Часть 2. Это не единение
19 января 2021 г., 20:01
Игорь знает, что Сергей принимает ванну.
Хоть Игорь и отказался от него, Сергей не сдаётся. Он не отказывается от предназначения, мыслями постоянно возвращается к Игорю и щедро делится с ним своей жизнью. Он вторгается в его сны, что-то тихо шепчет, смеётся и пытается свести с ума. Игорь лежит в постели с закрытыми глазами и чувствует, как его тело (нет, чужое тело) погружается в горячую воду. Как становится легко и хорошо, как приятно обжигает теплом, как всё вокруг укрывает паром и вода щекочет кожу головы. Глаза закрываются, задержка дыхания, пауза и резкий рывок вниз. Сергей хочет утопиться? Что ж, пожалуйста, имеет право.
Секунды текут необратимо медленно, лёгкие начинает жечь и неприятно сдавливать. Игорь не шевелится и никак не реагирует. Мучают его или мучаются сами? Хороший вопрос. В любом случае, он будет рад, если Разумовского не станет. Если он утопится и исчезнет навсегда. Тогда город вздохнёт спокойно. Легче всех вздохнёт, конечно же, сам Игорь. Поэтому он не отзывается, не отвечает и не даёт понять, что чувствует всё это. Пусть, если это выбор Сергея, пусть. Его выбор, его тело, его жизнь. Наконец-то Сергей выныривает, жадно глотает воздух и смахивает с лица пряди тяжёлых мокрых рыжих волос.
Игорь не реагирует и связь обрывается. Сергей может стараться сколько угодно — бесполезно. Ответа он не получит.
Игорь не хочет слышать его, не хочет знать и чувствовать. Он безжалостно разрывает связь, ставит точку в этой истории. Он и Разумовский — всего лишь насмешка судьбы, фатальная ошибка, неточность в божьих расчётах. Игорь способен сказать: «Нет».
***
— Что даёт это... единение? — спрашивает Игорь у Димы, когда тот вновь просматривает дело «Гражданина». Они сидят в отделении, занимаются рутинной частью работы. Вокруг туда-сюда снуют их коллеги, и вопросы про «единение» (короче говоря, про секс), казалось бы, не очень-то уместны. Поэтому Дима поднимает изумлённый взгляд, поправляет очки и задумчиво хмыкает, а на его щеках проступает румянец. У него есть Лиля, они предназначены, и оба приняли предназначение. Всё же это сложно обличить в слова, сложно рассказать и донести. Как объяснить то, что можно только почувствовать?.. — Ну... — Дима не сразу находит, что ответить. — Это похоже на прокачку, как в компьютерной игре! Ты словно становишься сильнее, лучше! Это не передать словами, Игорь. Просто... лучше. — Или хуже... — шепчет Игорь и сводит тёмные брови. В их случае тот же Разумовский станет только хуже и злее. — Что? — переспрашивает Дима, но Игорь отмахивается. — А ты что, встретил предназначенную?.. Предназначенную. Дима даже представить не может, что это, во-первых, «предназначенный». Во-вторых, Дима ни за что не догадался бы, кто он такой. Несколько месяцев назад Игорь стал посмешищем, когда во всеуслышание обвинил Сергея Разумовского в том, что он — Гражданин. Игорь так яростно и уверенно рассказывал про трупы и ловушки в саду, что поверили даже заядлые скептики. Только вот полиция ничего в саду Разумовского не обнаружила, и Игорь до сих пор иногда слышал шутки и насмешки в свою сторону. Знал бы Дима, ох, знал бы... — Нет, — врёт Игорь. — Нет, не встретил. — Слушай... — Дима верит и меняет тему. — Я хотел спросить про Разумовского. Игорь напрягается. Почему так внезапно звучит эта фамилия?.. Неужели Дима догадался... — Что с ним? — Голос Игоря непривычно глух. — Ты ещё уверен, что он... Гражданин? Игорь опускает взгляд на папку, которую изучает Дима. Конечно же, он спрашивает только поэтому, а не потому что догадался. Спокойно, Игорь, спокойно, сам хотя бы не пались. Никто и никогда не должен узнать правду. — Нет, — снова врёт Игорь. — Я ударился головой, когда перелезал через чёртово ограждение. Незачем втягивать в это Диму, пока не будет доказательств. В страшных ночных кошмарах Игорь видит его избитым до полусмерти. Дима лежит в грязной подворотне, в крови, хрипит от боли и в его лёгких нет воздуха, чтобы попросить помощи. Чуть позже, в больнице, ему перекрывают кислород, и Дима задыхается во сне. Игорь этого боится — страх впитывается в кожу и проникает в кости. Никаких Разумовских без доказательств, никаких.***
