Десяти хватит?

      На первый взгляд Ким Харин была само очарование: миленькая внешность, такие же миленькие и нежные девичьи наряды, щечки, которые краснели, как по щелчку пальцев от любой пошлости. Для полного комплекта не хватало только тиары и можно сразу же в принцессы. Да, только стоило копнуть поглубже и выходило, что единственная тиара, которая подходила Ким Харин, — пластмассовая из дешевого набора для маленьких принцесс.       На язык острая, характер «оторви и брось», капризная до чертиков и до таких же чертиков хитрющая. Она ещё лет в одиннадцать поняла, случайно порвав мамино платье каблуком её же дизайнерских туфель, что младший брат — Тэхён — отлично подходил на роль «козла отпущения». Она платье тогда на него напялила, туфлю в ручки засунула и сказала, что так оно и было. Родители, конечно, удивились знатно, но против прямых улик не попрёшь — наказали мальчишку. Он слезами неделю давился, с обидой поглядывая в окно на Чимина с Харин, играющих на детской площадке, но так сестру и не выдал. Она к сведению приняла, но веревки из младшего вить начала с удвоенной силой.       В шестнадцать он её пьяную прикрывал перед родителями. В восемнадцать покрывал многочисленные свиданки и прогулы в выпускном классе. В двадцать Тэхён, наконец, поставил вопрос ребром:       — Или тоже прикрываешь меня перед родителями, или я сливаю им все твои секретики, которые копил с пятнадцати лет.       Сказать, что Харин офигела — ничего не сказать. Честно говоря, она в тот момент охренела настолько знатно, что даже не заметила, как у неё кола носом пошла. Оказалось, что её милый, любимый, с растрёпанными волосами младший брат вырос в настоящего манипулятора-шантажиста. Под раздутой злостью слабо пробивалась гордость — годы бок о бок с такой, как Харин, всё-таки не прошли зря для Тэхёна. Не то, чтобы она не знала, что её младший брат и его лучший друг — Пак Чимин — те ещё выдумщики, но все-таки они никогда не переходили границы и не трогали Харин. Теперь видимо совсем повзрослели.       Делать было нечего — Харин согласилась.       — Ты только скажи мне, Техён-а, за что ты так жестоко со своей любимой нуной? — с горькой иронией хмыкнула девушка, вытирая лицо салфетками.       — А ты забыла? — удивленно вскинул брови Тэхён. — Разорванное платье матери не припоминаешь?       Вот тогда Харин поняла вторую очень важную вещь про своего младшего брата — он не только вырос, он ещё оказался очень злопамятным. Она, конечно, никогда в этом не признается, но где-то глубоко внутри она им даже немного гордилась.       Второй учебный год в университете Харин начинала с опаской, потому что в первую очередь не знала чего ждать от Тэхёна и его друга: пьянок, оргий или бомбы в аудитории на факультете химиков? Внизу живота подрагивало нехорошее предчувствие, а рядом с ним обосновалось иррациональное предвкушение — год обещал быть интересным.       За пару дней до официального начала занятий Харин забежала в универ, чтобы встретиться с ребятами из студенческого совета, у которых случился очередной коллапс. На этот раз с местом для проведения посвящения первокурсников — ничего они без неё не могут.       — Чживон после себя такой бардак оставил, что будь моя воля — расстрелял бы на месте, — мученически стонал Намджун, хватаясь за свои голубые волосы.       Харин слушала его стенания вполуха. Её куда больше увлекал факт того, что Ким за лето раздался в плечах и выкрасил волосы в кислотно-бирюзовый цвет. Вот уж в ком она никогда не видела смельчака, так это в перфекционисте-ботанике — Ким Намджуне. Харин резко захотелось узнать причины таких метаморфоз, чтобы выслать им благодарственную открытку, потому что она, кажется, определилась со своей новой жертвой на первый семестр.       Не то, чтобы Ким Харин была ветреной особой, просто она не привыкла себе в чем-то отказывать. Именно поэтому каждый семестр она появлялась с новым парнем под ручку, словно это был не живой человек, а дизайнерская сумка из лимитированной коллекции. Поразительным было и то, что, находясь в достаточно консервативной Корее, она так и не обрела славы легкомысленной девицы. То ли милая внешность и отличная успеваемость создавали вокруг неё ореол «разборчивой» девушки, то ли из-за статуса её семьи было трудно поверить в то, что с каждым своим новым парнем Харин шла дальше неловких поцелуев. А она шла и очень даже далеко.       — Нет, ну, ты только подумай?! — не унимался Намджун. — Я ему трижды напоминал про то, что надо подать заявление и занять музыкальный зал, он мне трижды отвечал: «Да, помню я всё, хён!». А сам в итоге свалил в Канаду, оставив заявление у себя на столе, а не в деканате. И как нам теперь быть?       — М-м? — встрепенулась Харин, быстро моргая и возвращаясь на землю из своих сладких мечтаний о Намджуне. — Что прости?       — Говорю, зал уже забит ребятами с оркестра. Им, видите ли, надо готовиться к зимнему фестивалю, — фыркнул парень, снова хватаясь за свои волосы. Из-под рукава футболки показался внушительный бицепс. Харин мысленно облизнулась, но все-таки смахнула с себя наваждение — проблема была серьезной.       — Не паникуй, — тормознула она его, выставляя руку вперед, а сама уже мысленно прикидывала возможные варианты решения проблемы. — Если перенесем посвящение на пару дней, то можем всё организовать у меня дома. Родители всё равно послезавтра уезжают в кругосветку на полтора месяца.       — Вариант, конечно, соблазнительный, но ты уверена? — парень немного насмешливо взглянул на неё, мол сама-то понимаешь на что себя обрекаешь? Харин прекрасно понимала на что шла. Она только не понимала, где такого вот Намджуна носило всё это время. — Ты хоть представляешь, что с твоим домом сделает толпа первокурсников, дорвавшаяся до дешевой выпивки?       — Ничего, что нельзя было бы исправить, — пожала плечами Харин, мысленно прикидывая, что в случае чего все можно будет опять свалить на Тэхёна, а о цене она уж как-нибудь потом договорится.       — Сонбэним, — девушка обратилась к Намджуну, нетерпеливо поглядывая на него, — там гелий для шаров привезли, надо чтобы вы расписались за доставку.       — Пять минут, Аёнг, — кивнул ей третьекурсник, расплываясь в очень теплой улыбке, которую Харин не смогла не заметить. Иголка ревности тут же кольнула её под ребра — какого черта? Девчонка в огромных очках с тонкой оправой и в толстовке с надписью «avocada kedavra» каким-то чудом заслужила очаровательную улыбочку, а ей — Ким Харин — спасшей только что церемонию посвящения от краха, досталась недоверчивая насмешка.       — Это что ещё за прелесть? — Харин ткнула пальцем в сторону удаляющейся девчонки, обращаясь к Намджуну.       — Аёнг-то? Да она просто соседка моего друга. Поступила в этом году к нам на факультет. Вот Юнги и попросил за ней присмотреть. Правда миленькая? — хихикнул Намджун, ероша волосы на затылке и опуская взгляд в пол.       Да, просто само очарование!       — Я должна с ней срочно познакомиться, — решительно заявила Харин и двинулась в сторону Аёнг.       Стоит признать, что на проверку, при первом знакомстве, Ку Аёнг действительно оказалась очень милой и смешной. Из тех редких девчонок, что увлекались компьютерными играми, Гарри Поттером, андеграундной музыкой и при этом умудрялись быть стеснительными и невинными, до конца ещё не осознавая своей красоты. Харин окончательно прониклась ею, когда Аёнг уверила её, что к Намджуну у неё исключительно сестринские чувства и вообще он на медведя стал похож. «На сексуального медведя», — захотелось поправить её, но Харин сдержалась.       — Ну всё, Аёнг, решено — беру тебя под свое крыло, — объявила девушка, когда обмен телефонами был окончен. — Теперь я для тебя Харин-онни.       — Это как-то… неловко что ли? — замялась девушка и немного судорожно поправила очки, съехавшие вниз.       — Неловко целоваться с мальчиками с факультета роботостроения, а со мной дружить очень даже ловко, — ухмыльнулась довольно Харин.       — А что с парнями с факультета роботостроения не так?       — Всё! Вот буквально всё с ними не так. Начиная с прыщей, которыми покрыто больше восьмидесяти процентов площади их тела, и заканчивая их маниакальным желанием поработить мир посредством железяк, чтобы в последствии безнаказанно девчонкам под юбки залезать.       Аёнг глаза пошире распахнула от колкости и прямолинейности чужих слов, а потом рассмеялась, и Харин окончательно убедилась — весело будет ей на втором курсе с такой-то подругой.

***

      Вообще-то, Ку Аёнг была не из тех девушек, которые становятся главными героинями дорам или манхвы, она предпочитала над такими смеяться. Ей нравилось менять цвет волос каждые три месяца, забавные надписи на футболках и косить под невинность, поправляя свои огромные очки, съехавшие на переносице. И самое главное: Ку Аёнг только что рассталась со своим парнем, с которым встречалась ещё со школы, и у неё на неопределенный срок проявилась аллергическая реакция на мужской пол.       Так что новая подруга оказалась лучшим лекарством от сердечных ран. Ким Харин была смешной, без предрассудков и ломала стереотипы о хороших девочках. Подруга как только услышала о трудной ситуации на личном фронте, буквально превратилась в дракона, охраняющего принцессу, отгоняя любых недостойных по её мнению кандидатов. Недостойными оказывались все, но это не мешало девушке радостно хлопать в ладоши и приговаривать:       — Я тебе такое обезболивающее найду от твоей чонгучьей болезни — закачаешься.       Аёнг было стыдно и неудобно признаваться подруге, что ни о каком обезболивающем она даже и подумать не могла. Сердце предательски ныло и маялось от одного только имени, на языке распускалась горечь, а перед глазами то и дело возникало любимое, красивое лицо. Какое уж тут обезболивающее?! Тут только хирургическое вмешательство без анестезии могло бы помочь и то неточно. Послеоперационные осложнения ещё никто не отменял.       — Эй, — перед глазами Аёнг возникла раскрытая ладонь, требующая внимания и заставляющая вздрогнуть, — ты меня слушаешь или опять о своей чуме думаешь?       — Онни, — захныкала жалобно девушка, цепляясь за рукав шелковой блузки Харин, — когда это уже кончится, а?       — Когда ты перестанешь строить из себя царевну Несмеяну и решишься выбить клин клином.       — Я так не могу-у-у-у, — протянула Аёнг.       — Тогда давай хотя бы наведём порчу на твоего Чонгука? Что-то вроде «Собака — не кошка, борщ — не окрошка, чтоб у Чон Чонгука, который бросил Ку Аёнг, никогда в жизни зарплата не была выше двадцати тысяч вон», м?       — Ну, нет, — хохотнула Аёнг, — может сто тысяч? На двадцать одну пачку приличного рамена с кимбапом только и купишь.       — И в итоге у него будет пять пачек рамена? — Харин округлила глаза в притворном ужасе. — Девушка, а вы не сильно-то обижены, как я посмотрю.       И это не далеко ушло от правды. Аёнг за две недели с момента расставания успела знатно проесть себе плешь в поисках причины разрыва. Выводы были неутешительными.       Они с Чонгуком были вместе два года, и все два года он, как мог, намекал ей, что ему не хватает внимания. Танцевал танцы с бубном вокруг, лишь бы она оторвалась от своих комиксов-фильмов-музыки-учебы-книг и спросила у него «Чонгук-а, а ты вообще чем увлекаешься? Как живешь? Чего планируешь?». Она так сильно погрузилась в себя и желание соответствовать во всем идеальному Чон Чонгуку, что совсем забыла поинтересоваться, а какой он вообще этот Чон Чонгук.       — Так о чем ты там говорила? — Аёнг постаралась съехать с темы, которая резко превратилась в очень болезненную.       — Говорю, у меня брат через два дня возвращается со своим другом из Японии. Хочу на посвящение вас познакомить, — Харин резкую перемену в настроение подруги заметила, но решила больше не теребить рану — во всем нужна мера.       — Онни, — Ку резко затормозила, опустив взгляд в пол, — я вообще-то не планировала идти на вечеринку.       — А я тебя о твоих планах спрашивала? Нет. Так что ноги в руки и чтоб была там, как штык, — на лице подруги образовалась очень довольная и лукавая улыбка, которая не обещала ничего хорошего. — Я тебе обезболивающее нашла.       У Аёнг желудок в тугой узел завязался, а легкие схлопнулись, словно шарик из которого резко выкачали весь воздух. Всё тело сковало от дурного предвкушения встречи с «обезболивающим», а перед глазами замаячила ехидная моська Чонгука, которая только и делала, что повторяла: «Тебе, значит, новый парень, а мне пять пачек рамена — это всё чего я заслужил?».

