Это не твоё дело!

—Это не твое дело! Сэнди, кажется, начинал привыкать ко всей этой поебени. Он привыкал выползать из дома в хрен-знает-сколько-поздно ночи. Он как можно крепче цеплялся за Леона, пока они не пойми куда, не пойми, зачем неслись на мотоцикле. Сэнди не водил мотоцикл, он только на велосипеде летом катался, но даже ему было понятно, что скорость, с которой они летели по пустому шоссе, была слишком высока. Даже если ты на собственную смерть опаздывал. Сэнди искренне полагал, что он привык получать на свои вопросительные взгляды кривые усмешки, а на вопросы резкие «Это не твое дело». Он привык даже вдруг оставаться одному на непонятной обочине, о существовании которой и не подозревал до этого, только потому, что Леон вдруг оказывался им недоволен. Сэнди слушал удаляющийся звук мотора, а потом одеревеневшими от холода пальцами набирал номер Ворона или Спайка, чтобы один из них забрал его, предотвратив окоченение всего Сэнди. Начиная с ног в легких кроссовках и заканчивая ничего не понимающим сердцем. Сэнди никогда не любил контрастный душ, но, вроде как, привык к контрасту эмоций, который Леон то и дело устраивал специально для него. Леон смотрел неотрывно, немного грустно, тепло и не моргая. Леон выглядел уставшим, только ни хрена он не уставал, потому что откуда у него тогда брались силы тащить Сэнди в ближайший темный угол. Держать крепко. Не давать уйти и целовать сначала грубо, а потом, когда Сэнди, наконец, смирялся, медленно, нежно, сладко. Откуда тогда у Леона могло взяться столько сил вести себя, как последний мудак, тянуть за собой и тут же отталкивать. Оставлять Сэнди одного, но на деле «прятаться» за ближайшим углом и наблюдать за тем, как тот дрожал от холода или обиды. Как Сэнди на помощь приходил кто-то другой, накидывал на плечи теплую куртку и тащил за собой, сглаживая теплой ладонью по спине всю обиду на Леона. - Он влюбился. Леон не любит зависеть от кого-то, вот и бесится, - все время слышал Сэнди от общих друзей, и ему казалось, что к такому действительно можно было привыкнуть. Но… На самом деле, к такому привыкнуть было нельзя. Сэнди искренне верил в то, что справится, поэтому он даже не осознал, как врезал Леону по ухмыляющейся морде и зашагал прочь, громко и нецензурно попросив его больше не беспокоить. Того, что Леон мог ни с того ни с сего оказаться на пороге его квартиры нетрезвым, Сэнди никак не ожидал. Попытка захлопнуть перед лицом позднего гостя дверь успехом не увенчалась. Леон вцепился в косяк, резко дёрнув дверную ручку на себя. Дверь распахнулась, и он, переступив порог, оказался внутри. Сэнди попятился. Его немного пугал взгляд напротив. Леон смотрел на него очень внимательно, пьяно, но сосредоточенно. Словно не глазами, а стеклами, чистыми, прозрачными и тонкими. Леон уверенно продолжил движение в сторону Сэнди. Они не были одногодками, к тому же, Сэнди был ниже Леона и был слабее физически, Леон был намного сильнее его... Младший оказался в кольце чужих рук и не смог даже пнуть его. Леон прижал Сэнди своим телом к стене прямо в прихожей и останавливаться на этом не собирался. Он прекрасно знал, что дома сейчас никого кроме них двоих нет. Леон сжимал Сэнди так крепко, будто сейчас ему больше не за что было ухватиться, и его жизнь зависела только от Сэнди. В каком-то смысле, так оно и было. Где-то на подсознательном уровне Леон очень боялся, что мелкий прямо сейчас испарится, и тот его больше не увидит. Поэтому ему хотелось больше, чем просто сжимать Сэнди в объятиях. И как назло застланная тонким полотном алкоголя интуиция подсказывала, что он всё делает правильно, отодвигая на задний план здравый рассудок, бубнящий что-то про последствия и чувства Сэнди. Леон вдруг ухмыльнулся сам себе. Это же Сэнди, который всё равно стерпит. Но Сэнди убедил себя, что терпеть не будет. Он, словно уж, извивался и уворачивался от требовательных губ, кусался и брыкался, сам при этом отбивая затылок об стену. Сэнди уже почти орал что-то про