Открытие очередной выставки современного искусства. Конечно же, Разумовский тут. Игорь не хочет идти: знает, что они встретятся, но идёт, потому что который месяц подряд в Петербурге пропадают дети. Чаще всего на таких выставках, с множеством ламп и произведений искусства, в больших, светлых и просторных залах, куда приходят целыми классами. Тут особенный странный запах, здесь тихо и спокойно, никто не говорит вслух, ограничиваясь шёпотом. Здесь нужно созерцать и думать, но кто-то нападает и похищает невиновных детей, рушит жизни и семьи. Игорь и Дима хотят понаблюдать со стороны, и день открытия, когда на выставку приходит столько народа, подходит. Сергей появляется одним из первых. Он не изменяет себе: длинное тёмно-фиолетовое пальто с пышным меховым воротником выглядит вульгарно, пышно уложенные волосы с игривым хвостиком собраны в пидорскую (по мнению Игоря) причёску, высокие сапоги мало того, что высокие, они ещё и с каблуком. Сергей яркий, неправильный, весь какой-то не такой. Игорь смотрит на него и отводит взгляд. Разумовский ему совсем не нравится, однако умудряется привлечь внимание. Он в компании мужчины. Улыбается ему, что-то рассказывает, кажется, флиртует. Игорю наплевать, но это почему-то раздражает. Он старается ни о чём не думать, а на лице Сергея ни тени сомнения или смущения. Кажется, он может обойтись без предназначенного. Его смех преследует Игоря везде, куда бы он ни пошёл. Напряжение охватывает тело, бороться с ним — невыносимо. Напряжение перерастает в боль, всё в Игоре желает воссоединиться с Сергеем, или хотя бы оттащить его от чужого человека. Никакой отказ, к сожалению, не помогает. Игорь забывает, зачем пришёл. Сергей рядом, близко, и мысли сами постоянно возвращаются к нему. Он как пытка, как агония и проклятие, и им, конечно же, следует держаться как можно дальше друг от друга. Усугубляет сам Сергей — он постоянно возникает там, куда идёт Игорь, лезет на глаза, мелькает на периферии. Он знает и чувствует, флиртует с другим, но взывает к избранному. Увидев, что Сергей отходит от своего собеседника (предварительно ласково погладив его по плечу и блядски улыбнувшись) и идёт к лестнице, Игорь просит Диму подождать, сам движется следом. Он не успевает подумать, делает это по инерции, и вовсе не уверен, что не убьёт своего мучителя. Сергей спускается по широкой роскошной лестнице, растворяясь в полумраке нижнего этажа, идёт в сторону туалетов и не закрывает дверь. Только тогда Игорь понимает, что это не случайность, а приглашение. Его вызвали на разговор. Игорь заходит в просторную чистую туалетную комнату и закрывает дверь. Щёлкает замок. — Трахаться в туалете банально, — говорит Сергей и моет руки, только чтобы поправить причёску. — Что хотел сказать, Герой? Ты во мне сегодня дыру выжег взглядом. — Убирайся из моей головы, — цедит Игорь и подходит к нему ближе, чтобы в свете тусклой лампы Разумовский рассмотрел его искажённое злобой лицо. Сергей замирает. Поднимает задумчивый взгляд, хмурится. Кажется, он не понимает о чём речь, словно это не он посылает Игорю навязчивые видения. — Я туда и не лезу, ты же меня отверг. — Лезешь. Не знаю как, но лезешь, и ты постоянно там. Так вот. Завязывай. Иначе сверну твою цыплячью шею. Сергей смотрит в отражение и изумлённо вскидывает необычной формы бровь. Игорь внезапно понимает, что зря сюда пришёл. Близость Сергея, его медовый запах, всё в нём сводит с ума. Они предназначены и идеально подходят друг другу. Они это чувствуют, их манит и тянет, но Игорь ни на секунду не забывает, кто перед ним. — А! — произносит Сергей и улыбается. — Это ревность, Герой, я понял! Ты чувствуешь, что я нашёл другого, и наша связь... — Нет никакой связи. — Есть! Есть, Герой, есть. Ты можешь сколько угодно сопротивляться, но твоё тело, твоя душа, твой разум... знают больше. Я чувствую это. Сергей внезапно подаётся назад, вжимаясь бёдрами в пах Игоря. В голову словно ударяет волной огня, в ушах гудит, в теле будто бы вспыхивает сверхновая. Игорь не понимает, как и почему, но он хватает Разумовского за шею, сжимает до синяков, толкает его вперёд на умывальник и вжимает лицом в ровную поверхность зеркала, словно способен удержать это обжигающее пламя в своих руках. — Ах ты, сука... — яростно шепчет он. — Что? — усмехается Сергей и даже не пытается сопротивляться. — Встало? Встало. Возбуждение бьёт по нервам, разрезает кожу и выворачивает наизнанку. Причиняет боль, ломает кости, мышцы и суставы, эта боль изводит, не даёт покоя, и Игорь больше не может и не хочет терпеть. Продолжая удерживать Сергея за шею, он вжимается пахом в его бёдра, трётся, толкается и чуть не стонет от кайфа. Запах Разумовского бьёт в нос — смесь мёда, специй и корицы — желание обладать им затмевает другие мысли, но Игорь понимает, что не должен поддаваться. Нет, он может по-другому, он знает как. Он отпускает Сергея, но только для того, чтобы стянуть с него вульгарное пальто. Бросает на пол, как