***

      Аёнг стояла напротив зеркала и с любопытством разглядывала девушку в нём: платье простого кроя и синего цвета в стиле baby-doll, поверх него кожаная портупея с множеством заклепок и ремешков — до сих пор неясно с помощью какой магии Харин их все застегнула и не запуталась — босоножки в стиле портупеи, сплошные ремешки, а также темный макияж. Спасибо, что хоть волосы оставили прежними, лишь завив синие кончики каре.       — Нравится? — с придыханием спросила Харин, которую явно распирало от восторга.       — Тебе честно ответить?       — Что? Что? — возмущенно надувала губы девушка. — Что опять не так? Я эту портупею специально для тебя заказывала! Да ты знае…       — Я в восторге! — прервала её Аёнг, останавливая поток негодования.       — Тьфу на тебя, — хмыкнула с напускной обидой Ким. — Я чуть инфаркт не заработала. Нельзя ли в следующий раз без покер-фейса?       Харин уже скрылась в глубине своего гардероба с целью найти наряд и для себя, а Аёнг продолжала разглядывать свое отражение в зеркале. Это была она и в то же время совсем не она, словно Ким взяла и вытащила наружу всю суть Аёнг, завернув при этом в максимально красивую обертку. В голове предательски щелкнуло мыслью: «А Чонгуку бы понравилось?». Она уже знала ответ, потому что он неоднократно просил девушку хоть раз прийти на свидание не в джинсах и толстовке с очередной вычурной надписью. Какая жалость, что в итоге он так и не увидит, как его желания исполняются.       Аёнг сжала губы в тонкую линию, чтобы хоть как-то скрыть кривую усмешку адресованную самой себе. Она вдруг ощутила острое желание напиться и перестать думать, вспоминать, примерять на себя пресловутое «а если бы я.?». Не будет уже никаких «а если бы я».       Девушка предупредила подругу, что подождет её на первом этаже и заодно поможет там Намджуну, ведь жадные до выпивки первокурсники уже стекались на место вечеринки. Она спускалась по лестнице, будто пыталась сбежать от собственных мыслей. Аёнг неловко хваталась за перила, потому что ещё не до конца привыкла к высоте каблуков.       Почему-то оборачиваться назад было страшно, а смотреть вперед ещё страшнее, поэтому она вцепилась взглядом в бежевый ковер на лестнице, мысленно отсчитывая ступеньки. Стоило ей только задуматься о том, что конца и края этим ступенькам не было видно, как Аёнг споткнулась и полетела вниз, жмурясь и представляя очень недовольное лицо Харин, когда она увидит побитый результат своей трехчасовой работы. Только вот вместо холодного пола она столкнулась с чем-то относительно мягким и теплым. Осознание того, что плечи зажаты в стальной хватке рук, а губы упираются в чужую кожу, под которой отчетливо бился пульс, больно ударило по голове. Всё это заставило Аёнг распахнуть глаза и упереться руками в чужую грудь, чтобы оттолкнуться и вернуться в исходное вертикальное положение.       Мозг хаотично соображал и анализировал произошедшее, взгляд мазал по красивому, словно кем-то слепленному, лицу. Только чертов рот решил предать свою хозяйку, издавая жалобное «ой», которое спустя пять минут после произошедшего, казалось данью приличиям, мол «я знаю, что облажалась, но лицо буду сохранять до последнего». Ну да, ну да.       Было бы что сохранять, Ку Аёнг.       — А ты видимо новый эксперимент Харин? — парень хмыкнул, прищуриваясь, и сунул руки в карманы. Он выглядел надменным, любопытным, но до одури красивым индюком. В общем, Аёнг сразу не понравился. За такими всегда тянулся целый шлейф из проблем в виде бывших пассий и лучших штампов в стиле bad boy. — Приятно познакомиться, я.       — Спасибо за помощь, — затараторила Аёнг, обрывая его на полуслове и сгибаясь в поклоне, — и простите за неудобства. Хорошо вам повеселиться сегодня вечером.       Ку поджав хвост сбежала, ловко огибая широкоплечего парня. Знакомиться со своим спасителем, в шею которого она впивалась губами десятью минутами ранее, Аёнг хотела меньше всего на свете. Будто незнание его имени освобождало её от ответственности и необходимости продолжать общение. Они ведь не собирались провести вечер в одном доме — вот прям ни разу, ага. Может он, вообще, заглянул к Харин на пять минут? Может он вовсе её сосед и пришел попросить её не затягивать вечеринку до утра?       Тэхён незаметно скользнул в комнату старшей сестры, стараясь производить минимум шума: в гардеробной о чем-то заговорщически шептались Харин с Чимином. Ким подобрался ко входу, наклоняясь поближе к двери, чтобы было лучше слышно.       — Чим-Чим, будь другом — выручи, — почти что стонала девушка и, Тэхён, конечно, не видел, но мог поклясться, что сестра сейчас очень забавно выпячивала нижнюю губу. — Аёнг такая умница, красавица, но такая дуреха в делах любовных. Её нужно направить на верный путь, а дальше она сама уже справится.       — И как ты себе это представляешь? — усмехнулся Чимин.       — Как-как? — возмутилась Харин, словно друг спрашивал точно ли Земля была круглой. — Милые ухаживания, нежные поцелуи под луной, горячие у меня в комнате и твоя очаровательная мордашка с влюбленными глазами. Мне тебя учить что ли надо?       — А на экзамене будут практические вопросы? — всхохотнул Пак, заставляя Тэхёна прикрыть ладонью рот, чтобы не выдать себя громким смехом.       Вместо ответа Харин, судя по звукам в гардеробной, залепила смачную воспитательную затрещину другу своего младшего брата. Девушка начала что-то слишком быстро тараторить и разобрать не представлялось возможным, поэтому Тэхён решил, что пора уже раскрыть им свое присутствие. Ни Харин, ни Чимин не дернулись и спокойно продолжили свою перепалку.       — Максимум, на что ты можешь рассчитывать — малышка Аёнг, — пригрозила ему пальцем сестра. — И будь с ней хорошим мальчиком, ведь у твоей любимой нуны имеются фотографии голого малыша Пака на лужайке нашего заднего двора.       — Это детская порнография! — возмутился Чимин.       — И отличный рычаг давления, — довольно отчеканила Харин, щелкая застежкой сережки.       Тэхён стоял, прислонившись плечом к дверному проему, и не мог перестать улыбаться. Больше всего в Японии ему не хватало именно этого — шутливых споров, тонких манипуляций сестры, которые всегда исключительно с добрыми намерениями, и вечеринок у них дома, когда напиваешься в тесном кругу друзей, а утром просыпаешься с красавицей и о происходящем прошлым вечером узнаешь по крупицам рассказов. Тэхён облизнулся от предвкушения и развернулся к сестре, чтобы с напускной обидой захныкать:       — Харин-а, ты только посмотри на этого бесчувственного чурбана?! Вот и зачем он тебе, когда у тебя есть я? Отдай мне свою «малышку».       — Я же сказала: хочу помочь девочке, а не усугублять, — Тэхён фыркнул, пока друзья заливисто смеялись. Обижаться на них не было сил и желания.