то, какой же Леон, скотина. Но тот и сам прекрасно об этом знал и даже не думал отрицать, только ухмылялся. Леон расцепил руки и перехватил Сэнди за плечо, потащив в крохотную комнату. Ему, почему-то, доставляли много удовольствия притворные попытки младшего притормозить, вырваться, убежать, помешать. Их нельзя было назвать жалкими, но Сэнди не старался вовсе. Точнее старался, но не вырваться, а как можно больше и больнее досадить Леону. И старший его прекрасно понимал. В голове скопилось, слиплось и скомковалось слишком много всего. От сожаления и какой-то болезненной нежности, до неоправданной агрессии, являющейся ответом на чертов осуждающий и злющий взгляд раскосых глаз. Сэнди никогда не боялся Леона, и сейчас ему скорее хотелось въебать по смуглому личику еще раз, а потом выбросить его обладателя с третьего этажа, на котором живёт. А потом подобрать обратно, снова выбросить, подобрать и обнять, никуда не пуская и не давая мудить. Больше никогда. А Леона ещё больше подстегивало отсутствие страха в золотых глазах. Тот все еще практически ничего не делал, чтобы действительно выставить Леона за порог собственного дома, и это беспощадно развязывало руки. Сэнди расцарапывал запястья старшего, пытался убрать от себя его руки и удачно заехал в чужое колено ступней в почти слетевшем тапке, пока падал на кровать. Леон, выругавшись от боли, навалился сверху, зажав ноги Сэнди между своих, не давая пинаться, и перехватил одну из замахнувшихся на него рук, скалясь как придурок. - Ты меня уже раз ударил по лицу, хватит, – его низкий голос напоминал шипение разозленного кота. Сэнди ещё раз попытался выползти из-под Леона, взбрыкнув ногами, но в итоге устало откинулся на подушку, жадно глотая воздух, будто непривычно долго бегал. - Думаешь, не заслужил? - Ещё как заслужил, - усмехнулся Леон опять, опускаясь к шее, всё ещё сжимая до синяков его руку, прижатую к матрацу. В Леоне, на самом деле, накопилось до хрена нежности, и он хотел совсем по-другому, но по-другому вообще не получалось. У него с Сэнди вообще все с самого начала только по пизде и получалось, и этот раз не был исключением. Сэнди, хоть и вяло, но протестовал и свободной рукой больно оттягивал волосы Леона на затылке. А тот заводился всё больше от этого «сопротивления», позволяющего куда больше, чем если бы Сэнди позволил ему всё и сразу. Сэнди был горячим под майкой, и Леон, наконец, отпустил его руку, стянул эту самую майку и заглянул в глаза лежащего под ним. Ему всегда хотелось. С первых дней вот так вот почувствовать Сэнди и посмотреть прямо в него. Сэнди дышал надрывно, и уже не совсем понятно было, от чего конкретно. А Леон не мог перестать смотреть и поэтому на ощупь отыскивал шнурки его спортивных штанов. Пока Леон медлил и возился с его одеждой, у Сэнди отказала функция «думать», он поднялся на локтях, сел, за согнутые в коленях ноги притянул Леона к себе ближе и сам подался вперёд, расстегивая наспех его толстовку. Он торопливо стянул её с худых плеч и жадно поцеловал Леона, впервые не закрывая глаз. Леон сначала пытался не отпускать его ни на секунду, но Сэнди умудрялся и сейчас все портить. Он елозил под ним, обнимая за поясницу и прижимаясь горячей кожей живота к его болезненно возбужденному члену. Леон хотел по-другому, но терпеть уже просто не мог. Он слез с Сэнди и принялся шарить в карманах брошенной на пол толстовки в поисках хотя бы презерватива. Все-таки, он точно знал, зачем сюда шел и кое-что, да прихватил. Поиски увенчались успехом, и Леон снова забрался на Сэнди, быстро избавившись от остальной одежды. Леон прекрасно знал, что будет не первым. И от этого низ живота скручивало еще сильнее. Он грубо перевернул Сэнди на живот, снова создавая иллюзию сопротивления, и, поддерживая, потянул вверх, вынудив его встать на колени. Младший вцепился в спинку кровати до побелевших костяшек пальцев. Навалившийся на его спину Леон был такой оптимально тёплый, что Сэнди хотелось скулить и жаться к этому теплу, но