Самоisolation

И наша жизнь пошла по другой дороге, где всем больно и одиноко, где нет тех, кто может поднять упавших. В. Дроганов

Отчаяние. Сначала ты пытаешься верить в лучшее. Бороться даже получается какое-то время. А потом начинаешь замечать, что ничего не изменилось. Что людям вокруг плевать на тебя. Что сколько бы раз ты не говорил «все будет хорошо», становилось все только хуже. И однажды ты просто не знаешь, что делать дальше. Ты открываешь дверь и видишь только пустоту. Внутри тебя одна лишь тьма. Ты работаешь, работаешь, работаешь и работаешь. Лучший работник. Лучший сын. Лучший старший брат. И снова открываешь дверь. Пусто. Темно. Одиноко. Твоя мать советует уже найти себе девушку. Она хочет внуков. Твой отец напоминает купить уже наконец квартиру в центре, а то как-то не подходит такому, как тебе, жить в крохотном домике бабушки. Бабушки, которая всегда была рядом и верила в тебя. Твой младший брат просит денег, у него много проблем с законом, а ещё, кажется, он подсел на наркоту. А ты открываешь дверь и просто сползаешь на прохладный пол, закрывая глаза прямо там. Босс снова недоволен. Снова нужно переделать все. Снова нужно сходить на свидание с дочерью маминой подруги. Какая по счету уже? Снова нужно присмотреться к ценам на квартиры в центре. Снова нужно разбираться с проблемами брата и лечить его зависимость. Ты веришь, что завтра все будет лучше. Ты пытаешься улыбаться незнакомой девушке. Она красивая. Её интересует твоя работа и семья. Ты не хочешь жениться, но маме нужны же внуки. Ты не хочешь переезжать, но отцу нужен же сын с квартирой в центре. Ты не хочешь терять брата, но, кроме денег, ему больше ничего от тебя же не нужно. И ты улыбаешься ярко. Девушка предлагает продолжить вечер у неё. А ты отказать не смеешь. Смириться уже успел, что… ты так и не найдёшь свою гавань. Отчаяние. На фоне играет какая-то красивая мелодия. Твоя девушка смущённо улыбается, когда внутри тебя раскалывается на части надежда в что-то лучшее. Ты должен сейчас опуститься на одно колено и вытянуть с кармана кольцо, что купила твоя мать на прошлых выходных. Вдох. Её розовые губы это спелые ягоды малины, что стекают ручьём вокруг такой бледной и тонкой шеи. Капли превращаются в красных, как свежая кровь, бабочек, что начинают залезать ей прямо в рот и уши, заставляя твою девушку задыхаться. Выдох. Она ожидает. Смотрит своими черными, как у ведьмы, глазами и даже на секунду ты замечаешь в её улыбке хищника оскал. Вдох. Вдох. Вдох. Бабочки распадаются на искры, превращая бледную кожу в обгорелое мясо. Каждая часть её тела чернеет и дымится. Выдох. Выдох. Выдох. Ты пытаешься найти кольцо, но у тебя получается только тихо прошептать, что… — Нам лучше расстаться. Прости. Отчаяние. Ты смотришь на своего младшего братишку и не веришь. Прикасаться даже не можешь. Не смеешь. Не спас. Не вытянул. Не помог. Твоя мама не плачет, грусть на дне её зелёных, как и у твоего братишки, глаз медленно горит. Твой отец на улице, он дышать рядом со своим мертвым сыном не хочет. Пытается перекрыть смрад трупный сигаретами. Не помогает. Люди вокруг ходят и произносят какую-то чушь. Ты молчишь. Слезы. Много боли. А ты внутренне кричишь так громко, что даже понять не можешь, а на самом деле ли молчишь. Передоз. Всё твои деньги он использовал только на новую дозу. Твои родители не обращали внимания на то, что мальчишка большинство времени где-то пропадал. У них был ты. Лучший сын. Лучший работник. Лучший друг. Лучший… Лучший… Лучший… И не вернётся мальчик уже домой. Ты опускаешься на колени и закрываешь ладонями уши. Твоя мать испуганно замирает на месте. Смотрит на твои слезы и… сама едва ли сдерживает свои. Не вернётся её мальчик домой. Ты дышать себя силой воли заставляешь. Между рёбрами такая привычная пустота. Отчаяние убивает каждую клеточку твоего организма. А сердце почему-то продолжает стучать. Громко так. Больно