***

      Аёнг сидела на заднем дворе, разглядывая пёструю толпу беснующихся в танце первокурсников, и потягивала какой-то фруктовый коктейль. Намджуну помощь не понадобилась, не считай психологической, но тот и от неё отмахнулся, и отправил девушку развлекаться со словами: «Первокурсником можно побыть только один раз в жизни». Девушка совсем не заметила, как к ней подобралась Харин, сопровождаемая двумя парнями. Аёнг очнулась лишь, когда подруга начала дергать её за локоток, приговаривая:       — Ты что, успела уже наклюкаться без меня?       — М-м? — расфокусированный взгляд соскользнул с двигающейся толпы, которая в свете ламп больше напоминала бензиновое пятно, и перешел на девушку.       Харин была не просто красивой, а сногсшибательной: мини-юбка, смахивающая на те что носят школьницы из фильмов для взрослых, и обтягивающая кофта, образ дополняли высокие сапоги. Ким Харин отложила образ хорошей девочки на дальнюю полку? Однозначно.       — Говорю, вставай, хочу познакомить тебя с братом и твоим обезболивающим на эту ночь, — заговорщически шипела девушка, с силой потянув Аёнг на себя. Она брякнула стаканом о поверхность стола и принялась на ходу расправлять складки платья, стряхивая с него невидимые пылинки. Было проще смотреть себе под ноги, чем в глаза своей таблетки на этот вечер. Шальная идея поддаться на уговоры Харин и воспользоваться живым обезболивающим сейчас казалась отчаянной, максимально глупой, но не такой уж и плохой.       — Знакомься, — протянула девушка, — это Тэхён, мой глупый и не стоящий твоего внимания брат.       Аёнг подняла голову и столкнулась взглядом с внимательными карими глазами, радужка которых по краю отдавала медовым золотом и теплом.       Блять.       Ну почему с ней всегда так? Почему он не мог оказаться соседом, другом, бывшим любовником, поклонником Харин? Почему обязательно её младшим братом.       Тэхён расправил губы в дружелюбной улыбке, но Аёнг прекрасно уловила его насмешку у самого уголка рта. Он протянул ей руку и мягким движением сжал пальцы, только вот её в этот самый момент будто беспрерывно било током во все двести двадцать вольт.       — Очень приятно, — он нарочито долго в насмешку растягивал свое «приятно», что Ку даже начало подташнивать.       — Взаимно, Тэхён-ши, — чуть поклонилась девушка, вырывая свою руку и выстраивая между ними дистанцию из холодной вежливости. Она нутром чуяла, что так было безопаснее для её здоровья.       — А это Чимин, — Харин, будто не заметила молчаливой битвы взглядов, подталкивая белобрысого парня поближе к девушке. — Наш друг, прекрасный человек и лучший танцор, который у тебя когда-нибудь был.       И Аёнг даже слово не успела вставить, как с помощью подруги, парень утянул её в самую гущу разгоряченных первокурсников. Удивительно, но она смогла выдохнуть с облегчением именно там, в эпицентре телодвижений, где воздух был горячим и спертым. Всё было лучше, чем обманчиво теплый взгляд Ким Тэхёна, чью шею она попробовала на вкус, а он очевидно собирался сравнять их счет.       Если бы Аёнг могла, она бы обязательно прониклась танцем с Чимином, который, в общем-то, был очень даже ничего и на мордочку, и на роль обезболивающей таблетки. В других обстоятельствах Аёнг обязательно бы разложила все ощущения по полочкам и смаковала на языке сладкое послевкусие легкого касания чиминовых губ её собственными. Раньше Аёнг обязательно бы поблагодарила парня за поддержку, за дружелюбность и за интерес к её скромной персоне. Руки Чимина тем временем очень крепко сжимали талию, опускаясь всё ниже и ниже, пока к концу второго трека не оказались на ягодицах девушки. Когда-то давно, в далеком прошлом, Аёнг могла всё это сделать и прочувствовать, потому что не было этого пронзительного взгляда, который прилепил к ней Тэхён. Каждый раз, когда их с Чимином танцевальные вращения разворачивали девушку лицом к Тэхёну, Аёнг была готова провалиться под землю прямиком в ад, чтобы после подняться из преисподней и затащить туда с собой Кима.       Она сама не знала почему так реагировала на парня, с которым всего-то неуклюже столкнулась на лестнице. Он не смыл её рыбок в унитаз, не нагадил ей под дверью, просто вовремя поймал в воздухе и назвал экспериментом Харин. Но почему Аёнг так коротило? Внутри поднималось самое темное, тягучее и разъедающее внутренности чувство. Это было то, что она так тщательно прятала под маской доброй, смешливой, ироничной заучки.       Тэхён продолжал смотреть, скалясь в лукавой ухмылке. Смотрел в самую душу, пока Аёнг неловко сминала ткань чиминовского пиджака на его крепких плечах. Ей ужасно хотелось пройтись ластиком и стереть эту ехидную насмешку с чужого лица. Чимин неожиданно придвинулся ещё ближе к ней, останавливаясь на месте, наклонился над её ухом, задевая чувствительную кожу губами, и вот тут Аёнг увидела. Среди неоновых огней подсветки она смогла рассмотреть, словно под микроскопом, как лицо Тэхёна перекосило от злости. Времени на подумать она себе не оставила, просто ввязалась в игру Чимина, желая победить в ней Тэхёна.       — Не хочешь уйти отсюда? — хриплый и тяжелый голос обжигал кожу ушной раковины, терялся в синих локонах и пронизывал до позвонков. В общем, действовал не хуже тэхёновского взгляда.       — Что-то случилось? — голос её был обеспокоенным, но на самом деле, она просто тянула время, чтобы помучать совсем другого парня. Играла спектакль для одного единственного зрителя, улыбаясь довольно, словно её жутко интересовало предложение Чимина.       — Надоела толпа, хочу побыть с тобой тет-а-тет, — тягучий голос обволакивал, но Аёнг не чувствовала ровным счетом ничего, потому что её давно утянуло куда-то в сторону. В одну определенную сторону. На диван к Тэхёну.       — Пойдем, — слабо кивнула девушка, касаясь губами скулы Чимина, но не отводя при этом взгляда от Тэхёна, которого под яркой алой вспышкой подсветки уже размазывало неопределенным чувством. Аёнг не знала что это, как не знала почему оно отражалось у него на лице и резонировало с её собственным чувствами. Она просто ощущала себя победительницей.       Одно портило картину — дурное предчувствие скорого пиздеца.       Аёнг не ждала от уединения с Чимином ни страстных поцелуев, ни сладких речей. Она не надеялась на продолжение их затянувшегося танца. В голове на повторе звучал белый шум, но стоило только вспомнить озлобленный взгляд Тэхёна, как шуршащие звуки пустоты ломались и искажались рябью помех. И почему он так злился? Может быть, он ревновал своего друга к ней? Считал, что Аёнг не достойна такого красавчика? Так она и не претендовала, ей всего лишь хотелось закинуться качественным обезболивающим, чтобы без последствий в виде головной боли, стыда и венерологических заболеваний.       Чимин вместо ожидаемой спальни отвел Аёнг на кухню, где было пустынно и значительно тише, чем на улице и в гостиной. Заботливо наполнил стакан прохладной водой и протянул его девушке, улыбаясь уголками губ. И откуда в нем только эта заботливость взялась? Совсем не к месту.       Ку сделала небольшой глоток и, наконец, с облегчением выдохнула. Отсутствие Тэхёна сейчас приравнивалось к настоящей благодати. Чимин вытянул из кармана брюк измявшуюся пачку сигарет и зубами подцепил одну, прикуривая её.       — Угостишь? — Пак только бровь вопросительно выгнул, заставляя Аёнг ухмыльнуться чужому удивлению в лицо. — Открою тайну: по пятницам все правильные девочки забывают свои принципы и здоровый образ жизни дома.       — То-то я так пятницы люблю, — хохотнул парень, выталкивая клуб дыма, но пачку в итоге протянул вместе с зажигалкой.       Всё время, что они курили и запивали никотиновый привкус водой, Чимин держал целомудренную дистанцию. Ни тебе касаний, ни нажиманий, ни поцелуев. Ни-че-го. В своей голове Аёнг обиженно надувала губы и топала ножкой — ну как так-то? В кои-то веки решилась быть отчаянной и шальной, а тут здрасьте-приехали.       — Чи-имин, — вкрадчиво протянула девушка, сокращая расстояние между ними, — тебе Тэхён что ли запретил меня касаться?       — С чего бы Тэхёну мне что-то запрещать? — насмешливый тон только добавлял раздражения в копилку негативных эмоций Ку.       — Не знаю, — девушка пожала плечами. — Он весь вечер смотрит на меня, как на кусок мяса, вот я и решила.       — Ты свой наряд видела в зеркале? Как ещё прикажешь на тебя смотреть? — всё та же улыбка, а в глазах ноль интереса. Не то чтобы Аёнг сама им заинтересовалась, но обида все-таки кольнула куда-то в бок.       — Не поспоришь, — сдалась девушка, прислоняясь поясницей к столешнице и со вкусом затягиваясь сигаретой.       — Харин рассказала о твоей проблеме, — начал свою речь Чимин. — В любой другой ситуации я бы с радостью воспользовался и помог тебе выбить клин клином.       — Но?       — Но ты на вид не глупая, смышленая и эмоциональный диапазон у тебя явно будет пошире, чем у девчонок, что носят такие платьица двадцать четыре на семь. Понимаешь к чему я клоню?       — Догадываюсь, — выдохнула Аёнг.       — Верно — жалеть будешь страшно, — кивнул одобрительно Чимин, приблизившись к девушке. — Не знаю почему, может Луна встала в нужную фазу, может я встал сегодня не с той ноги, а может в кои-то веки решил побыть правильным, но я не хочу добавлять тебе страданий. Друзья?       Обезоруживающая улыбка во все тридцать два и вытянутая рука Чимина служили жирным намеком для Аёнг, что у аптеки на сегодня выходной и, вообще, засунь свой рецепт куда-нибудь поглубже, до лучших времен. Она негромко фыркнула, но руку все-таки пожала.       Аёнг скучающе кивала, пока Харин изливала ей душу — Намджун никак не велся на провокации и героически держал круговую оборону. Рядом о чем-то увлеченно спорили Чимин с Тэхёном, причем первый продолжал сидеть рядом с девушкой, приобнимая легонько, мол «на всякий случай, чтоб ты глупостей не натворила», а между строк зашифровано «никаких обезболивающих сегодня».       — Знала бы, что Чимин сегодня решит в праведника поиграть, Тэхёна бы попросила, — раздосадовано буркнула Харин. — Хотя нет, Тэхён очень вредный для твоего здоровья — токсичный.       Аёнг это прекрасно понимала и без комментария подруги. Тэхён был из той категории парней, про которых принято говорить с пометкой «не» — не для серьезных отношений, с головой не дружит, не для тебя.       Тем временем спор между парнями не на шутку разгорелся, к нему уже подключилась и Харин, так что Аёнг вынужденно оторвалась от своих размышлений и вслушалась.       — Ты же не всерьез считаешь, что поцелуем можно кого-то влюбить в себя? — настаивал Чимин. — Любовь — это не только физика тела, это ещё чувства, эмоциональная привязанность и банальная химия. Если тебя к девушке не влечет или наоборот, то хоть сто раз поцелуй — не полюбишь.       — Расскажи это девчонкам, что со мной встречались, — хмыкнул Тэхён. — Вспомни Суджи! Я один раз поцеловал её за школой, так она до самого выпускного за мной хвостом ходила и клялась в вечной любви. Представляешь, что можно сделать с девчонкой за десять таких поцелуев?       — О чем они спорят? — Аёнг спросила, как можно тише, толкая подругу в бок.       — Чимин прочел очередную глупую статью из серии «британские ученые выяснили, что единороги обитают на радуге», — отмахнулась Харин.       — И что там они выяснили на этот раз? О каких поцелуях речь? — не унималась Аёнг, желая докопаться до сути. Ей совсем не нравилось плавать в озере неведения.       — Говорят, что если десять раз поцелуешь одного и того же человека, то вы влюбитесь, — выдохнула девушка, не сдерживая усмешки. — Такой бред, конечно.       Аёнг вспомнила все поцелуи с Чонгуком, стараясь проследить момент, когда она влюбилась в парня, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть теорию британских ученых. Они целовались много, продолжительно, мокро и развязно, делали это почти везде, где только могли, но Аёнг всегда думала, что полюбила Чонгука не за поцелуи и не после какого-то конкретного, а просто так. Он ведь хороший, тактильный ужасно, иногда до раздражения, но очень хороший и добрый, и целовался вкусно с ягодным привкусом.       Может быть, она полюбила его после первого поцелуя? Чонгук тогда несмело прижался к её губам, когда провожал в очередной раз домой. Аёнг нервно теребила края форменной юбки, а вокруг всё пропахло цветущей вишней. А может это случилось ещё до поцелуев, когда Чонгук разве что по углам её не щемил с целью признаться в своих светлых чувствах, а она упорно не понимала чего от неё хочет этот воробушек. Или это произошло, когда они целовались в третий раз на пятом свидании? Они все перепачкались в ягодном мороженом, голова болела от подготовки к промежуточным экзаменам и хотелось гулять, а не просиживать выходные в библиотеке. Чонгук тогда забрался пальцами ей под футболку, пока она несмело трогала его своими через ткань рубашки и с каким-то детским ужасом понимала, что парень-то уже далеко не воробушек — вымахал.       А может быть она влюбилась в него окончательно и бесповоротно, когда он устал от неё, а у Аёнг в глотке застряли его раздраженные слова: «Я кажется тебя разлюбил, так ведь бывает с каждым. Оно и не удивительно — мы уже два года вместе».       — Так бывает с каждым, — себе под нос повторила Аёнг, но Тэхён, словно гиена почувствовавшая сладкий запах страха своей жертвы, всё расслышал и набросился с удвоенной силой:       — Во-о-о-от, — он тыкал в неё пальцами, — даже царевна Несмеяна согласна со мной!       — Аёнг? — удивленно развернулся к девушке Чимин.       — О-о? — Ку растерялась от неожиданного внимания, стараясь отделаться от своего призрака прошлого.       Она мысленно поставила на репит весь диалог: британские ученые, влюбить в себя за десять поцелуев, Чимин и Харин — против, Тэхён — удивительно — за. Аёнг из принципа решила занять противоположную позицию, хотя романтичная девичья натура хныкала, что в жизни возможно всё, даже влюбиться за десять поцелуев, а при должной сноровке и за меньшее количество.       — Нет, — замотала головой Аёнг, — я не согласна. Я считаю, что всё равно между всеми этими поцелуями есть место чувствам, которые возникают в следствие общения ртом, а также совместного времяпрепровождения.       — Поспорим? — с вызовом ввернул ей Тэхён.       — Чего? — она позволила удивлению вырваться наружу, хотя совсем не планировала демонстрировать этому субъекту мужского пола хоть одну эмоцию отличительную от равнодушного презрения.       — Говорю, давай, поспорим? — насмешливый тон его голоса подстегивал, подбивал к самому краю скалы с красноречивым именем «азарт».       — На что? — выпалила мгновенно Аёнг.       — А чего ты хочешь?       Вопрос ставил в тупик. Она никогда особо не задумывалась о своих желаниях в масштабах дальше-завтрашнего-дня. Её список хотелок всегда был прост и доступен: вкусный кофе на завтрак, хорошо сданные экзамены, чтобы родители с нравоучениями отстали от неё, а в конце дня почитать интересный комикс или посмотреть фильм. Она сомневалась, что Тэхён её спрашивал хоть о чем-то из этого списка, но если подумать… Она ведь могла трансформировать свои желания, сделать их более изощренными, чтобы он попросту отлепился от неё со своим дурацким спором.       — Хочу сдать всю сессию автоматом, сможешь устроить?       — Идёт, — ни секунды не раздумывая, ответил Тэхён. — НО! Если выиграю я, то на весь следующий семестр ты превратишься в мою девочку-на-побегушках и будешь исполнять любой мой приказ.       И вроде бы со стороны обмен выглядел равноценным: она попросила невозможного — закрыть всю сессию автоматом. Теоретически такое было допустимо где-нибудь в Европе или Америке, но в консервативной и повернутой на учебе Корее — никогда. Тэхён же взамен просил полугодовое служение ему, что также было невозможно, хотя бы потому что Аёнг скорее вены себе перекусит, чем будет пресмыкаться перед кем-то. Откуда не глянь — всё было честно, но почему тогда у Аёнг было стойкое ощущение, что где-то её крупно наёбывали?       — А где гарантии, что ты сможешь устроить мне автомат по всем предметам? — Аёнг зацепилась за слабый шанс соскочить, скрестив руки под грудью.       — Уж поверь, я смогу, — хмыкнул удовлетворенно Тэхён. Аёнг показалось, что она услышала характерный щелчок, с которым закрылась дверца клетки за её спиной.       Она с сомнением повернулась к Харин и красноречиво посмотрела на подругу, как бы спрашивая у неё: «Он правда может?». Ким кивнула — «Ещё как может». Ку шумно выдохнула, ощущая горькое предвкушение неминуемой беды.       — Идёт, — протянула ему руку, скрепляя их спор.       — Погодите, — тормознул их Чимин, — а как вы вообще собираетесь это проверять?       И в тот момент, когда Аёнг была готова боготворить Чимина за его дотошность, потому что шанс зацепиться и съехать со спора снова начинал призрачно маячить перед её лицом, Тэхён открыл свой рот:       — На практике, конечно. Десять раз поцелую малышку Ку.       Ким резко потянул её на себя, заставляя неловко съехать с дивана прямо ему на колени, и его губы оказались в опасной близости от её. Горячее дыхание опалило кожу, внутри Аёнг всё сжалось от ужаса надвигающейся катастрофы. Под языком горчило и перчило одновременно, предвкушение вязкой слюной лизало щеки изнутри. Противно.       — СТОЯТЬ! — завопила Харин, за плечо оттаскивая, в миг превратившуюся в тряпичную куклу, девушку с коленей брата. — Ты что творишь, мелкий? Я ж потом за всю жизнь не расквитаюсь с её психотерапевтами, которые ей после тебя понадобятся.       У Аёнг всё поплыло перед глазами: чужие пухлые губы, терпкий запах влажной древесины и табака, исходящий от Тэхёна, собственный рот непроизвольно наполнившийся слюной, словно у собаки сработал условный рефлекс. В ушах шумело от негодования и злости на саму себя, что позволила ему нарушить границы, поддалась и показала свою слабину. Теперь-то она понимала: Тэхён был из того сорта, что выгрызают себе победу через своих жертв; испытывают удовлетворение только, когда другие захлёбываются поражением. Такой если вцепился, то это намертво, отпустит только в одном случае, когда перемелет в труху.       Неосознанно, сама того не понимая, Аёнг встала с ним на одну тропу, и теперь кто первый из них покажет слабину, тот и проиграл. А что проигравшему? Правильно — самоунижение, сотня красочных вьетнамских флэшбеков и годы диалектической терапии у специалиста.       — Струсила что ли? — игнорируя сестру, Тэхён вытянулся и посмотрел колючим взглядом на девушку.       — Нет, — резко и неожиданно для всех ответила Аёнг, собирая волю в кулак. — Но какой мне резон выступать тренажером для твоих извращенных игр? Выбери другую, — она рукой ткнула в толпу, — вон там океан желающих прикоснуться к «прекрасному», а тут тебе нечего ловить.       И в глазах Тэхёна вспыхнул гневный огонек. Если бы она знала его дольше пяти минут, то смогла бы сказать, что это был не только огонь злости, но ещё и азарта. Он хотел поскорее поставить её на место.       — А если найду резон — согласишься быть тренажером или всё-таки боишься? — он снова покрылся едкой коркой.       — Ты сначала попробуй его найти.       — Один поцелуй — одно желание, сойдёт?       Аёнг чувствовала, что предлагал он гораздо больше, чем она могла унести. Она понимала, что будь на его месте Чимин, то всё бы именно так просто и было, но Тэхён из другого теста. С ним надо было играть только на своих правилах. Аёнг, задумчиво толкнулась языком в щеку и шумно выдохнула.       — Ладно, — взмахнула она руками, расправляя складки на юбке, — но это будет не желание. Я буду давать тебе задание, которое ты будешь выполнять в течение недели. В конце срока, если успешно справляешься, тебя ждет поцелуй. Если нет — автоматический проигрыш в споре.       — Мы так и за тысячу лет не справимся, — попытался возмутиться Тэхён, но столкнулся с решительным взглядом девушки и задумчиво прикусил губу.       — Либо так, либо никак, — равнодушно отчеканила Аёнг.       — Хорошо, — поднялся с дивана парень, подходя к ней ближе и отодвигая Харин со своего пути. — Тогда я буду решать как, когда и где мне тебя целовать, договорились?       — Ладно, но задания будешь делать постоянно. Если на первой неделе задаю таскать мне цветы каждый день под окна, ты таскаешь их и во вторую неделю, и в десятую. Доступно объяснила?       — Согласен, — выпалил Тэхён, довольно сжимая ладонь девушки в своей. — Закрепим наш спор?       — Чимин, — подала голос Харин, — разбей.       Пак шумно поднялся со своего места, пока Аёнг внимательно разглядывала лукавое лицо Тэхёна — тут что-то было не так. Она предчувствовала беду, что-то болезненно жгло затылок и грудину.       — Не надо, — отмахнулся от друга Тэхён, — я сам.       Что сам?       Аёнг не успела как следует удивиться, спросить, оттолкнуть или сбежать, в конце концов. Влажные от выпивки губы Тэхёна прильнули к её губам на короткое мгновение, которое показалось вечностью. Она могла только думать о том, что видела на полках ванной комнаты жидкий антисептик, который можно легко влить в себя и тщательно промыть им свой рот.       — Первое задание: ещё перед входом в аудиторию на каждую свою первую пару у меня в руках должен быть стакан с горячим кофе, — Аёнг уже минут пять терла ладонью губы, хорошо хоть плеваться перестала.       Глаза её сузились в изучающем прищуре, она всё ждала, когда же Тэхёна разорвет. Вот уж чего-чего, а извлечь хоть когда-нибудь пользу из болтовни Харин Аёнг надеялась меньше всего. Именно сестра Кима дала пинок под прелестный зад Ку своим: «У моего братца кровная вражда с будильниками, он ни разу раньше одиннадцати не вставал».       Ожидаемой яростной реакции так и не последовало, поэтому девушка ощущала себя максимально не отомщенной за варварски украденный поцелуй. Ужасно хотелось топнуть ногой и завизжать от гнева, но предаваться истерике прямо на глазах у Тэхёна было бы ещё хуже, чем пойти на попятную в споре.       — Кстати, я опоздала на формирование расписания, поэтому у меня в неделю из пяти — четыре пары первые, — и довольная улыбка, когда тэхёновские глаза всё-таки расширились на секунду в неподдельном ужасе.

