в своей комнате и упорно писал что-то в тетради. Никто не знал, что именно произошло тогда, на миссии, но спрашивать, от чего-то, было страшно. Дни тянулись один за другим, брюнет совершенно отрекся от семьи, почти не бывал с ними на миссиях, не спускался вниз. На все попытки поговорить, тот лишь отмахивался рукой и телепортировался неизвестно куда. Нет, он был хотел. Он бы очень хотел услышать поддержку родных, почувствовать теплую руку на плече, со словами: — Ты справишься. Мы будем рядом. Но как же чертовски тяжело смотреть в заплаканные глаза братьев, каждый раз, спускаясь на кухню. Или выходить в туалет и видеть сестру, что лежит в пустой комнате, на холодной кровати Бена, зарываясь лицом в подушку, чтобы не было слышно всхлипов. На самом деле, смерть парня сбила с толку всю команду, и проведя еще пару лет вместе, они поняли, что больше не могут находиться в постоянном чувстве вины друг перед другом. И Академии Амбрелла пришлось закончить свои дела. Конечно, после стольких лет вместе, они пытались понемногу поддерживать связь, но выходило, честно говоря, паршиво. Спустя 10 лет, Амбрелла договорилась вернуться в старый дом, но лишь на годовщину смерти брата. — Эй, привет.- широкоплечий и довольно огромного размера, для человека, парень, заглянул в маленькую, слабо освещенную комнату, и окликнул брата, что оживленно болтал с пустым местом. — Мать твою! О Лютер! Привет, а мы с Бени решили повспоминать эти жуткие дни, и походить по дому. — на кровати сидел кудрявый парень, в странной одежде, и судя по красным глазам, под воздействием каких-то препаратов. — Слушай, тебе не кажется, странным тот факт, что я буду присутствовать на собственных похоронах? — напротив, сидел погибший брат, которого, в силу своих способностей видел лишь Клаус. — Да ладно тебе, зато посмотришь, кто любил тебя больше всех.- Клаус пустил нервный смешок. На улице, возле огромного железного памятника собралась вся семья. Уже совсем взрослые, но такие же напуганные и грустные дети. Все, кроме пятого. Он так и не смог смириться. — Кто-нибудь знает, где пятый? — все такая же маленькая и тихая Ваня, решила начать разговор первой. — Я пытался связаться с ним — не вышло. — Оставьте парня в покое, он придет, если захочет. Всегда возвращался. — Диего, был единственным, кто и правда винил пятого в случившемся. — Клаус, а он здесь? — с некой аккуратностью, и дрожью в голосе, спросила Эллисон. — Кто? А! Бен? Да он всегда здесь, а в чем дело.- парень хихикнул. - В том, что его видишь только ты, шизик. - огрызнулся Диего. — Точно, я и забыл. — от слов брата, улыбка Клауса резко спала, и он лишь молча опустил глаза в землю. В воздухе повисла немая пауза, никто и не знал, что нужно говорить при таких встречах. Глубокие морщины на лице огромного парня, что носил гордое имя «Номер один», четко говорили о том, что эти 10 лет прошли у него явно не лучшим образом. Интересно лишь было, где он успел приобрести такие мышцы? Эллисон, стала еще женственней, в который раз подтверждая, что способность «манипулирования» с рождения была ее. Блестящие и кудрявые волосы, идеально подобранный образ, начиная с кожаной куртки, и заканчивая тяжелыми ботинками на ногах. А ее походка была столь уверенной, что казалось, она идет по головам, а не по земле. Диего, украшало множество царапин и шрамов, что было неудивительным, зная его способность — метать железом. Он стал еще более мрачным и грубым, на лице не было ни капли печали или сострадания, лишь ненависть. Ненависть к самому себе, что не смог избежать ошибки. Ваня, словно не успела вырасти за все эти годы, и укутав себя в серую одежду, лишь подтверждала образ мышки. Плотно убранные в низкий хвост волосы, старые кроссовки, и пальто, ниже колен. Она словно пряталась от этого мира, каждый раз, выходя за стены собственной квартиры. Вся семья, с интересом рассматривала друг друга, но спрашивать что-то о прошлом, казалось, как-то грубо. Диего и Ваня молча стояли возле огромного железного памятника, уставившись в выгравированную ровными буквами надпись «Бен Харгривз». Клаус, присел на корточки и ворошил мокрые листья, маленькой веткой, что нашел на земле. — И вроде, ты стоишь позади, но черт возьми, Бенни, мне так тебя не хватает. — парень выпустил нервный смешок, и слезы блеснули в его глазах. Всеобщую скорбь прервал взрыв, что донесся из комнаты пятого, и разлетевшиеся в стороны, как конфетти, осколки окна. Переглянувшись друг с другом, ребята рванули в дом, остановившись возле самого входа, Диего первым вызвался открыть его. Дверь была заперта, а через тонкую щель внизу чувствовалось завывание ледяного ветра. Провернув тонким ножом в скважине, парень ударил плечом в косяк, и издав щелчок, дверь поддалась махинациям и открылась. На полу лежали осколки разбитого стекла, а в четырех стенах царила пустота и идеальный порядок, лишь приличный слой пыли выдавал в этой комнате отсутсвие кого-нибудь живого. Но откуда взрыв?