Письма боли

Утром двадцать первого мая в столовой четы Забини материализовался феникс. — Неужели, — успело пронестись в голове у Блейза, как птица заговорила голосом Альбуса Дамблдора: — Мисс Грейнджер скончалась сегодня в больнице Святого Мунго. Целители пытались продлить ей жизнь, но к сожалению не смогли. Вы знаете, что должны сделать, мистер Забини, — патронус исчез, а на душе остался осадок. Мулат взглянул на свою жену, которая в шоке закрыла рот ладошкой и качала головой. — Пэнси. — Почему? Грейнджер, так рано и что должен сделать ты? — они никогда не были слишком близки, но на седьмом курсе Гермиона Грейнджер открылась для девушки совсем в другом ключе. Та поддерживала ее во время ссор с Блейзом и просто была приятным собеседником, которых тогда в Хогвартсе почти не оставалось, ведь после войны многие не чувствовали себя там в безопасности. — Почти два года назад я узнал, что она неизлечимо больна. Маггловская болезнь и даже лучшие целители были бессильны. Грейнджер попросила меня молчать и отдать письмо Драко, после ее смерти. — Ты должен был сказать ему тогда, Блейз. Он ведь любил ее. — Я дал слово, Пэнс. — Ты аппарируешь к нему? — Да. И нет, со мной идти не стоит. Хлопок отразился от стен Забини мэнора и через несколько секунд раздался в доме друга. — Забини, какими судьбами? Почему Пэнс не с тобой? — Драко… это тебе, — протянул конверт бывший слизеринец. — Что это, Блейз? — Просто прочти его до конца. Я обещал ей — Кому? Что, черт возьми происходит? — Драко не любил быть в неведении, но ответы он сможет получить лишь прочитав, ведь друг оставил его. Парень сел в кресло распечатывая конверт. С первого увиденного слова он понял, от кого было письмо и суматошно принялся читать. Дорогой Драко. Если ты читаешь это, я уже мертва. Неплохое начало, да? Маггловская болезнь, ничего особого, я ведь грязнокровка — какого хрена? Пронеслось в голове у Малфоя, а кулаки начали сильнее сжимать пергамент. Очередной розыгрыш от Блейза? Грязнокровка. На языке стало горько от этого слова. Даже в мыслях Драко уже давно называл ее магглорожденной. Где-то на подсознательном уровне я понимала, что ты ничего не чувствуешь ко мне. Это ведь смешно. Драко Люциус Малфой — наследник древнейшего чистокровного рода и я. Грязнокровка Грейнджер — парень невольно перенесся в тот день, когда состоялся их последний разговор. Тогда он сказал ей о том, что после Хогвартса они не были бы вместе. И каждый день жалел о том, что не прижал ее к себе, а после не твердил о любви. Он любил ее. Да, оказывается, Драко Малфой умел любить. Признаю, я была глупа, когда вязалась в эти «отношения»? Я не знаю как можно назвать то, что происходило, но будь у меня маховик времени, я бы ни за что не променяла это на что-то другое. Я никогда не говорила, но я полюбила тебя. Полюбила так сильно, как когда-то ненавидела. Абсурд, да — абсурдом была его жизнь без нее. Не знаю, когда ты получишь это письмо, врачи дали мне максимум два года, но надеюсь ты счастлив. Может завел девушку, а может уже женился — Драко не был счастлив. Ни капли. И ни о какой девушке, а тем более жене и речи идти не могло. Ему нужна была только она. Он любил только ее. Спасибо тебе, Драко. Если бы не те слова, которые ты мне сказал еще на втором — я бы не стала той, кем являюсь. Ты сделал меня сильнее — только Гермиона Грейнджер могла благодарить тебя, за то, что ты был ублюдком. И спасибо за этот год. Он был прекрасен. Я сейчас еле сдерживаюсь от слез, но пообещала себе не плакать. Это ведь все к лучшему, зачем тогда лить слезы? — для кого это было лучшим? Явно не для Малфоя младшего. Сейчас Блейз и профессор Дамблдор — единственные, кто знает о болезни. Даже Гарри не знает, представляешь? — Неожиданно, что избранный чего-то не знал. Тебе наверное интересно, откуда знает Забини? Он увидел одно из писем от колдомедика Святого Мунго и пришлось объяснять. Надеюсь они с Пэнси все еще вместе. Что ж, будь счастлив, Драко. С любовью, Гермиона Джин Грейнджер. Драко переполняли эмоции. Он не мог поверить, что девушка которую он любил — была мертва. Парень взял стакан, наливая в него огневиски до краев и выпив его — бросает в стену. Он разлетелся так же, как сейчас, разлеталось его сердце. Боль. Вот, что слизеринец сейчас ощущал. Всепоглощающую боль. Разочарование в себе, ведь если бы не тот короткий диалог, она все это время была бы с ним, и они нашли бы выход. Вместе. Так же, он чувствовал ярость, относящуюся к своему лучшему другу. Он знал о его чувствах и продолжал молчать. Все два года. Малфой мог ожидать предательство, а случившееся являлось им, от кого угодно, но только не от Блейза. Желая выяснить все до конца парень вошел в камин бросая: Забини мэнор и растворяясь в зеленом пламени. Сил на аппарацию просто не было. — Блейз, — крик отразился от стен гостиной, в которую он попал. — Драко, — произнесла Пэнси, кладя руку на плечо друга — Я соболезную. — Ты тоже знала? — блондин был на грани. — Узнала утром. — Где твой чертов муж, Пэнс. — Я здесь, Малфой, — Забини понимал ярость друга, а так же понимал, что тому просто больно. — Почему ты не сказал мне? — Я дал ей слово. — А мне ты давал слово никогда не врать! И что в итоге? — Я и не врал, Драко. Я просто не мог тебе рассказать. — Почему она так поступила со мной? — слизеринец опустился в кресло, зарываясь руками в волосы — Я ведь любил ее. — Я не знаю, Малфой, но она тоже любила тебя. Она однажды мне даже сказала, что любила тебя так сильно… — Как когда-то ненавидела, — закончил фразу за мулата парень, понимая как облажался.