***

      В понедельник утром Аёнг, стоя в коридоре университета, поправляла очки и мысленно разделывала Тэхёна на кусочки. В своей голове она уже праздновала победу и на это был целый ряд причин.       Первая причина: Тэхёну физически было трудно вставать рано, а это означало, что он точно продолбается ещё на этапе первого задания.       Вторая причина: ещё прошлым вечером Харин отбила подруге смс-ку, в которой сдавала своего брата с потрохами: «Орёл упорхнул из клетки тусить с Чимином». Если бы он и вернулся домой, то после вечеринки вряд ли смог бы подняться к началу второй пары, не говоря уже о первой, но Тэхён не вернулся — об этом Харин сообщила рано утром.       Третья причина: если следовать всем правилам теории вероятности, даже палка иногда выстреливает, а Тэхён и подавно мог сотворить чудо и явиться вовремя, но делать это на протяжение всех пяти дней? Никогда.       Победа была буквально в пятнадцати минутах от Аёнг. От одной только мысли о закрытой сессии без зубрежки она сладко потянулась, блаженно прикрыв глаза. За торопливым щебетаньем Харин о том, как она все выходные сталкерила Намджуна в соцсетях, Аёнг не сразу услышала шумный топот в коридоре и томные девичьи вздохи. Она продолжала довольно улыбаться с закрытыми глазами, смакуя на языке победу и постукивая носком белых конверсов по полу, пока в нос не ударил горьковатый запах кофейных зерен. Девушка машинально открыла глаза и тут же споткнулась взглядом об взмыленного Тэхёна.       Теория вероятности, какая же ты всё-таки беспощадная сука.       — Ты., — её удивление упало в пластиковый стаканчик с теплым кофе, даром, что не расплескалось обжигающими каплями на оливковую кожу тэхёновских рук. А так хотелось.       — Я извиняюсь, Аён-а, завтра будет кофе из кофейни, а не из аппарата, — затараторил, запыхавшийся Тэхён, который по ощущениям целый марафон с этой несчастной тарой пробежал. — Сегодня очень торопился, потому что отвык уже от ранних подъемов, — презрительный смешок Харин дарил хоть какую-то надежду, что он не отвык, а банально не умел вставать рано и случившееся сегодня совпадение. Тот самый выстрел палки раз в год. — Я исправлюсь, Аён-а.       Он вложил в её руку ещё теплый стакан, запечатывая свои слова вежливым поклоном. Аёнг только и смогла, что жалобно вытряхнуть из себя:       — Аёнг.       — А?       — Меня зовут А-ё-н-г, а не Аён.       — Прости, я запомню, — и тут произошло нечто исключительное: Тэхён подорвался вперед и оставил влажный след своих губ на щеке, тут же скрываясь в лабиринте коридоров.       — Аху… — закашлялась Харин, — обалдеть просто. Надо срочно звонить в зоопарки.       — М-м? — казалось, что Аёнг потеряла дар речи онемев изнутри.       — Говорю, надо в зоопарки звонить, чтобы пожертвовать им на похороны слонов, — Харин замолчала на несколько минут, переваривая увиденное, и потянула подругу за рукав толстовки. — Ты собираешься с этим что-то делать? Не боишься проиграть?       — Это только понедельник, — зашипела ожившая Аёнг, с размаху выбрасывая стаканчик в мусорное ведро, — ещё посмотрим.       На пару она опоздала ровно на семь минут, которые потратила в туалете, оттирая пальцами щеку, где химическим ожогом алел поцелуй.       Во вторник Тэхён действительно притащил американо из кофейни, в среду это была карамельная бурда из уличного вагончика с кофе и снеками, в четверг сезонный латте с печенюшкой из Старбакса. В пятницу Аёнг надо было к третьей, поэтому она хорошо выспалась и даже не смогла как следует разозлиться на Тэхёна, когда обнаружила, что он её ждёт. Не она привычно зависает в коридоре с Харин, не пробирается украдкой в университет, а он вылавливает её на крыльце, а именно ждёт возле аудитории.       — Держи свой лавандовый раф, — белоснежный стаканчик без опознавательных знаков кофейни был благополучно вложен в руки, только вот Тэхён не спешил в обычной манере скрыться в лабиринте коридоров.       — Ещё что-то? — раздражение уже начинало медленно закипать внутри неё, но пока ещё крышка не начинала бренчать от бурления.       — Нет.       — Тогда чего стоишь или у тебя окно?       — Нет, у меня тут пара.       — Тут? — задохнувшись гневом, Аёнг ткнула в дверь аудитории, в которой должна была начаться лекция по культурологии.       — А почему бы и не да? У меня оставался один предмет на выбор. Все знают, что профессор Кан ненавидит экзамены и предпочитает выставлять оценки автоматом, — тщательно разжевал ей Тэхён, что даже и не подкопаешься. — Или мне нельзя, Аён-а?       Кстати, имя её он так и не запомнил или же попросту издевался. Аёнг ставила на второй вариант, потому что каждый раз у него на лице появлялась нечитаемая улыбка, после которой девушка ещё долго не могла отмыться. Ощущение было, словно она пальцы во что-то сладкое и тягучее совала — липко, неприятно и отмыть почему-то даже с мылом нельзя.       — Можно, мне-то что? — буркнула Аёнг, заходя в аудиторию и прижимая к себе ещё горячий стакан.       Она осмотрела нестройные ряды парт — все заняты, кроме одной единственной. Чтоб она ещё хоть раз решила перед парой по культурологии поспать подольше. Да ни в жизнь!       — Сядешь со мной? — тяжелый голос резанул ухо слишком глубоко, прям до самого мозжечка.       — Я лучше на шею профессора Кан сяду, чем с тобой за одну парту, — фыркнула девушка.       — А если предложу взамен что-нибудь?       — Что?       — Можешь ужесточить задание.       Будь в Аёнг хоть капля трезвого рассудка, она никогда бы не повелась на такую откровенную провокацию, но в ней были только неразбавленный гнев и азарт, которые в связке с Тэхёном приводили к катастрофе. Всё в ней кричало и мигало ядовито-красными огнями: «Опасно!», а в противовес появился отчаянный и смелый голосок: «Рискни». В конце концов, палка могла выстрелить даже пять раз подряд, но шесть или семь — невозможно.       — Хорошо, — губы расплылись в сладкой ухмылке, — ты будешь носить мне кофе и в выходные на работу. Мой рабочий день начинается в восемь тридцать утра.       Для Аёнг полчаса не критичны, а вот для Тэхёна, который пять дней подряд себя ломал… Вот он — её реальный шанс одержать досрочную победу ещё на первой неделе, не дойдя даже до одного поцелуя из десяти.       — Ладно, — Тэхён отзеркалил её улыбку, — договорились.       Довольный собой он уселся на стул, предварительно отодвинув один для Аёнг. Девушка непроизвольно сморщилась на этот жест, но все-таки села, с громким звуком кидая на стол рюкзак с учебниками. Она потом себя отругает за эту слабость, а сейчас ей было необходимо хоть как-то выразить свой протест.       — А теперь расскажи мне, почему ты меня так ненавидишь, Аён-а, что мне приходится все вопросы с тобой решать только с помощью бартеров?       — Аёнг, Тэхён, меня зовут А-ё-н-г, — отчеканила девушка, закатывая глаза и предвкушая самую прекрасную лекцию на свете.       Всю пару Тэхён взывал к совести и гуманности Аёнг, мол нельзя вот так с порога к незнакомому человеку ненависть испытывать — «Ну, Аён-а, я ж тебя даже спас от падения, за что ты так со мной?». Давил на человечность, ибо видно же сразу, что она хорошая, дружелюбная и милая, только вот это всё к кому угодно — даже, мать твою, к Чимину — только не к Тэхёну, и это крайне обидно — «А нам ведь, Аён-а, с тобой десять раз целоваться и первый уже не за горами». Ломал через узколобость, потому что она со своей аллергией на мужиков всех под одну чонгуковскую гребёнку гребла, а особенно Тэхёна — «И это обидно, меня-то ты не знаешь». Одним словом пытался подружиться. Да, делал он это своеобразно, мягко говоря, но как мог. И будь она хоть на грамм умнее, то продолжала бы стоять на своем, но он бил аккурат по болевым точкам — стальной корпус поддался коррозии.       Аёнг почти смирилась с его растянутым и бархатным «Аён-а», обменялась с ним номерами телефонов для удобства и даже, простигосподи, пообедала с ним, с Харин и Чимином за одним столиком. Вообще-то, она этого признавать ужасно не хотела, но Тэхён оказался вполне себе адекватным. Немного с придурью, немного с закосом под очень сурового, плохого парня, от которых матери пытаются спасти своих дочерей, но в целом Тэхён — живой, смешливый и приятный. А потом он приперся в субботу за десять минут до открытия книжного с кофе собственного приготовления и сломал всё хорошее впечатление.       Харин уже в шутку откладывала деньги ей на памятник, потому что вот она — Ку Аёнг — смогла сделать то, что не получилось ни у родителей, ни у самой Харин, ни у системы образования. Аёнг же тем временем с ужасом предвкушала предстоящий поцелуй.       taehyung: «мне кажется или ты сейчас медленно скатываешься под прилавок от ужаса, что завтра тебе придется целоваться со мной?»       Вот как? Как он это сделал, как смог прочитать её за такое короткое время?       Пальцы просверлило желанием напечатать ему противную и гадкую колкость. Например, что целовать его это примерно тоже самое, что держать во рту устрицу, или она с большей радостью бы поцеловала жабу, которая никогда не превратится в принца. Всё это ложь, подлая и гниющая внутри неё ложь, потому что Аёнг отчетливо помнила вкус его губ, и там не было ничего противного. Не хотелось его оттолкнуть, не хотелось зачесаться или задохнуться в приступе аллергии. И это было самое страшное. Потому что это неправильно — она любила Чонгука, болела по нему и страдала. Потому что два года отношений нельзя вот так легко залатать мимолётным поцелуем.       koo: «ещё раз, и я тебя заблокирую»       taehyung: «за что?»       koo: «за сталкерство»       taehyung: «я просто хотел сказать, что я не животное какое-нибудь — не сожру тебя. будь чуть добрее, я буквально ломал себя всю неделю и заслужил награду. ты так не думаешь?»       koo: «если ты на первой неделе ломал себя, представляешь что с тобой будет на десятой? может лучше сразу сдашься?»       taehyung: «ни за что»       В воскресенье на работу в книжный магазин Аёнг шла, как на плаху, нацепив траурную черную толстовку, шорты с мартинсами и чокер из множества цепочек. На лице с помощью наставлений Харин она соорудила боевой раскрас в тёмных тонах, а акцент был сделан на вишневых губах в тон надписи на толстовке: «speak less — fuck more»*. Она, как могла, старалась создать отталкивающий образ девушки, которую не захочется целовать.       Своеобразное читерство на удивление сработало: Тэхён вручил ещё одну термокружку с самодельным кофе и был таков. Аёнг выдохнула и только чудом не сползла по стеночке от облегчения и того, как дрожали коленки. У неё в запасе было ещё полчаса до открытия и первое, что она сделала — смыла макияж в уборной. Закончив с процедурами, девушка спряталась за прилавком и снова выдохнула, а потом перешагнула через себя и глотнула кофе. Вчерашний она вылила, предварительно уточнив у Харин точно ли его готовил Тэхён. «Сам встал, сам приготовил, сам выбирал кружку аж десять минут» — пришло в ответ. Не то, чтобы Аёнг было противно пить кофе Тэхёна, но вдруг он решил отравить? С него не убудет, в конце концов.       Кофе на вкус оказался пряным с мускатно-коричными нотками и в самом конце язык обжигало жгучим кайенским перцем. Стоило признать, что паршивец готовил офигенный кофе. Аёнг тоскливо цокнула языком, смакуя напиток, и вздрогнула, когда каток пиликнул.       taehyung: «я не забыл»       Он опять читал её мысли, прибавляя громкости страхам, и это уже не удивляло, не пугало, но все-таки неприятно царапало затылок.       taehyung: «я просто хочу это сделать на своих правилах, раз ты мне задания раздаешь»       koo: «кстати, задание номер два: запишись в клуб фотографии и прими непосредственное участие в фото-охоте. она начинается со вторника, но один день я тебе прощу».       Ей не надо было быть рядом с Тэхёном, чтобы почувствовать, как он в этот момент вздыхал тяжко. Она опять воспользовалась дружбой с Харин, чтобы узнать его слабые места и превратить в свои сильные. Аёнг узнала, что Тэхён очень любит фотографировать и также сильно не любит выкладывать на суд свои снимки, кроме стандартных отшлифованных селфи. Аёнг продолжала надеяться, что чем больше будет давить на его слабые места, зажимая в рамках зоны дискомфорта, тем быстрее он сдастся.       Но…       taehyung: «хорошо, я сделаю это ради тебя, аён-а».       Новый глоток кофе встал комом в глотке — ни вздохнуть, ни протолкнуть дальше по трахее в пищевод. То ли дело было в этом пресловутом «ради тебя», потому что Чонгук её всегда этим тыкал: «я ради тебя освободил выходной, а ты не можешь оторваться от учебы», «я ради тебя согласился пойти на этот дурацкий комик-кон, а ты не можешь на свидание платье одеть», «я ради тебя <подставить нужное>». То ли её все-таки бесило, что он не мог запомнить её имя. Аёнг с размаху отбросила телефон в угол прилавка, а кружку со звоном кинула в раковину на кухне.       Рабочий день тянулся непривычной каторгой. Вместо обычного покоя, который ей дарила механическая работа в книжном «переставь-убери-рассчитай», внутри Аёнг копилось и чахло раздражение. Именно поэтому, когда она захлопнула за собой дверь в магазин и увидела Тэхёна, то даже не испугалась и не подумала о каких-то там поцелуях.       — Знаешь, Тэхён-ши, — сквозь зубы начала девушка, зажимая пальцами рукава толстовки, — попробуй как-нибудь на досуге делать что-то для себя. Не ради меня, не ради дурацкого спора, который никому не нужен на самом-то деле. Просто так совпало: встретились два барана и не смогли расцепиться, так попробуй вычленить из этого что-то полезное для себя.       Она не контролировала ни себя, ни свой язык. Аёнг, словно весь день только и занималась тем, что перерезала себе тормозные шланги. Шлюзы, невысказанных слов обиды в сторону Тэхёна и не только, благополучно открылись и не желали теперь закрываться.       — Не тупи, Тэхён-ши, не делай этого ради меня, потому что мне это даром не нужно, — шипела Аёнг. — Я не просила об этом, ясно?!       Градус обиды достиг пиковой отметки на термометре, дальше цифр уже не было. Она понимала, что повысила голос и задела совсем не того человека, которого представляла перед собой. Она знала, что эти слова, которые с такой силой тащила из себя, были запоздалым ответом на: «я ради тебя согласился…», «я ради тебя освободил…», «я ради тебя отказался…».       За всеми своими переживаниями Аёнг не сразу заметила, как Тэхён преодолел расстояние между ними и сгрёб её в охапку. Он поцеловал её напористо, но осторожно. Пробовал на вкус её обиду, скользя языком по нижней губе. Длинные пальцы вжимались в затылок, по-хозяйски притягивая ближе к себе, тонкие ободки колец приятно холодили кожу.       Аёнг, раскуроченная старыми обидами, неожиданно для себя поддалась и ответила, приветливо раскрыла губы, впуская его язык внутрь и вовлекаясь в поцелуй. Она захотела отдать то, что он пытался забрать — обиду, давно сгнившую и застывшую почти в камень. Они пробовали друг друга, сплетались языками, пальпировали подушечками пальцев затылки и плечи. Забирали и отдавали что-то ненужное, мешающее вздохнуть поглубже. Не такой поцелуй она предвкушала, не такого ждала, не этого боялась.       Реальность оказалась ещё хуже, ведь Ку Аёнг понравилось целовать Ким Тэхёна. «Хуже этот день уже не может стать», — с тоской подумала девушка, неосторожно кусая его за нижнюю губу.       — И да, Аён-а, я люблю и умею делать что-то для себя. Например, я поспорил с тобой для себя, — сдавленно прошептал Тэхён, деля один вдох на двоих, он всё ещё удерживал её затылок пальцами. — А сейчас я понял, что ни за что не сдамся и продержусь до конца тоже для себя, потому что мне нравится целовать тебя.       Нет, хуже этот день все-таки смог стать.

