LIFE IS A FIGHT

- Рождение-смерть, рождение-смерть… В жизни нет смысла? Никто не хочет умирать так… и все же, в чем же смысл? - Если в смерти и есть смысл, то он только в том, чтобы победить её. - Жизнь. Новая жизнь. А в чем смысл жизни? - Его нет. Если жизнь не вечна, то и смысла в ней нет.       Изанами Рей – или еще можно истолковать как «влекущая к себе душа». Не знаю, чем думали люди, давшие мне жизнь, когда выбрали мне это имя, а может, они и не думали вовсе. Я совсем не тот человек, который может привлечь чем-то к себе. Нет, я говорю не за внешность, я говорю в общем: обычная молодая девушка-интроверт 16-ти лет, внешность мою яркой не назовешь, но в сравнении с другими осмелюсь сказать, что она не отталкивающая, убрать бы только еще мои вечные синяки под глазами и холодный строгий взгляд глаз, окрас которых напоминает цвет горького шоколада. Рост средний, вес соответствующий. Волосы так же темные, удлиненные и вьющиеся. Иными словами, я просто серая мышь, и меня это устраивает. Больше всего на свете я ценю своё личное пространство и свою зону комфортности, которая имеет четкие границы. Быть может, я такая с рождения, а может из-за того, что большую часть своей сознательной жизни я была одна, если не считать столь преданных воспоминаний, которые уже давненько и непрерывно с болью в голове отзываются у меня во время сна и мешают моему организму перезагрузиться и отдохнуть. От длительности моей бессонницы и коньки можно скинуть, да я была бы и рада, уже не раз пыталась вскрыть себе вены, повеситься и прочие другие методы…но УВЫ, моя причуда – это бессмертие. Не причуда, а проклятье. Мое наказание совместно с никчемным существованием.       В возрасте моих 5-ти лет отец и мать быстро смирились, что я беспричудная, так как дар никак себя не проявлял. Не помню, что в тот момент чувствовала сама. Моих родителей я особо то и не помню, лиц так точно. Часто они меня оставляли одну, сами уходили на работу или по каким-то своим делам, я же была предоставлена самой себе. Но помню, как на мой день рождения мы ехали куда-то вместе на машине и попали в ужасную аварию, никто не выжил. Кроме, естественно, меня. Очнулась я правда в гробу, спустя сутки, когда могильщики уже хотели начинать закапывать, один дядька даже упал в обморок. Все твердили, что это просто невозможно, что повреждения затрагивали все жизненно важные органы, не говоря о многочисленных переломах, в том числе и крохотной шеи – мы буквально попали под мясорубку, от родителей осталось, почти что, мокрое место. Что же сделала медицина далее со мной? Конечно, меня передали военно-врачебной коллегии, а те стали проводить эксперименты. Меня вскрывали заживо, пичкали таблетками, выкачивали кровь и ставили другие опыты - засекали время, когда я приду в себя. На протяжении всего этого двухлетнего концлагеря, с истерическим смехом заявляю, моя причуда прогрессировала. Теперь я могу очнуться после смерти уже через минуту.       По итогу, меня спасли герои. Спасли от людей. Конечно, мир не делится только на героев и злодеев. Третья категория люди – куда более неизведанная и страшная, в силу того, что они притворяются, будто им нужна помощь, у большинства нет причуд, все такие бедные, несчастные… а зверства совершают пострашнее, чем некоторые злодеи. После спасения герои подарили мне более спокойную жизнь, подарили мне глоток воздуха, пообещав, что информацию обо мне сохранят в тайне, если я пока залягу на дно. Совсем не помню, что это были за герои, тогда я и не особо могла понять, так как были многочисленные проблемы со зрением, слухом и прочим, полное восстановление заняло несколько дней после моего освобождения. Мне выделили первичный бюджет, чтоб снять мне квартиру – я выбрала самую дешевую, у железной дороги, потом, как исполнилось 14 – начала подрабатывать везде, где возьмут. До этого времени денег, конечно, мне все равно не хватило, я воровала- со мной все равно ничего не случиться-этим я руководствовалась на тот момент. Но шло время, ко мне никто не приходил, никто не навещал. Я была в кромешной пустоте и пыталась понять, в чем и где смысл. Я испытывала одиночество, зависть к мимо проходящим людям, горе, жесткую самокритику… начала пытаться покончить жизнь самоубийством сама, но каждый раз ничего не выходило. Я осознала, что мучаться мне так придется сотни лет, и сама не заметила своего смирения, не заметила, как чувства очерствели, как притупилась физическая боль. Я продолжила свое бессмысленное существование, доживя до своих 16-ти и подрабатывая в одном игровом клубе в соседнем городке.