дешёвую тряпку, снова перехватывает Сергея за шею и командует: — Спускай штаны. — Давно бы так, — усмехается Сергей и послушно расстёгивает ширинку. Бессовестно и без стеснения спускает штаны и трусы. Игорь смотрит на подтянутые светлые ягодицы и ощущает только омерзение — ему не нравятся мужчины. Ещё больше ему не нравится сам Разумовский. — Делай это, — коротко командует Гром. — Что? Сергей делает вид, что не понимает. — Что делаешь каждую чёртову ночь. — Тебя это возбуждает?.. — Делай! Сергей слушается. Он обхватывает длинными пальцами член и с тихим стоном ведёт по нему рукой. Верх и вниз, ещё и ещё; он выгибается, демонстрируя красоту гибкого сильного тела. Игорь морщится, но внутри него расцветает вовсе не омерзение. Он вспоминает тот день, когда очнулся привязанным к стулу в особняке у Разумовского. В сознании вспыхивают будоражащие слова, приятный низкий голос. Кстати, хочу отметить: природа наградила тебя не только аналитическим складом ума... Мощная шея... Широкая грудь... Рельефный пресс... Стальные ноги... Да и другие... м-м-м... достоинства впечатляют. Вспоминает Игорь и прикосновения: ловкие прохладные пальцы скользили по его груди, задевали соски, спускались к животу и ниже, щекотали ногу до колена. Тогда это и смущало, и пугало, и злило, а сейчас Игорь с незнакомым прежде сладострастием вспоминает, как смотрел тогда на него Разумовский. Как задерживал взгляд на члене, как изучал мышцы и кусал губы, как напряжённо и возбуждённо дышал. Игорь понимает, что его действительно хотели. Его хотел другой мужчина, который сейчас покорно стонет и дрочит себе, не отрывая взгляд от зеркала, где лицо Игоря размыто полумраком. Почему-то это бесит. Бесит и до одури заводит. Игорь возбуждается против воли — в штанах становится невыносимо тесно, и он, расстегнув ширинку, приспускает их и обхватывает член. Сергей победно улыбается — думает, наверное, что добился своего. Ещё немного и они повоюют за силу пера. Только вот Игорь думает иначе. Сергей быстрее стимулирует себя, двигает рукой и коротко стонет. Всё внутри Игоря охотно откликается, хочется обнять его, вжать в себя, погрузиться до основания. Стоны Сергея становятся громче, и вскоре он заходится дрожью и кончает себе в руку. Красиво, как в кино. Он тяжело и громко дышит, по его вискам текут капельки пота, а грудь быстро-быстро вздымается. Игорь смотрит на него, и что-то тёмное в нём поднимается и клокочет — хочется заполучить Сергея. Завладеть этим диким непокорным мальчишкой. «Нет, — говорит себе Игорь. — Он чудовище». Сергей до сих пор не понимает, что задумал Игорь. Он подаётся бёдрами назад, предлагает себя как девка с трассы, и это сильнее злит. Игорь пренебрежительно утыкает его лицом в зеркало, дрочит себе всё быстрее и яростнее, изливается, кончая на чужие ягодицы. Напоследок унизительно шлёпает, давая понять, что он лишь воспользовался тем, что ему дали. В глазах Сергея вспыхивает пламя. Золотые огни и искры ослепляют в полумраке туалета, кажется, что Сергей может испепелить Игоря одним лишь взглядом. Он — огонь, он — Гражданин, он — убийца. Сергей кривит нос, чуть не рычит от такого унижения и яростно шепчет: — Это не спасёт тебя, Гром! — Почему же? — Игорь отстраняет его, моет руки, отрывает бумажное полотенце и вытирается. — Мы сделали это вместе. — Это не единение! — говорит Сергей, смотря, как он застёгивает штаны. — Это не то, что тебе нужно! — Но на время меня отпустит. — Посмотрим. — На лице Сергея внезапно растекается улыбка. — Да, сейчас ты может и не будешь чувствовать меня, но потом начнёшь. Тогда я дождусь момент, лягу под того мужика, и ты будешь чувствовать каждое движение. Игорь думает. Да, Разумовский не постесняется и поделится ощущениями, можно не сомневаться. Не очень-то хочется, чувствовать член в чужой заднице, как в своей. — Только попробуй, — предупреждает Игорь. — Весь дух из тебя выбью. — А я люблю боль, — отвечает Сергей и подаётся ближе, прижимаясь и опаляя дыханием губы. — В тебе больше тьмы, чем ты думаешь. Мы же одинаковые. Сделай мне больно, Герой, ну же, сделай... Начинает опять. Игорь бьёт совсем легко, наотмашь. Звук пощёчины неестественно громкий в повисшей тишине, отрезвляющий. Игорь пренебрежительно морщит нос, открывает дверь и выходит, намереваясь вернуться в зал. На ближайшее время он почти что свободен. — От этого не сбежать, — говорит в спину Разумовский. — Ты сам не сможешь без меня! Игорь улыбается. Игорь сможет. Только подозрительно греет душу мысль, что Сергей вряд ли рискнёт кувыркаться с новым приятелем. Вскоре раздаётся выстрел.