***

      Со вторым заданием Тэхёну было проще справляться в то время, как первое продолжало напоминать о себе внезапными отключками где угодно. В тот понедельник он смог явиться вовремя только лишь из-за того, что в воскресенье предусмотрительно запретил себе ложиться спать вообще и Чимину наказал следить за этим. Дальше ломать свои биологические часы стало проще, если не обращать внимание на постоянное желание спать.       — Может сдашься? — подначивал его Чимин, когда они ожидали свой кофе в Старбаксе. — Зачем оно тебе надо, Тэхён-а?       Он по сто раз на дню слышал снисходительное «может сдашься?» то от Харин, то от Чимина, то от себя самого. Он не мог толком объяснить зачем ему этот спор с девчонкой. Может, чтобы поставить её задиристую натуру на место, а может, потому что на уровне чувств понимал: Аёнг — это его, для него. Тэхёну не надо было с ней разговаривать, чтобы понимать её. Он всё подмечал через поступки, читал её между строк. Она очевидно тоже легко его считывала, раз продолжала держать такую дистанцию. Только вот Аёнг не знала — Тэхён мир разрушит, но своё получит. Он умел ждать, умел терпеть и подстраиваться, не зря же свершения мести для Харин он ждал столько лет. И тут был готов подождать.       Ближе к середине второй недели Аёнг начала ослаблять оборону: к утреннему ритуалу с кофе добавилась пятиминутка общения, смс-ки становились всё дружелюбнее, на вопросы всё чаще появлялись ответы, а вечерние телефонные разговоры, во время которых они выбирали лучший снимок для фото-охоты, затягивались до глубокой ночи. Они даже дали друг другу определение: партнер по спору. Тэхёну нравилось страшно.       Будучи зараженным синдромом отличника, он никогда в отношениях с девушками не был расслаблен. Всегда был готов отдать больше, чем его просили, чтобы потом было не стыдно бросить холодное «Мы не подходим друг другу». С Аёнг было комфортнее, возможно из-за её пацанского образа, возможно из-за того, что она не старалась быть кем-то другим рядом с Тэхёном. Не выпячивала свои положительные стороны, не натягивала фальшивые улыбки, не говорила тонюсеньким голосом «Оппа, ты такой красивый».       Аёнг была честной в своей неуверенности в себе, в своем подсознательном страхе перед ним, в своем любопытстве, которое её толкало всё ближе к краю пропасти.       В воскресенье, когда он всучил ей четырнадцатую по счету кружку с кофе, Тэхён решил побродить по магазину, в котором она работала. Ему нравились стеллажи, набитые книгами под завязку, нравились пылинки, которые можно было разглядеть в свете солнечных лучей, но больше всего ему нравилась Аёнг. Нескладная Аёнг в джинсовых шортах с завышенной талией и кофте с кричащей надписью «fuck off» простым шрифтом. Ему нравилась Аёнг, которая акварельной кляксой расплывалась между шкафов с книгами в своих черных чулках и громоздких ботинках с ядовито-желтыми шнурками.       До начала рабочего дня оставалось десять минут. Пять из них Тэхён потратил, чтобы прикинуть слепые зоны камер наблюдения и с удовольствием отметить: центральный проход между стеллажей не было видно.       Он навис над ней, вскидывая руку, словно собирался достать книгу с верхней полки, а сам резко развернул девушку к себе, вдавливая её позвонки в выступающий край шкафа. Пальцами обнял шею, кончиками путаясь в волосах, чтобы большим было удобнее очерчивать линию челюсти. Она смотрела на него не так, как смотрит добыча на охотника, и это немного пугало, но больше подстегивало. В этот раз он поцеловал её без намерения разозлить, как это было на вечеринке, когда они закрепили спор, и не собирался забирать её протухшую обиду на другого человека, как на прошлой неделе. В этот раз Тэхён целовал тягуче, наслаждаясь пряным вкусом от кофе. Он пробовал, какой Аёнг может быть без привязки к прошлому.       Она была податливой, сдавленно простонав ему в рот, словно ждала от него именно этого. Только Тэхён совсем не был готов к такому повороту. Он предвкушал, как зажмет её меж стеллажей, застанет хоть на секунду врасплох, чтобы щеки покрылись румянцем. Воображал в своей голове, как она будет отпихивать его своими маленькими ладошками, но он точно не ожидал, что она не стесняясь застонет, потянется вперед и вытащит вилку из розетки его самоконтроля.       Тэхён утробно зарычал, оттягивая её губу на себя и не замечая, как поцелуй из тягучего и дразнящего превратился в настоящую пытку. Аёнг пальцами натянула волосы на его затылке, пока он ногтями царапал нежную кожу под её футболкой. Рука с шеи медленно съехала к бедру, подхватывая его и закидывая ногу на полку противоположного шкафа, чтобы ему было удобнее сминать кожу между чулком и краем шортов. Тэхён оставлял мокрые следы на подбородке, опускаясь всё ниже, пока Аёнг хватала воздух губами, а пальцами цеплялась за его плечо.       Он чувствовал, как его крыша начинала подтекать, но остановиться уже не мог. Кусал и зализывал, вдавливал её сильнее в корешки книг с классической литературой восемнадцатого века. Аёнг почти хныкала, но вместо того, чтобы оттолкнуть охотно прижималась к нему, елозя тазом по его паху. В узких джинсах, что он так опрометчиво сегодня надел, становилось ужасно тесно и неудобно. Пальцами давил на ягодицу, давно проникнув под плотную ткань шорт. Тэхён зубами оттянул ворот кофты и оставил на ключице метку болезненно фиолетового цвета.       Тэхён уже сдался и перестал хвататься за здравый смысл, проведя ребром ладони по плотной ткани между ног и вытряхивая из неё глухой стон. На губах расползлась совсем нездоровая улыбка, которую он тут же прикрыл поцелуем. Он обхватил язычок молнии, когда колокольчик над дверью брякнул, оповещая о первом посетителе, неловкости и стыде.       И всё-таки щеки у неё покраснели, хоть она и вырвалась быстро, поправляя одежду.       Харин была не права: Аёнг не из тех бойких девочек с богатым внутренним миром, Аёнг — неконтролируемое стихийное бедствие с темными желаниями и отсутствием тормозов. Бедствие, которое спрятали под покровом из острот, норм общества, заложенных в детстве, и смешных футболок. Аёнг была в точности, как Тэхён, и теперь он ни за что в жизни не хотел проигрывать в этом споре. Хотя бы потому что он из тех стихийных бедствий, что поглощали других таких же.       koo: «твое третье задание: взять ответственность за живое существо. возьми из приюта на передержку собаку».       И Тэхёну стало смешно и дурно одновременно, когда он прочитал сообщение, сидя в гостиной у себя дома. Харин выгнула бровь в немом вопросе «ты с катушек слетел или да?». Тэхёну было смешно, потому что он теперь на сто процентов уверен в том откуда ноги росли у его заданий, а рычагов давления на сестру у него было завались. Дурно стало, потому что Аёнг очевидно решила сломать его через нехватку сна. Он и без собаки каждое утро вставал критически рано для своего организма, а теперь предстояло вставать на полтора часа раньше, чтобы погулять с животным. И всё-таки он ощутил подрагивающее внутри предвкушение от предстоящей победы.       В понедельник Тэхён демонстративно при Аёнг открыл сайт собачьего питомника в Каннаме, позвонил туда и предупредил о скором визите. Аёнг скептически закатила глаза, но согласилась поехать вместе с ним. О случившемся в книжном никто из них так и не заговорил, старательно делая вид, что ничего не произошло. Рядом с ними щебетала Харин, которая кажется начала ломать оборону Намджуна, и они планировали пойти на первое свидание.       — Онни, — ласковым голосом протянула Аёнг, скользя пальцами по плечу подруги, — ты же понимаешь, что Намджун не из тех парней, к которым ты привыкла? Намджун про серьезное — про чувства.       — А я по-твоему сухарь какой-то что ли? — девушка схватилась за грудь в притворной обиде.       — Нет, — хихикнула Ку. — Просто, тебе стоит ему открыто сказать о своих намерениях, будь с ним честной.       — А чего ты так печешься о каком-то Намджуне? — буркнул Тэхён, скролля инстаграмовскую ленту.       — Ничего. Намджун друг моего крутого оппы, — буднично объявила Аёнг, пока её партнер по спору старался не выронить свой телефон от шока. То самое пресловутое «оппа», которое Тэхён так ненавидел в других девушках, прозвучало из уст Аёнг и не к нему. Она прикрепила сладкий ярлык не к нему, а к какому-то левому чуваку.       — Оппа? — сорвалось хрипом из Тэхёна.       — Ну да, Юнги-оппа — мой сосед, крутой музыкальный продюсер и самый прекрасный человек, — с мечтательной улыбкой пояснила девушка.       Тэхёна, кажется, первый раз в жизни укололо ревностью. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы она называла оппой только его и говорила именно о нем с такой улыбкой, а не о каком-то далеком Юнги. Он чуть поднял голову, вдохнул спертого университетского воздуха, вспоминая, что они всего лишь партнеры по спору и в это определение явно не входило ничего больше обычной дружбы, заданий и десяти поцелуев.       — Ясно, — выдохнул Тэхён, блокируя мобильник и кидая его в карман джинс. — Пойдем, Харин-а, а то опоздаем на занятия. Я ещё плохо ориентируюсь тут, поможешь найти аудиторию.       Померанского шпица, которого Тэхён выбрал в приюте вместе с Аёнг, он назвал Ёнтаном. Маленький пушистый комок был жадным до хозяйского внимания электровеником. Ласковый до одури и такой же общительный пёс практически требовал, чтобы Тэхён был рядом: чесал за ушком, кормил, выгуливал и воспитывал. Тэхёну нравилась такая безусловная любовь к себе, поэтому он даже с какой-то радостью вставал раньше обычного, чтобы выгулять Ёнтана.       К концу недели он начал замечать, что в ранних подъемах были свои плюсы — он стал успевать больше, голова перестала ныть от ненормированного сна, а синяки под глазами почти исчезли. Жизнь Тэхёна преломлялась под заданиями, наполняясь приятным порядком. Даже Харин с явно пошатнувшимся, но всё же хлипко держащимся скептицизмом ему заявила:       — Неужели, Аёнг структурировала хаос?!       Тэхён демонстративно отмахнулся, про себя отмечая, что да — структурировала. И он был готов и дальше продолжать подстраиваться, обтекать её острые углы, но все-таки совпадать с ней, чтобы Аёнг рядом с ним было комфортно. Он не хотел рассматривать природу этого стремления, боясь натолкнуться там на колючую правду. Четко структурированный хаос дал трещину в четверг, когда Аёнг объявила, что их группа уезжала на выходные в пригород Сеула в деревню, изучать особенности диалекта местных.       — Присылай мне видео с Ёнтаном утром и вечером, а поцелуй заберешь в понедельник. Договорились?       — Да, — он снова это делал — подстраивался под её острые углы, несмотря на то, что в груди что-то лопнуло. Кажется, это были его пустые надежды. — Мы договорились, Аён-а.       Пятничным утром они встретились не возле аудитории, в которой проходило занятие по культурологии, а на автобусной остановке. Толпа начинающих филологов слишком активно для восьми утра гудела, и Тэхён непроизвольно сморщил нос, протягивая вместо кружки целый термос с кофе. Ёнтан задорно тявкнул, продолжая тереться лбом о девичьи ноги. Аёнг хихикала мило, улыбаясь аж деснами, и чесала довольного пса. Тэхёну вдруг захотелось также. Можно убрать из цепочки задорное тявканье, но оставить этот смех и почесывание.       — Вот ты где, Ку, — сдавленно выдохнул парень в кислотной куртке, размера на два-три больше, чем он сам. Он только что вырвался из плотного кольца студенток и, судя по съехавшей на бок шапке, яростно отбивался от них. — Я тебя потерял.       Улыбка у парня была такая солнечная, что внутри Тэхёна всё свело судорогой. Хуже стало, когда он положил руку на плечо Аёнг, вдавливая её в мякоть куртки. Тэхён уже было открыл рот, чтобы возмутиться или съязвить что-нибудь, но Ёнтан его опередил, накидываясь на ноги паренька с яростным рыком.       — Простите, сонбэ, — она смущенно опустила взгляд на асфальт, игнорируя злого до чертиков Ёнтана и такого же хозяина. — Я собиралась подойти, но вас окружили ребята и потом, — девушка неловко ткнула в Тэхёна, — знакомый пришел меня проводить.       Зна-ко-мый. Тэхён пробовал определение на вкус, крутил на языке, разминая и раздавливая его о верхнее нёбо, чтобы желчный сок разъел всю полость.       Знакомый, блять.       — Ким Тэхён, — протянул руку парень, натягивая дружелюбную улыбку, с одной только целью, чтобы этот гребаный сонбэ в кислотного цвета куртке, наконец, убрал свою руку с плеча Аёнг.       — Чон Хосок, — рукопожатие вышло слабым, но желаемого Тэхён все-таки добился — Чон Хосок прекратил обнимать Аёнг.       Дальше последовал стандартный набор вопросов: «кто ты?», «с какого факультета?», «давно знакомы?», «а ты зачем с детишками едешь?», «нравится аспирантура?». Диалог был обычным, но Тэхёну казалось, что он на олимпиаде по фехтованию, только вместо шпаги у него швабра, да и оборона у него так себе. Хосок со всех сторон был хорош — отличник с прекрасной репутацией, лучший в университете танцор, и он нравился Аёнг. Она с ним улыбалась смущенно, но открыто, прятала лицо в ладонях и хихикала, когда он шутил несмешно. И она его не боялась.       — Ладно, я пойду, — Аёнг шлепнула ботинками по асфальту. — Задание пришлю смс-кой, вечером жду видео с Ёнтаном.       — Окей, — улыбнулся Тэхён, ломая себя под её острый угол. Если ей было комфортно рядом с Хосоком — он был готов стерпеть. Как-нибудь потом с самим собой договорится, вывезет этот спор и его последствия в виде клейма «знакомый», даже не партнер по спору.