с Леоном никогда не было просто. Он поддерживал Сэнди одной рукой поперёк живота, а второй поглаживал промежность, после чего протолкнул в напряженно сжатое кольцо мышц указательный палец, смоченный только слюной. Сэнди дёрнулся вперёд, сдавленно замычав от мгновенно прокатившегося по телу дискомфорта на грани боли. Но чужая рука на его животе неожиданно мягко заскользила по прессу, поглаживая, а основания шеи коснулись, успокаивающе, губы. Снова контраст. - Тшш… Тише, - Леон целовал и вылизывал напряженную спину, проталкивая внутрь второй палец, дурея от одного только запаха его кожи, которым было заполнено для него сейчас всё пространство. Хотелось сказать, «ты же знаешь, что делать, так расслабься, мать твою, и постарайся получить удовольствие, потому что по-другому я сейчас не смогу», но он молчал и терпеливо двигал пальцами, слишком резко разводя их внутри. До тех пор, пока не посчитал, что этого будет достаточно. Но до «достаточно» было ещё далеко, и когда он наспех развернул на члене презерватив и толкнулся в задницу младшего, то сам чуть не закричал вместе с младшим от того, насколько резко тот весь сжался. Леон всё ещё крепко прижимал Сэнди к себе, нашептывая на ухо какую-то бессмысленную ересь вперемешку с угрозами переебать ему чем-нибудь, если не перестанет ныть. Но резкие слова остались только словами, а сам Леон, говоря всё это, жался всё ближе, успокаивающе целуя. Как только Сэнди немного расслабился, Леон начал нетерпеливо толкаться в него, больше не давая времени на то, чтобы привыкнуть Сэнди то и дело прошибало крупной дрожью, он постоянно хныкал и прикусывал кожу на запястье, чтобы не чувствовать раздирающую задницу боль. Но когда Леон начал двигаться, это уже не помогало. У Сэнди не было никого уже несколько месяцев, с того самого дня, когда в компанию привели этого высокомерного мудака и началась вся эта хуеверть из непонятных отношений, которые и отношениями-то назвать язык не поворачивался. Сэнди не мог ни о ком больше думать. А Леон издевался. Вчера он не подпускал достаточно близко. А сегодня трахал его, с каждым новым толчком выбивая остатки мыслей и слов из его головы. Все старые представления обесценивались, а нутро заполнялось чем-то куда более значимым, чем всё, что было до. Сэнди уткнулся лицом в согнутую в локте руку, а второй принялся надрачивать себе, стараясь попасть в ритм с Леоном, и, в конце концов, кончил раньше него, сжимая член почти до боли, задыхаясь собственным стоном. Леон кончил не сразу, заставив Сэнди изрядно помучиться, а после навалился сверху так, что Сэнди пришлось съехать на кровать под тяжестью его тела. Леон крепко вцепился в него, не давая исчезнуть. И не отпускал до тех пор, пока младший не вырубился. Дальше была только гудящая темнота. Сэнди открыл глаза не сразу. Боль, прокатившаяся эхом по всему телу, выдавила из него стон, заставив проснуться окончательно. - Блять, - резюмировал он, вспоминая недавние события. Только спустя минуту парень осознал, что лежит, закутанный в одеяло, а на тумбочке стоит стакан с водой, на котором приклеен стикер с надписью «Доброе утро, затраханный Леоном, Сэнди ». - Какого хрена, - прохрипел Сэнди, но тут же заткнулся, заметив на пороге комнаты Леона. Он, довольный, словно обожравшийся тунца кот, быстро преодолел расстояние, разделявшее его с кроватью, и забрался на Сэнди, нависнув над ним. - Я все думал, ты меня хоть раз дождешься, я же всегда возвращался за тобой. - Ты не заслужил! Вообще ни хрена не заслужил! – Сэнди все еще хрипел, но в нем кипела злость, так что парня совсем не волновала судьба его голосовых связок, в отличие от Леона. Он заткнул Сэнди поцелуем, надеясь, что если будет так делать почаще, то доведенный до ручки Сэнди перестанет злиться и бить его по морде. И, наверное, Леон был прав. Потому что Сэнди отвечал ему, принимая его извинения, и наивно верил, что Леон не будет так больше. И понимая при этом, что самого Леона в его жизни будет теперь намного больше.