очень. Мама рядом опускается, обнимает тебя крепко и просит. Просит жить. Просит не оставлять её. Просит прощения, что уберечь не смогла. Ты смотришь ей в глаза и видишь столько всего. Видишь мать, что потеряла ребёнка. Она дрожит. Это её нужно успокаивать, но у тебя хватает сил только на: — Ты не виновата. И — Мам, я рядом. Отчаяние. Ты лежишь на кровати в своей новой квартире в центре и никак не можешь уснуть. Тебе хочется спрятаться. Ты стоишь в очереди в каком-то магазине. В руке — банановое молоко. Только ради него и потратил весь свой обеденный перерыв. Ты очень устал. А ещё тебе снятся в последнее время одни лишь ужасы. Много нелогичного крутиться в твоих мыслях. И снова смотришь на свое банановое молоко. Единственное, что сможет успокоить, кроме маминых объятий. На улице снег. Много снега. Много снега. Много снега… Рождество. Ты садишься прямо на асфальт и смотришь на серое небо. Снег попадает тебе в глаза и заставляет их слезиться. Радостный смех детей. Счастливые парочки, что гуляют вокруг. И ты. Одинокий парень, чьё имя черными буквами крепко спит на бейдже. Тебе кто-то протянул что-то. Ты сразу даже не заметил, как в твою щеку чем-то мягким… Фиолетовый шарф. Над тобой склонился мужчина. Обеспокоенно всматривается в твои глаза и протягивает шарф свой. О, да, ты же в одной белой рубашке и чёрных брюках, даже куртку оставил на работе, в своём кабинете. Сжимаешь между пальцами банановое молоко и оторвать взгляд от тепла шоколадных напротив не можешь. Ты так устал. А ещё очень холодно и плакать хочется. Внутри одна только пустота, а ещё многомногомного отчаяния. Больно даже дышать, что уж говорить о чувствах чувствовать. И ты дышать на самом деле забываешь как, когда незнакомец снимает с себя тёплое и очень дорогое пальто и в следующую же секунду накрывает аккуратно тебя. А потом легко поднимает тебя, как пушинку, на руки. Глаза твои наполняют слезы. Ты больше не можешь. Тихо выть начинаешь, утыкаешься в местечко между шеей и плечом мужчины и вдыхаешь вкусный аромат кофе и мускуса. Так тепло. Он тебя крепче обнимает. Кажется, даже нежно в макушку целует. Вдыхает твой аромат, а ты пахнешь солнечными лучами и яркими звездами. А снег все падает и падает… А ты только и можешь, что все больше и больше распадаться на крохотные атомные бомбы. — Ким Тэхён. Вы можете называть меня Тэхён. Ты сидишь в его кабинете, в его мягком и пушистом кресле, окутанный в пальто тоже его. И дрожишь. Тэхён просит своего секретаря принести горячий чай и сладкое. А ты молчишь. Боишься даже в сторону мужчины посмотреть. — Чон Чонгук, правильно? Ты закрываешь ладонью бейдж и понимаешь, что стремительно краснеешь из-за голоса, который так нежно и мягко произнёс твоё имя. Ты совсем не сильный человек. Ты слабый. И тоже хочешь тепла и любви. И сколько бы ты не пытался, только глубже тонешь. Ты тоже потерялся. Мальчик, что уже не вернётся домой. — Чонгук… посмотрите… Посмотри на меня… Чонгукки Ты смотришь. А напротив эти шоколадные омуты и понимаешь, что плавать не умеешь. — Чай, Гукки, чай. А ты не слышишь. Дрожишь. Вдох. Между пальцами голова твоего любимого братишки, из глаз которого кровь ручьями течёт. Выдох. Тэхен мягко обнимает тебя и просит посмотреть ему в глаза. А ты сжимаешь его шею и пытаешься дышать лишь его ароматом. У него получается напоить тебя горячим чаем и накормить вкусными конфетами, а ещё сладкими воздушными круассанами. Он все время обнимал тебя и удерживал на своих коленях, как ребёнка, пытаясь успокоить. И дышать вдруг становится нечем, когда он, когда этот незнакомый мужчина, когда этот красивый Тэхён… Когда. Внутри становится так тепло и светло. А на губах остаётся привкус горького кофе, что Тэхён пьёт каждое утро. Ты этого уже не чувствуешь, не видишь, засыпаешь впервые сладким крепким сном в объятьях незнакомца и понимаешь, что Всё будет хорошо… Мальчик вернулся домой. И наконец нашёл свою гавань.