***

      Аёнг, казалось, что она не в обучающую поездку отправилась, а в отпуск. Мысли проветривались морским воздухом и жирными от своей прямоты шутками однокурсников. Люди в деревне были общительными и гостеприимными, накормив студентов местными продуктами. Ку почувствовала легкую усталость, лишь когда после душа упала на кровать в своей комнате. Она бегло просмотрела сообщения от Харин, которая не могла выбрать наряд для предстоящего свидания с Намджуном, а потом ткнула на сообщения от Тэхёна. Ёнтан на видео активно перебирал лапками по плиточной кладке сквера, на заднем фоне был слышен смех Чимина и… девичий.       У Аёнг онемели пальцы, а затылок будто огрели чем-то тяжелым. Окно диалога в какао расплывалось, пока девушка перемалывала собственные мысли с чувствами в муку. Внутри что-то дребезжало, словно оповещало о надвигающейся катастрофе. Она кое-как разглядела время, когда было отправлено видео, прикинула, что с того момента прошло уже пару часов и писать ехидное «приятного вечера» уже бессмысленно. В конце концов, если Тэхён был с Чимином и девушками, то скорее всего за эти два часа они успели окончательно раствориться в веселье, а значит сообщение будет прочитано в лучшем случае утром. Пустая трата эмоций и яда.       Аёнг ведь не будет…       koo: «ёнтан — милаш, чимину и подругам привет»       … писать ему сейчас.       Она даже не успела себя отругать или попытаться позорно удалить треклятое сообщение, как новое толкнуло чат вверх.       taehyung: «хорошо проводишь время с сонбэ?»       koo: «а ты? они хоть симпатичные?»       taehyung: «не знаю, я не присматривался»       koo: «так иди рассмотри»       taehyung: «ты время видела? пока я до дома чимина доеду светать начнет. мне лень, давай, лучше попрошу его прислать мне их фотки?»       И у Аёнг в этот момент легкие воздухом наполнились, пальцы разжались, роняя телефон на грудь. Она продолжала жадно глотать воздух, ероша влажные волосы и растирая веки.       koo: «забей, мне неинтересно»       taehyung: «я даже за сотню километров чувствую, как ты врешь»       koo: «я блокирую тебя»       Аёнг неожиданно поймала себя на мысли, что лежа в кровати, она не думала о Чонгуке и это было не впервые, и каждый раз связано с Тэхёном. С тем самым Ким Тэхёном, в чью шею она впилась губами вместо «Привет, меня зовут Ку Аёнг». Почти за три недели Тэхён смог вытеснить собой Чонгука из её головы, заполнить каждую мысль и заставить органы чувств реагировать на любое его телодвижение. Аёнг настроилась на его волну, вклинилась в радио-поток и даже не заметила, как это произошло.       taehyung: «а как же ёнтан? он будет скучать»       koo: «ладно, живи»       Разве так можно? Она с Чонгуком два года встречалась, любила его сильно, планы с ним строила на дальнейшую жизнь, а потом это всё так легко смыло морской пеной двух недель с Тэхёном? Он ей, вообще, кто? Партнер по спору? Знакомый, которого немного неловко представлять своему сонбэ Хосоку? Аёнг заскулила в подушку, кусая наволочку. Сердце пронзило тупой болью с примесью чувства вины и ещё чего-то, что она не могла опознать.       taehyung: «ты сейчас вспоминаешь своего чонгука и задыхаешься от стыда?»       koo: «как? почему ты так чувствуешь меня?»       taehyung: «потому что ты такая забавно предсказуемая для меня, аён-а. всегда так очаровательно очевидна, даже на расстоянии, поэтому ты мне нравишься»       Что? Аёнг задохнулась, чувствуя странное и иррациональная волнение, перечитывая в третий раз «ты мне нравишься». Знакомые и партнеры по спору могут ведь так говорить? Сердце пропустило удар.       koo: «тебе во мне правда что-то нравится?»       taehyung: «скажи, ты просто в глаза долбишься или тебя твой сонбэ напоил, как меня чимин?»       koo: «он не мой»       taehyung: «хорошо, тогда — да»       taehyung: «мне нравится в тебе эта предсказуемость, нравится твой открытый и гибкий взгляд на мир. нравится, что ты стараешься найти баланс между собой «для всех» и собой «для себя». ты занимаешься самоанализом, стараясь найти компромисс с общепринятыми нормами и собственными желаниями. просто иногда потакай себе чаще, не всегда нужно быть одобренной обществом, чтобы чувствовать себя счастливой. понимаешь о чем я?»       koo: «вроде бы… да, понимаю»       taehyung: «если бы я был твоим парнем, то ни за что не отпустил бы тебя, аён-а. я бы мир под тебя подстроил, чтобы он совпадал с твоими желаниями. я не стал бы перекраивать тебя, как чонгук, а показывал, что желать чего-то другого, жить иначе, чем все — нормально. потому что ты достойна этого, хоть и сама не понимаешь. я бы помогал тебе выныривать со дна самоедтства»       koo: «и ты бы вытаскивал меня со дна, да?»       taehyung: «да, я бы вытаскивал, проводил воспитательные беседы и использовал любые доступные и одобренные законодательством методы промывания мозгов»       koo: «например?»       taehyung: «сначала я бы с тобой проводил разговорную терапию в стиле «ты охренела совсем уже, да? то есть я, просыпающийся по утрам с твоим именем в голове, для тебя шутка? думаешь, я бы стал встречаться, любить, засыпать с тобой, если бы не принимал полностью? ты что не уважаешь меня и мой выбор?». в общем, я бы использовал грязные приемы, чтобы заставить тебя почувствовать себя значимой даже в самой глупой твоей футболке с ананасом»       Пальцы Аёнг дрожали, она едва ли дышала, чувствуя с какой силой сердце билось в её груди, норовя протаранить реберную клетку. Она читала снова и снова, глотая строчки того, кто заполнил собой всё её сознательное и бессознательное. Уговаривала себя дышать и ни за что на свете не задавать ему тот самый вопрос, из-за которого подушечки пальцев зудели.       Ничего хорошего из этого не выйдет, — говорила она себе, — надо остановиться, пока совсем не поздно. Партнеры по спору и даже знакомые не спрашивают о таком. Обсуждение потенциальных отношений это уже ненормально для партнеров по спору, даже если один из вас очевидно пьян, а вторая кажется тоже, но не от алкоголя. Она знала, что если спросит, то скорее всего назад дороги не будет, но ей хотелось влезть ему под шкуру, пока он такой открытый и размякший от выпивки.       koo: «а если бы разговоры не сработали, тогда к чему бы ты перешёл?»       koo: «в теории, конечно» — откровенно слабая попытка оправдать собственное любопытство.       Она прикрывалась этим жалким «в теории», чтобы на утро не сгореть от стыда. Сгорит, но стоит быть честными до конца, она не могла не спросить. Перестала подстраивать себя, Тэхёна и их странный спор под трафарет «нормально» и просто поддалась собственным желаниям.       taehyung: «я бы перешел к сексу»       Сейчас у неё ещё оставался запасной выход, она могла бы спустить всё на тормозах отшутившись и закрыв диалог, но хотела ли? Внутри горячим сгустком рассекалось волнение. Предвкушение топило её воспоминания случившегося в книжном: запах Тэхёна, его утробное рычание в губы, горячие пальцы под шортами, фиолетовое пятно на ключице от его губ, которое сейчас стало желто-зеленого цвета грязи.       koo: «к какому? каким бы он был?»       taehyung: «это было бы похоже на то, что случилось в магазине, но жёстче. не в плане силы, а в плане ощущений и эмоций. я бы оттягивал момент, удерживал тебя долго на грани удовольствия, чтобы до ноющей боли в мышцах. целовал бы тебя долго, ещё дольше раздевал и ни разу не коснулся бы руками, только губами, зубами, языком. и тебе я бы тоже запретил касаться, связав руки»       Аёнг гулко выдохнула, глотая строки и чувствуя, как внизу живота всё натягивалось от напряжения и возбуждения. Ей казалось, что стоило только прикрыть глаза, и она смогла бы почувствовать его губы на своей коже. Она сама не заметила, как легко ввязалась в его игру слов.       taehyung: «я ласкал бы тебя так долго, чтобы ты уже была готова кончить, когда мои пальцы войдут в тебя. сперва я наслаждался бы твоей раскрытостью, жаром и влагой, замерев внутри тебя. смотрел бы на твои распухшие от поцелуев губы. я хочу смотреть на тебя, потому что тебя надо рассматривать долго с толком, с расстановкой. ты такая красивая, и я уверен, что на вкус ты сладкая. я бы попробовал тебя на вкус. я задел бы языком все чувствительные точки, чтобы ты стонала для меня. ты ведь хорошая девочка и сделаешь это для меня, аён-а?»       koo: «д.да»       Пальцы Аёнг жили отдельной жизнью, они гладили между ног, сквозь ткань белья, надавливали на влажный хлопок, чтобы до ожогов на нервных окончаниях. Она согнула ноги в коленях, широко раздвигая их и представляя там Тэхёна. На изнанке прикрытых век отпечатывалась картинка растрепанной макушки Тэхёна у неё между ног. И всё в этом было нормально, как надо, словно так создатель и задумывал изначально. Это было, блять, ненормально, но хорошо.       taehyung: «а потом я бы сжалился и помог тебе кончить, чтобы ты чуть размякла и расслабилась, а я смог почувствовать языком твой оргазм. я бы вошел в тебя резко, ловя твой стон протеста губами. это будет странно, если я скажу, что уже знаю: внутри тебя узко, горячо и охрененно?»       Да, это будет очень странно, но уже как-то поздно было думать об этом. Стоило сделать это ещё в самом начале, потому что партнёры по спору и даже обычные знакомые не помогают кончить, не просят стонать для них, даже в теории.       koo: «н-нет»       taehyung: «я бы натягивал тебя на себя плавно и медленно, смакуя каждую секунду, чтобы после набрать темп. наш секс был бы нетерпеливым, но ужасно тягучим. таким, чтобы ныло внутри всё, но останавливаться не хотелось бы до последнего».       Аёнг чертыхнулась, захныкав, и нажала на кнопку вызова — печатать одной рукой было крайне неудобно, когда пальцы второй отчаянно толкали тебя к желаемой разрядке.       — Пожалуйста, — тихо прохрипела она в трубку, — Тэхён.       — Пожалуйста что? — она слышала на том конце трубки такие же пошлые звуки, он делал тоже самое, что и она. — Ну же, Аён-а, будь послушной и скажи это для меня.       — Позаботься обо мне Тэхён-ши, помоги мне кончить, пожалуйста, — и в конце она не то заскулила, не то простонала громко и не стесняясь. По комнате разнесся скулёж, смешанный с хлюпающими звуками, в телефоне послышался рык.       — Твою мать, — зашипел Тэхён, стараясь дышать ровно. — Аён-а, покричи ещё.       И она закричала, потому что оргазм накрыл с головой. Бедра свело приятной судорогой, внизу всё пульсировало, пока долгожданное тепло раскатывалось по телу и прибивало к влажной от испарины простыни.       — Я так хочу сейчас тебя в себе, — сдавленно выдохнула Аёнг желаемое, прежде чем успела передумать. Она сказала то, что хотела. То, что на самом деле уже давно хотела сказать, но сдерживала себя. — Мы могли бы ведь это сделать, да? Я имею в виду, что мне очень нужно ощутить тебя у себя между ног. Они сейчас так широко разведены, и оргазм всё ещё не отпускает, сводит всё внизу.       И Тэхён с хрипом поймал свой оргазм. Аёнг наслаждалась его звуками в трубку, чувствуя, как того подбрасывает на самый верх, как и её секундой ранее. Они выравнивали дыхания несколько минут, приводя себя в порядок. Она слышала, как он шуршал салфетками в унисон с ней, облизывал пересохшие губы.       — И что же мы могли бы сделать? — немного вяло, наконец, произнёс Тэхён.       — Переспать? Нет, не так. Я имею в виду, мы могли бы заниматься сексом, — и Аёнг перешла на шепот, сжимая веки до психоделических кругов.       — А ты хочешь?       — Я тебя ненавижу, — фыркнула Аёнг, не понимая на что она вообще здесь надеялась. На какое, мать твою раз-так, понимание она рассчитывала? Что Тэхён, у которого задача расшатать её нервную систему, возьмет и без дополнительных вопросов согласится на секс? Ну да, ну да.       — Ты такая милая, когда бесишься, — хмыкнул Тэхён в трубку. — Мы могли бы, я согласен.       И Аёнг не понимала, честно говоря, что она сейчас делала и на что они оба подписались. Она просто очень хотела увидеть Тэхёна у себя между ног, посмотреть на его лицо, когда он кончает из-за неё.

***

      Дожить до понедельника для Аёнг оказалось вполне себе посильной задачей, несмотря на тянущее за жилы предвкушение чего-то волнительного. Дело было вовсе не в поцелуе или в том, что пару дней назад они с Тэхёном занимались секстингом. В происходящем абсурде появилось что-то неуловимо нежное с оттенками благодарности к человеку, от которого ещё три недели назад трясло так, словно в Сеуле десятибалльное землятресение.       — Выглядишь, будто тебя в этой деревне катком переехали или в море прополоскали, перепутав с бельем, — отчеканила Харин, с налетом осуждения разглядывая подругу. — Ты в споре проиграла или кимчи с утра скисшее оказалось?       — Почти, — вздохнула Аёнг, кусая нижнюю губу. — Я не могу придумать четвертое задание для Тэхёна. Я так далеко в будущее не заглядывала, надеясь, что его быстрее бессонница скосит, но он оказался живучим.       — Он просто хакнул свой режим, — фыркнула Ким. — Чимин сказал, он первые пару дней не спал, а потом просто вырубился в девять вечера и таким образом перестроился.       — Недооцененный гений, блять, — смачно выругалась Ку, чувствуя при этом облегчение.       — Стоит признать, что твои задания здорово влияют на него. Он перестал прятать свои фотки от всех, к нему вроде даже какая-то галерея обратилась. Плюс из-за Ёнтана он стал спокойнее и дисциплинированнее.       — Я вообще-то спор собиралась выиграть, а не в коуча по личностному росту превратиться, — закатила глаза Аёнг, дергая за шнурок на толстовке. — Нет! Так дело не пойдет, надо что-то посерьезнее.       — И что же? Даже я не знаю, что может пошатнуть Тэхёна, — округлила глаза Харин. В них отчетливо читалось искреннее сожаление, что она в тот вечер позволила ей ввязаться в этот спор. Могла ведь остановить, усмирив брата, но была уверена, что вдвоем они его сломят.       — Тебе не кажется, что у твоего брата слишком много свободного времени? — сладким голосом протянула Аёнг, заговорщически прищурив глаза.       — Что ты задумала?       — Он хоть день проработал в своей жизни?       — Нет, а зачем? Родители все наши хотелки выполняют, лишь бы мы не отвлекались от учебы, чтобы после занять подготовленные места наследников семейного бизнеса.       — Отлично, — хмыкнула довольно Ку. — Значит, займет своё место немного раньше.       Остальное время до первой пары Аёнг потратила на выяснение деталей про родителей, семейный бизнес и внутренние отношения семьи Ким. Оказалось, что отец у них был строгих и консервативных правил. Будь его воля отправил бы уже давным-давно своего единственного сына на работу, но запнулся ещё на этапе разговора с женой. Мать души не чаяла в своих детях, потакая почти любым их капризам, ко всему прочему отличалась максимально прогрессивными взглядами для кореянки её возраста. Так что Тэхён вил из неё веревки, прикрываясь занятостью на учебе, именно это и спасало его от скучной офисной работы.       — Не думаешь, что он от такой загрузки только быстрее вырубаться будет? — изогнула бровь Харин.       — Привычки формируются двадцать один день, так что он уже победил свой режим, — пожала плечами девушка. — Теперь надо заходить с другого края, лишая его комфорта.       — Я уже чувствую себя плохо, — насмешливо объявил Тэхён, вкладывая в руку Ку стакан с американо. — Что же ты придумала, Аён-а?       — Твоё четвертое задание: стажировка в семейной компании. Начни с низов, как и хотел твой отец. Рассматривай это, как тест-драйв того, что тебя ожидает после университета.       — Я так-то рассчитывал на магистратуру, степень MBA где-нибудь за границей и аспирантуру, — загибал пальцы Тэхён.       — Перевожу: он планировал тянуть резину до последнего, а потом банально задавить отца своими дипломами. Верно?       — Нуна, ты такая сообразительная, — с широкой улыбкой на губах сообщил Тэхён, ероша волосы своей сестры.       — Понункай мне тут ещё, — цокнула Харин, замахиваясь на младшего брата, — язык совсем не дорог? Доболтаешься, я попрошу Аёнг объявить оставшийся месяц месяцем молчания.       — Ой-ой, как страшно, — съязвил Тэхён, заливисто хихикая.       Аёнг оттолкнулась от подоконника и двинулась в аудиторию, когда Тэхён нарочно зацепил её ладонь своими пальцами. Казалось бы, такое легкое и ненавязчивое касание, а током её прошибло до самой черепушки. Центральная нервная система резко вспыхнула, обещая догорать максимально медленно и болезненно весь остаток дня. Масла в огонь добавляла мысль, что Тэхён ещё не забрал свою награду за прошлую неделю. Внизу живота вибрировало напряжение, губы пульсировали, а на висках проступала испарина: Аёнг ждала этого и одновременно боялась страшно, потому что подсознательно хотела почувствовать его губы на своих.       taehyung: «я не забыл про поцелуй. просто хочу, чтобы ты тоже немного помучилась от ожидания. я знаю — ты ждешь этого, аён-а, и это здорово»       Аёнг пялилась в экран мобильника, чувствуя жар на скулах. Как он это делал? Почему он так легко читал её, в то время, как она не могла подобрать верный код к его входной двери.       taehyung: «я имею в виду, что я тоже этого очень жду. жду, когда смогу поцеловать тебя, ведь ты такая вкусная. так бы и съел»       Аёнг не сомневалась: он сожрёт её и не подавится, тем более, что она сама ему дала на это добро. Более того, она хоть и бесилась где-то там в глубине души от его приторного «ты такая вкусная», но было глупо отрицать, что от «так бы и съел» низ живота приятно тянуло. Аёнг нервно жевала колпачок ручки, рисуя картинки того, как Тэхён её поцелует.       Как он это сделает?       Зажмет её под лестницей? Запихнет в пустую аудиторию, усадит на стол, чтобы вклиниться между ног? Может быть, Тэхён сделает это в спешке, жадно ловя её губы на перерыве вместо перекуса в столовке.       Как он это сделает?       Чувственно? Быстро? Покраснеют ли её губы? Заберется ли он пальцами под толстовку? Может быть, Тэхён поцелует её так, как не делал этого еще: нежно, аккуратно, без дополнительного подтекста, обычное столкновение губ, какое случается у всех парочек.       Аёнг бы и дальше изводила себя, Тэхён успешно подпитывал её терзания своим бездействием. Девушка злилась и бесилась внутри себя: какого черта она, вообще, так переживала из-за поцелуя и его равнодушия? Ей должно быть всё равно, партнеры по спору не могут так остро реагировать на подобные вещи. Зато секстингом заниматься и обсуждать после, что потенциально они могли бы так и в жизни — дайте два, а лучше три.       Тэхён поймал её за руку у самого выхода из университета, утаскивая на парковку. Аёнг от удивления лишилась дара речи, молчаливо перебирая ногами за ним. Он усадил её в машину, заботливо пристегнув ремень безопасности, а она всё продолжала хлопать ресницами, осознавая происходящее. Опомнилась лишь, когда Тэхён встраивался в бурный поток машин, движущийся далеко не в сторону её дома.       — Куда ты меня везешь? — вялым голосом спросила Аёнг, толкаясь языком в щеку.       — К себе домой, — буднично заявил Тэхён. — Хочу сегодня долго целовать тебя, поэтому нам не должны помешать.       Во рту пересохло, когда перед глазами появилась картинка долгих поцелуев, перетекающих в то о чем они переписывались. Страх возрос по экспоненте и подскочил к её горлу. Это в теории, в смс-ках она была хороша и податлива, а на практике — пару неловких, неумелых раз с Чонгуком, когда родители уходили к соседям. Предвкушение позора кислым комком распалось во рту Аёнг, словно порошковая шипучка из детства.       — Родители и Харин могут это не так понять, — Ку попыталась дать заднюю.       — Мы едем не в дом моей семьи, — замотал головой Тэхён. — У меня есть квартира, в которой я иногда остаюсь.       И Аёнг вдруг поняла: выпрыгнуть из машины на ходу и быть сбитой другой не так уж и плохо, если сравнивать с перспективой унизительного и неловкого обнажения перед ним.       — А как же Ёнтан? — она предприняла очередную слабую попытку сдать назад.       — Полагаю будет справедливо, если сегодня с ним погуляет Чимин, потому что именно из-за твоей поездки мы перенесли наш поцелуй на понедельник, — и голос у него был такой, что Аёнг поняла — спорить бесполезно, как и выпрыгивать из машины, чтобы избежать неловкости.       Оставшуюся дорогу до высотки в центре Сеула, они молчали. Аёнг лишь сильнее сцепила зубы, заходя в квартиру. Она так хотела пойти дальше поцелуев ещё несколько дней назад, а теперь умирала от страха не понравиться ему. Смущалась самой себя и своей неопытности, ведь это был Ким Тэхён — красавчик, отличник и плохой парень, от которых мамы берегут своих дочерей. И ладно бы он был просто прошаренней Аёнг, но он явно свой скилл качал не с такими девушками, как она.       Аёнг смяла задники своих конверсов и стянула их, Тэхён резко прижал её к прохладной стене лицом, сжав запястья рукой и завел их ей за спину. Он жадно вдохнул запах волос, собирая их в кулак, горячее дыхание обожгло чувствительную кожу за ухом. Зубы сомкнулись на мочке, потянув её вниз.       — Прекрати так нервничать, — кончиком языка оставил влажную дорожку на шее. — Я хочу тебя, — он пахом вжался в её бедра, чтобы Аёнг ощутила его возбуждение, — всю дорогу мучился от желания взять тебя прямо в тачке, пока ты продолжала кусать свои губы. Заканчивай переживать. Просто прими, как факт — для меня ты красивая и сексуальная даже в этой толстовке с пикачу.       Он опять читал её между строк, вытягивая сердцевину важного. Аёнг сдавленно выдохнула, почувствовав губы на своей шее. На контрасте с этим он с силой потянул за волосы, укладывая голову себе на плечо. Едва ощутимо коснулся уголка губ своими, запечатывая легкий поцелуй.       — Скажи, если ты этого не хочешь.       — Я боюсь, Тэхён, — сглотнула комок, пока теплые пальцы пальпировали её живот вдоль линии джинс.       — Знаю, чувствую, — он замолк на секунду, целуя линию челюсти. — Но ты ведь будешь хорошей и послушной девочкой для меня?       — Да, позаботься обо мне, Тэхён-ши.       И он развернул её к себе, чтобы припасть к губам полноценно, со вкусом. Этот поцелуй снова отличался от всех предыдущих. В этот раз Тэхён целовал размеренно, неторопливо, запоминая её вкус и вкладывая свой. Он целовал её с аккуратным и уверенным напором, чтобы она запомнила — Аёнг для него красивая, даже в этой толстовке с пикачу.       Тэхёновская футболка была на три или даже четыре размера больше, поэтому скатывалась с плеча, оголяя его. Хлопок лип к влажному после душа телу, и Аёнг приходилось тянуть за ткань. Внутри опять разрастался страх вперемешку с неуверенностью. В голове то и дело всплывали огрызки фраз Чонгука: «у тебя так выпирают ребра», «коленки такие острые, что можно порезаться», «ты такая смешная, когда ловишь оргазм». Россыпь комплексов, что скрывалась под камнем, теперь разбегалась в разные стороны, словно букашки. Тэхён своей красотой невольно поднял тот самый камень. Подтянутое тело, плоский живот, длинные пальцы, мокрые волосы, с которых стекала вода на оливковую кожу, широкие плечи и лицо, словно его слепил какой-то мастер эпохи Возрождения.       Идеальный со всех сторон, даже больно было смотреть.       — Аён-а, — низким, хриплым голосом ударило девушку в висок, но она под гнётом паники не смела смотреть ему в глаза. Шуршащие шаги стихли рядом с ней, взгляд размазался по ткани домашних брюк — единственное, что было на Тэхёне — он аккуратно потянул за её подбородок вверх. — Аён-а, мы не будем заниматься сексом, как минимум, сегодня. Я всего лишь хочу немного позаботиться о своей девочке, — ладонь мягким движением прошлась по волосам. — Доверься мне, я не хочу навредить тебе. Я хочу показать, что в тебе можно, нет, не так… в тебе надо растворяться.       Нежный поцелуй в самом конце, словно нерушимая восковая печать на её губах. Аёнг обмякала, подчинила свою панику, формируя её в нечто новое — в желание довериться. Тэхён внушал, обволакивал теплом, словно защитным коконом от внешнего мира, чтобы самому внутри него творить с ней, что ему только захочется. Аёнг не была против, потому что глубоко внутри она этого желала. Хотела, чтобы в ней, в такой неловкой, угловатой и острой растворились. Хотела, чтобы позволили выползти всем потаённым и темным желаниям наружу, тем самым, которые она так старательно держала под контролем, чтобы не быть осужденной за слабость.       Тэхён, как и обещал, витиеватым узлом закрепил руки мягкой верёвкой у изголовья кровати, фиксируя максимально удобно. Он устроился рядом с ней, опираясь на локоть, и медленным движением собирал футболку в гармошку, подтягивая на самый вверх до локтей. Он целовал каждый новый участок кожи, ласкал медленно, тягуче, так что Аёнг уже начинала ёрзать и поскуливать. Тэхён целовал, покусывал шею, пока руки сминали грудь. Она жмурилась до искр из глаз, хныкала от желания большего, и вскидывала бёдра, ища более тесного контакта с его пахом.       Тэхён был, как непробиваемая скала, следуя четкому плану и доводя её до грани. Он будто бы кукловод, удерживающий свою марионетку на острие ножа. Язык оставлял влажные дорожки на груди. Тэхён кусал до вскрика, а потом зализывал место укуса, дул прохладным воздухом и тянул пальцами за соски, чтобы она вновь закричала, а он поймал её стон поцелуем. Он не оставил без своего внимания ни одну часть тела: плечи, грудь, живот, ноги. Везде не то ожогами, не то цветами распускались его метки, когда он зубами подцепил край черного белья и потянул вниз, издавая какое-то утробное рычание.       Тэхён ласкал языком между складок, входил в неё пальцами. Умело чередовал одно с другим, чтобы балансировать на той самой грани удовольствия, когда оно вот-вот лопнет долгожданным оргазмом или же превратится в тянущуюся вечность пытку. Аёнг не стесняясь стонала, сквозь пересохшую глотку. Заламывала руки, впиваясь пальцами в ладони, и выгибалась дугой наружу, чтобы аж до визга позвонков, которые сейчас смахивали на заржавевшие механизмы, которые привели в движение. Аёнг перестала следить за происходящим, лишь поплывшим взглядом посмотрела на него и отпустила себя окончательно, услышав бархатное «давай». От вида Тэхёна между её ног становилось хорошо и дурно одновременно. Она сжала свои бедра сильнее, отрезая его от мира, и двигалась навстречу ласкам.       Он подтянулся выше, заглядывая в её глаза, и оскалился в довольной улыбке. Пальцы внутри неё изогнулись под неестественным углом, кнутом удовольствия с острым наконечником распороли кожицу, под которой пряталось нереализованное напряжение. Аёнг взвыла, кусая его за нижнюю губу.       Тэхён забирал, делил с ней её оргазм. Запоминал пальцами нежную судорогу, пока губы настойчиво целовали её. Он так и не понял показалось ли ему в горячечном бреду её задушенное «люблю тебя» или он выдавал желаемое за действительное, потому что он тоже.       Тоже вот это задушенное «люблю тебя».

***

      Ким Тэхён был вынужден проявлять чудеса тайм-менеджмента, чтобы впихнуть все задания Аёнг и свою жизнь в двадцать четыре часа. Он всерьез начинал задумываться о том, чтобы нанять себе помощника. Останавливало только то, как глупо будет смотреться стажер на побегушках со своим таким же. Вот и приходилось удовлетворяться разного рода to-do листами.       7:00 Погулять с Ёнтантом — done.       8:15 Приготовить кофе и отвезти его Аёнг (опционально огрести какими-нибудь остротами от неё, потому что они делали вид, что не занимались пару дней назад оральным сексом) — done.       9:00 — 14:00 Занятия в университете, попутно найти какой-нибудь кадр для фото-охоты.       15:30 — 20:00 Стажировка в компании отца и борьба с желанием слать всех в эротическое путешествие, когда очередной сонбэ с претенциозной мордой лица говорит: «Кофе — дерьмо, где ты его берешь? И, вообще, ты опять продолбал бюджет на следующий квартал для отдела по маркетингу». Зато отец теперь ходил довольным с улыбкой до ушей и сиянием медного тазика — done.       20:30 Погулять с Ёнтаном — done.       21:00 и до утра пялиться в открытый чат катока с Аёнг; пару раз отхлестать себя ментально за слабость и в итоге забыться кошмарным сном, так ничего и не написав — done.       На исходе четвертой недели предвкушение сковало грудину и глотку стальными прутьями. У Тэхёна внутри всё немело и покалывало от предстоящего поцелуя. Каким он будет в этот раз? Он всегда подстраивался под её настроение, считывал и вклинивался в поток, усиливая контраст своими прикосновениями.       Сначала ему просто хотелось отвлечь её от страданий по бывшему с помощью этого спора, потому что выглядела она откровенно измученной своей аллергией. Хотелось показать ей, что можно веселиться, можно не оглядываться на общество, которое диктовало, что первую любовь надо отстрадать, а если нет — ты ненормальный человек, неправильная и ветреная девушка. Потом Тэхёну захотелось влезть ей под шкуру и быть ей хотя бы другом, который всегда подстрахует и объяснит, что нет ничего страшного в том, чтобы быть собой. Не обязательно соответствовать чужим ожиданиям, подстраиваться под шаблоны, чтобы в итоге быть счастливой. Ему отчаянно хотелось вбить ей в голову простую истину: если человеку не нравишься ты и все твои причуды с пикачу и авокадо, то и шли ты его на фиг — надевай юбку, только когда сама того хочешь, а не потому что сказали, настояли, лицом об асфальт поводили своим «ну ты же девушка».       И лишь на задворках его сознания ненавязчиво пульсировала мысль, что Аёнг — она вся для него. С этими толстовками и футболками, с огромными ботинками и колючим языком, с азартом в глазах и жаркими желаниями, что прятались под стеснением. Ку Аёнг — стихийное бесконтрольное бедствие — полностью для Ким Тэхёна. Эта мысль стала назойливой, когда он попробовал Аёнг на вкус. Позволил себе отпустить тормоза, поддавшись своим желаниям. И если раньше Тэхён был готов подстроиться под любой исход их отношений в конце спора, потому что она заслуживала быть счастливой и вылеченной от аллергии, то теперь когда он знал, как может быть хорошо… Нет, он всё ещё мог это сделать, наступить на горло своим желаниям, но как же было больно от одной только мысли, что она развернет его в какой-то момент, потому что с самого начала транслировала лишь одно: «Кто угодно, только не Тэхён».       Ему хотелось больше не думать, разучиться мечтать, не представлять и не чувствовать у корня языка сладкое предвкушение и волнение.       В субботу Аёнг осталась у них в доме в Каннаме, потому что Харин срочно понадобилось устроить пижамную вечеринку с ночевкой. Очевидно у сестры на горизонте образовалась нехилая проблема по кличке «Ким Намджун» и её срочно требовалось обсосать до косточки. Тэхён, заваленный графиками и диаграммами бюджетов, чувствовал некоторую несправедливость, мягко говоря.       Дверь скрипнула, но он не поднял головы, думая, что это сестра заглянула с очередной проверкой. Ёнтан, всё это время радостно сопящий на кровати, полетел на реактивной скорости и с пробуксовкой на повороте побежал навстречу к девушке.       — Ты сразу родился таким невежливым или это ошибка воспитания? — Аёнг иронизировала с каменным лицом, почесывая макушку шпица. — Даже Ёнтан и тот приветливее и ласковее с гостями.       — Если бы кто-то не подкидывал мне вечно дополнительную работу, может у меня и было бы время на вежливость, — парировал Тэхён, откладывая бумажки.       — Тогда сейчас ты меня возненавидишь ещё больше, — хмыкнула девушка, распрямляясь и подходя к столу. — Пятое задание: читать по книге в неделю, а в конце писать мне рецензию на прочитанное и не в две строчки, а с оценками и разбором плюсов и минусов.       Тэхён мысленно прикидывал куда впихнуть чтение книги в список задач, крутил-вертел и, наконец, смирился — сон ему не так уж и важен/дорог. Он был обязан вытянуть по максимуму из этого спора, и плевать уже, что там будет дальше. Тэхён будет в порядке, как-нибудь с помощью чуда, но приведет себя в порядок потом, а сейчас…       Пальцы обвили кольцом запястье, утягивая Аёнг на себя, она неловко шмякнулась ему на колени. Тэхён пользовался эффектом неожиданности, брал нахрапом своё и по-своему. Целовал с напором, обхватывая ребра руками и усаживая её удобнее себе на колени. Стул под ними жалобно скрипнул, Ёнтан с осуждающим тявканьем сбежал из комнаты. Пижамная футболка Аёнг ничем не отличалась от её стандартных футболок: бесформенная, на пару размеров больше и с заманчивой надписью «why not?». Иронично.       Он надавил на тазобедренные косточки, чтобы она сдвинулась чуть назад, а потом подтянул обратно, Аёнг глухо застонала ему в рот. Она больше не стеснялась и не боялась — сама шла к нему в руки. Пробовала его на вкус, толкаясь напористо языком внутрь. Тэхёна хлестало возбуждением и удовольствием, и он радостно подставлял вторую щеку. Аёнг каждый раз превосходила ожидания, и это стоило всех мучительных дней предвкушения. Её ладони давили на грудь, чтобы было удобнее тереться об его пах. Тэхён жадно сминал футболку на груди, отчетливо помня, какая она на ощупь без тканевой преграды.       — Аё-ё-ё-ёнг, — раздалось истошное с первого этажа. — Ты не поверишь, что он сказал!       Она захныкала, сползая с его коленей, дышала рвано, будто марафон пробежала. Тэхён был не лучше — в груди всё сдавило и заныло предательски от желания большего.       — Ты ведь понимаешь, что тебя придётся наказать, — хрипло произнёс он, когда девушка была в дверях.       — Ну рискни.       koo: «а за что ты собираешься меня наказывать?»       koo: «и как?»       taehyung: «во-первых, ты нарушила условия спора и огласила задание на день раньше положенного. во-вторых, ты позволила украсть мне твой поцелуй вне нашего графика — считаю его надо обнулить и наказать тебя за эти нарушения»       koo: «звучит разумно. накажи меня, тэхён-ши»       И он наказал во вторник, когда ему дали выходной из-за того, что его отдел по планированию бюджета уехал в Пусан на тимбилдинг. Он уже осилил четвертую главу «Бойцовского клуба», в которой главный герой и Марла Зингер делили между собой группы поддержки. Тэхён, сдирая узкие джинсы с Аёнг, подумал, что им тоже было бы неплохо поделить что-нибудь. Например, жизнь разделить друг с другом.       Она лежала раскрытая перед ним с горящими от желания глазами и была вся полностью для него. Красивая, теплая и неприкрытая ничем лишним. Он сначала долго и мучительно растягивал её пальцами, наслаждаясь сладкими стонами, чтобы после войти в неё одним махом и почувствовать, как она на его выдохе кончает. Аёнг сжимала, обхватывала его член и дрожала на нем в коитальной неге. Принимала своё наказание.       Он двигался в ней постепенно, набирая темп с каждым новым движением. Она стонала всё громче. Распускала руки, постоянно трогая-трогая-трогая его, что в какой-то момент показалось, что она дотронулась до его души или даже сердца. Тэхён был не против — ей можно. Он с упоением и жадностью целовал, касался, слизывал солоноватые капли пота, кусал разгоряченную кожу и натягивал её на себя. Тэхён потерялся во времени, почувствовал себя мухой, упавшей в банку с мёдом, падая на дно своей сахарной смерти.       С Аёнг всё было правильно и нежность, и грубость. Всё казалось максимально естественным, как дышать. Он зарычал утробно, когда перевернул её на живот и припал губами к позвонкам меж лопаток. Аёнг до того гуттаперчевая, что прогнулась моментально от его прикосновения, захныкав в подушку и толкнувшись бедрами до упора. Тэхён просунул руку под живот, второй схватившись за волосы, и потянул на себя, поднимаясь. Они срастались друг с другом: она - лопатками, он - грудной клеткой. Двигались рвано и с силой, словно загнанные лошади, которым до финиша осталось пару кругов. Пальцы жадно сминали кожу, губы оставляли влажные следы. Зубы замыкались на мягкой плоти, чтобы оставить метку собственности.       Аёнг делила с ним его оргазм. Запоминала его хрип и пульсацию внутри, перед тем как он рванул и вышел из неё, кончая на бедро и простынь, пока её колени разъезжались от слабости. Она так и не поняла показалось ли ей в горячечном бреду его задушенное «люблю тебя» или она выдавала желаемое за действительное, потому что она тоже.       Тоже вот это задушенное «люблю тебя».

***

      В субботу у Аёнг всё шло не так: яичница подгорела, стрелка на левом глазу получилась кривее обычного и пришлось стереть обе, даже идеально ровную на правом, в метро была аномальная для субботы толкучка. Она почти до носа натянула шапку, вышагивая размеренно к книжному магазину, и размышляла, как будет здорово глотнуть пряного кофе и стереть все неудачи этого дня одним поцелуем. И плевать, что снова не по расписанию и её накажут. Аёнг может только этого и хотела. На губах расползлась кривым швом счастливая улыбка. Предвкушение скорого тепла топило всё дурное, что копилось в ней с самого утра. На подступах к магазину у Аёнг перед глазами замигали неоновые лампочки тревоги, но она малодушно списала всё на смущение перед Тэхёном, которое иногда ещё вылезало рядом с ним. Зря.       Чонгук упирался лопатками в витрину книжного. Красивый, как и раньше, в своей кожаной куртке, штанах с миллионом карманов и с сигаретой в зубах. Ершисто красивый. Отличный от Тэхёна, которого будто лепили, Чонгука явно рисовали резкими штрихами угля. Горло и сердце не сдавило тупой болью, а Аёнг ведь уже было сгруппировалась, чтобы не размазаться по асфальту. Внутри лишь на секунду что-то встрепенулось, но сразу стихло, заглушилось дурным предчувствием катастрофы.       — Как ты узнал, где я работаю? — без приветствий бросила Аёнг, шаря по карманам в поисках невидимых ключей. Дверь-то с кодовым замком, глупая.       — У Юнги-хёна спросил, — недовольно буркнул Чонгук, сминая окурок о металический бок мусорки. — Ты не отвечала на мои сообщения, в игнор кинула?       Аёнг подумала, что стоит Юнги переквалифицировать из «лучший оппа» в находку для шпиона, как минимум. Она принялась прокручивать в памяти моменты, в которых могла бы закинуть Чонгука в черный список, но ничего не находила. Она вытащила телефон и начала рвано тапать по экрану. Десятизначное количество сообщений нашлось в папке «спам». Иронично, Аёнг даже хмыкнула. Быстро проскроллила в самый низ, где было три коротких сообщения.       jk: «я соскучился, пиздец, мне кажется, мы совершили ошибку»       jk: «я без тебя дышать не могу, всё не то и не так. если не ответишь, я приеду в сеул»       jk: «я приехал в сеул и знаю где ты работаешь. если не ответишь, то я приду туда и расскажу всем, как ты жестоко разбила мне сердце».       — Чего ты хочешь, Чонгук? — замерла Аёнг на месте.       — Я хочу помириться, начать всё сначала. Я так по тебе скучаю. Всё слишком пресное без тебя и твоих дурацких комик-конов, фильмов задротских и толстовок с футболками.       — Теперь ты их полюбил? — ядовито отчеканила Ку. — Нет, Чонгук, так не пойдет. Я не смогу второй раз. Я не сломалась в первый, но надломилась внутри очень сильно, думая, что будет правильно подстроиться под желания и ожидания любимого человека. Не будет. Теперь я это знаю. Знаю, что можно любить и с недостатками, можно не перекраивать человека, а дополнять его, направлять в нужное русло, не ломая изнутри, а поддерживая.       — Я обещаю, что буду всё это делать, — он схватил её руки, накрывая своими холодными. Аёнг стало невыносимо это терпеть, ей больше не нравилась эта колючая прохлада, ей нравилось тепло. У Тэхёна были до одури теплые руки. — Аёнг, милая, я клянусь, что в этот раз всё будет иначе. Я исправлюсь ради тебя, буду принимать тебя такую, какая ты есть. Дай мне шанс.       Чонгук потянул девушку на себя, сгребая её в объятия. Он ещё много всего шептал ей в волосы, извиняясь и коря себя за глупость. Аёнг стояла глыбой льда, в которой уже ничего не дергалось, потому что она давно вылечилась от своей чонгучьей болезни.       — Твой кофе, — больно ударил в спину тэхёновский голос.       Блять.       Тэхён и его утренний кофе, который должен был вылечить её дурное утро. Субботнее утро, которое изначально пошло не так. Утро, в котором возле книжного магазина ждал её самый главный аллергический маркер — Чон Чонгук.       — Тэхён, — вышло скомкано, ладонь обожгло теплотой термоса.       — Я понял, — кивнул он коротко, роняя взгляд на плотно сомкнутые чонгуковские руки на её талии. — Не буду мешать, до завтра.       И он ушел, почти убежал, пока Аёнг сжимала, до боли в продрогших пальцах, термос. Она сцепила зубы, развернулась резко на пятках, вырываясь из крепкой хватки.       — У нас ничего не выйдет: ни во второй, ни в третий раз. Я не люблю тебя, Чонгук. Больше не люблю, так что не приходи сюда, не приезжай в Сеул, чтобы найти меня. Я не вернусь, потому что не люблю и не полюблю.       taehyung: «ты выиграла, поздравляю, аёнг».       Не было в этом ласкового «Аён-а», к которому она так привыкла. Аёнг в тот момент всё поняла, осела на стуле за прилавком и шумно вздохнула — доигралась. Не было в этой победе ни счастья, ни удовольствия, одна сплошная горечь. В конце концов, она проиграла своё сердце, победив в несчастном споре.       Тэхён исчез из университета, пока Ку испытывала дискомфорт и ломку от отсутствия кофе, сообщений и поцелуев. Ей не хватало разговоров с ним в столовой, ночью по телефону. Не хватало самого Тэхёна, который зависал у неё в книжном. Не хватало его бархатного голоса, когда он демонстрировал чудеса телепатии по отношению только к ней. Не хватало его бессвязного шепота в ухо, когда он засыпал, обвивая собой её всю.       Аёнг не хватало его полностью.       Его две недели уже нигде не было. Напоминанием служили только Харин с Чимином, которые сочувственно поглядывали на девушку. И если первая ещё хоть как-то волновалась, отвлекаясь от своего бурного романа с Намджуном, то Чимин снял с себя всякую ответственность, заявив, что он пытался отговорить их от этого спора.       — Он вернется, — коротко вздохнула Харин. — Ты же не подцепила из-за него очередную болячку?       — Нет, — замотала головой Аёнг. — Он тебе что-нибудь писал? Как он вообще?       — Нормально вроде, всё время занят работой, — монотонно вещала подруга, размешивая в чашке с чаем сахар. — Скажи мне, пожалуйста, ты правда не вернулась к Чонгуку?       — Окстись, онни, — раздраженно вспыхнула Ку. — Я прекрасно усвоила урок: в это болото я больше ни ногой. В конце концов, теперь я знаю себе цену.       — Тогда почему ничего не скажешь Тэхёну?       — А что я ему скажу? Привет, мой бывший подкараулил меня возле работы, но ты такая истеричка, что я ничего не успела тебе объяснить? Он меня спросит: зачем мне твои объяснения? — девушка развела руками. — Вот и я думаю, на кой черт ему мои объяснения? Мы ведь только поспорили. Он сам решил выйти, когда ему надоело со мной возиться.       — Глупая, — фыркнул Чимин, всё это время отмалчивающийся. — Расскажи ты ему всё сразу, он бы понял, подстроился под тебя и твои нужды. А ты ничего не сказала, хранила молчание, пока он успешно не накрутил себя и не сбежал в итоге работать в пусанском филиале.       — Подстроился? Тэхён? Накрутил себя? — плевалась удивлением Аёнг, отколупывая от пирожного крем.       — Да. Он все твои задания делал, перекраивал себя, привычки и режимы, лишь бы ты ему в конце вкусняшку выдала. И это Тэхён-то, который обычно ничего не ждет от своих девушек, торопясь побыстрее отделаться от них. Он смирился бы, скажи ты ему честно: хочу только дружить или хочу с тобой быть, или хочу тебя никогда не видеть, или хочу с тобой только трахаться и целоваться. Вот и делай выводы, Аён-а.       — Ой ну ладно тебе давить, Чимин. Эти задания ему даже где-то помогли. С отцом вон теперь любовь в десна, ответственней из-за Ёнтана стал, — возмутилась подруга.       — Так-то оно так, но ты ведь понимаешь, что он в жизни бы так не корячился из-за какого-то спора. Ещё на этапе фото-клуба сдался бы или даже на кофе.       — И то верно.       Аёнг зависла с десертной ложкой в руке, переваривая услышанное. С какой стороны не глянь, а выходило, что она везде и всюду накосячила. Всю дорогу думала, что он так из кожи вон лез ради спора. Боялась сначала своих чувств, а потом признаться в них и ему, и себе. Всё думала, что такой, как Тэхён, никогда в жизни не ответит взаимностью такой, как Аёнг, потому что не могли быть правы британские ученые. Из-за этого не побежала за ним тогда, оцепенев от страха, а в итоге сделала ему лишь больнее.       — Аёнг, ты сама-то чего хочешь вообще? — обратилась к ней подруга       — Обнять его, — честно выдохнула Ку. — и поцеловать. Я смертельно соскучилась.       — Ты влюбилась, — констатировал Чимин, улыбаясь коварно.       Ещё через неделю, когда у Чимина случился день рождения, Аёнг стояла напротив зеркала в комнате Харин и разглядывала своё отражение. Не было кукольных платьев с портупеями, зато был топ с очередной надписью «anger is an energy»**, ультра-короткая юбка и оверсайз рубашка в клетку. Волосы были благополучно выкрашены в розовый цвет, который больше напоминал жвачку или сахарную вату.       — Идёшь? — Харин просунула голову в дверной проем. — Там уже все начинают пить и поздравлять Чимина.       — Да.       Внизу было шумно, пьяно и громко. Хотелось поскорее принять ударную дозу обезболивающего вискаря, запомнить раз и навсегда, что вечеринки это плохая идея, и уснуть где-нибудь в уголочке. Аёнг обняла крепко Чимина, бросая ему на ухо заготовленные пожелания счастья-здоровья-денег. Она уже было шагнула к бару, выпутываясь из объятий, как Пак неожиданно схватил её крепко и утянул на кухню, где было значительно тише разговаривать.       — Я должен сначала кое-что спросить: ты любишь точно Тэхёна?       И вид при этом у Чимина был такой, что ёрничать расхотелось как-то сразу. Аёнг затравленно оглянулась по сторонам, словно боялась, что их может кто-то увидеть или услышать. Она коротко кивнула, выдыхая рвано воздух из легких. Вот так просто: прямо в лицо Чимину. Даже не самой себе перед зеркалом или Тэхёну в смс-ке, она призналась в любви к Киму его другу.       — Тогда считай, что это у тебя сегодня день рождения или в прошлой жизни ты спасла страну, — пухлые губы растянулись в улыбке. — Тэхён в своей комнате.       — Но.       — Я его привез с применением силы, запер и возможно он убьет тебя, спутав со мной. С другой стороны, я не говорил, что всё будет легко.       Аёнг стояла напротив двери и тонула в тянущем, густом и темном ожидании. С Тэхёном так было всегда. Он выводил её за скобки, за границы привычного и кидал в реку с бурным течением из разного рода надежд, предвкушений и трепета.       Она с яростным азартом надеялась одержать победу в споре и доказать напыщенному, эгоистичному плохому парню собственную правоту, что чувства не шутка и не пустая физиология.       Она предвкушала каждый поцелуй с ним и это всегда было разное предвкушение: с примесью страха, со смущением, но неконтролируемым возбуждением, с волнением внизу живота, которое смахивало на бабочек. Тэхён каждый раз был за гранью, целовал её так, как никто этого не делал.       Она испытывала трепет при одном только взгляде на него, с каждым новым днем точка обзора смещалась, меняя угол зрения. Вот он взбалмошный и пугающий Ким Тэхён, а вот он нежный и заботливый, а тут он чувственный, здесь он такой настоящий, неподдельный и только для неё.       Сейчас же Ку Аёнг шла на дно с привязанным к ноге камнем, который звался дурным предчувствием. Тошнота подкатила к пищеводу, лизнула стенки её тела, вселяя сомнения. Что, если он уже передумал, оценил всю ситуацию и теперь она ему не нужна? Что, если он не сможет ответить на её чувства, разобьет их, переломит до состояния мелкого крошева?       Аёнг потянула ручку двери на себя — она подумает обо всем попозже.       — Я хочу тебе кое-что сказать, — тихо начала она, подступая к столу, за которым сидел Тэхён.       — М-м?       — Понимаешь, в тот день… Чонгук ждал меня возле работы, потому что Юнги рассказал ему где я работаю. Чон просто взбесился из-за того, что я не отвечала на сообщения и решил явиться, — она сбивалась, запиналась о буквы и звуки, торопилась и глотала свою решимость. — Чёрт, Тэхён, ничего не было ни тогда, ни сейчас. Я просто испугалась, что ты можешь…       — Что? То есть ты не? — он оборвал её удивленно. Губы подрагивали в недоверие, что она действительно «не».       — Нет.       — Почему? — и лицо у него было в тот момент настолько измученным и страшащимся будущего, что у Аёнг сжалось и скрипнуло сердце. Осознание больно прошило печень — она здесь не единственная, кто изводил себя сомнениями и страхом.       — Потому что я его не люблю. Потому что единственное, о чём я думала в то паршивое утро, так это о том, что я глотну твоего кофе, ты поцелуешь меня и всё наладится, — выдохнула Аёнг, теребя края юбки. — Я не люблю Чонгука уже давно, потому что полюбила другого — резкого и немного истеричного парня, с которым поспорила на десять поцелуев. Не знаешь такого?       Она скрывала волнение за иронией, боясь даже взглянуть на него. Тэхён вдохнул шумно и схватил Аёнг за запястья, притягивая к себе на колени. Он носом зарылся во впадину между плечом и шеей, обжёг горячим дыханием и коснулся губами. Она руками его шею обвила, склоняясь к уху и произнесла:       — Продолжим дальше наш спор, партнер, или ты, наконец, уже скажешь это?       — К черту споры, ученые были правы — я люблю тебя, Ку Аёнг, — и Тэхён сказал, запечатывая поцелуем их новый договор.