Burn to die

-Эй, нытик, тебя сегодня почему-то не было на ужине, поэтому на, — Жан кинул в руки Йегера буханку хлеба и усмехнулся самому себе, — Знаешь ли, Саша с каждым разом становится все более хитрее и ловчее, если дело доходит до еды, как бы она не стала лучшей из нас, — Закончил парень, а после удивленно посмотрел на Эрена, который бережно держит хлеб в своих руках, будто это самое драгоценное, что у него есть. -Спасибо, -еле как выдавил из себя мальчишка, кусая нижнюю губу до крови. На данный момент они находились в конюшне, конечно, не самое романтичное место, но именно здесь Жан нашел ненаглядного Эрена, который сидел на сене, прижав коленки к своей груди. Сказать, что Жан был в шоке от реакции Йегера — это ничего не сказать. Обычно этот парень с воодушевленным возгласом на ужине доказывал всем, что убьет всех титанов, а сейчас он сидит в этой конюшне, словно побитая собака. Конечно же Кирштейн начал замечать изменения в поведении мальчишке, но он и подумать не мог, что все настолько плохо. Вот и что ему сейчас делать? Жан не был тем человеком, который мог бы сказать много слов, которые действительно смогут каким либо образом успокоить человека, а этот Йегер выглядит так, будто расплачется и затопит всех и все. Не то, чтобы парень был против, всё же все мы люди и все такое, но смотреть на такого Эрена было… Невыносимо больно. -Что это с тобой, Йегер? -Спросил Кирштейн и уселся рядом с парнем, откинув голову назад. Эрен лишь отрицательно покачал головой и уже собирался что-то сказать, как Жан тут же его перебил, — и даже не думай говорить что-то наподобие «все нормально», я же вижу, что это не так. Да, я понимаю, что мы с тобой не лучшие друзья и я далеко не Армин или же Микаса, но в первую очередь мы товарищи и ты можешь мне выговориться, — Жан отвел взгляд, когда Эрен посмотрел на того большими, словно океан, глазами. Глаза Эрена всегда привлекали Кирштейна, они были такими глубокими, действительно океан, в котором Жан совершенно не против утонуть. -Мне страшно, -первое, что произнес мальчишка, зарываясь носом в свои колени, а после продолжил, -Всё… Всё это произошло слишком быстро, да, возможно я и показываю себя как бесстрашного воина, который кинется в бой без размышления, но перед каждым своим шагом я будто смотрю на себя со стороны и… Тогда мое дыхание замирает и я думаю о том, а что если это последний мой бой? А что если меня сейчас же проглотит этот титан, раздавит, разорвет на куски… А этого ли я боюсь? Нет, я боюсь далеко не смерти, -Эрен задрожал, -Все говорят о том, что я последняя надежда человечества, но никто даже подумать и не хочет о моих чувствах, ведь я тоже боюсь… Боюсь потерять вас всех, Жан, -Йегер неожиданно схватил того за руку, а с глаз скатывались соленые слезы, -Я всеми вами так дорожу… Саша, Конни, Армин, Микаса… Но особенно я дорожу тобой, Жан, — Сам Кирштейн вздрогнул, услышав каким ломанным голосом произнес тот его имя, -Ты ведь тоже чувствуешь это? -Уже надрывно плача, спрашивает Эрен, смотря на парня перед собой, так, словно для него последней надеждой был именно он и Жан обманул бы себя, если бы сказал, что не чувствует этого. Они оба уже давно все поняли без слов, словно между ними была невидимая связь. -Чувствую, — спокойно ответил тому парень, неожиданно притягивая к себе мальчишку, зарываясь носом в его волосы, начиная нежно водить пальцем по коленке, -Если ты хочешь плакать, то ты можешь уткнуться носом в мое плечо и плакать столько, сколько понадобиться, слышишь Эрен? Мы с тобой соперничаем, но ведь все это несерьезно по сравнению с тем, что с нами происходит в данный момент. Каждый из нас чувствует наверное то, что сейчас, в разгаре нынешней ситуации совсем не к не месту, но знаешь что? Мне плевать, плевать на мнение Эрвина и Леви, если те узнают о нас, потому что видеть тебя такого… Невыносимо, — На шепот перешел Жан, -Видеть, как с тобой творят ужасные вещи, бьют, не щадят, все это… Каждый раз я сдерживаюсь, что не подойди и дать по лицу Ривая, который надменно издевается над тобой, — Эрен уже хотел что-то возразить по этому поводу, как тут же вновь был перебит, -и опять не говори, что это якобы не так, результат всего, что сейчас происходит на глазах, -недовольно процедил Кирштейн, видя перед собой заплаканное лицо парня, -Я обещаю тебе, что когда все это закончится, мы уедем куда-нибудь далеко от всех них, — Уже мягче произнес Жан, беря в руки лицо кадета, -Я не позволю им помешать нам, -еле слышно доносится до Эрена, как тут же он чувствует чужие губы на своих. «Тепло» — Думает про себя Эрен, поддаваясь, нежно проводя языком по чужому небу, при этом прижимаясь к крепкому телу. В такие редкие моменты он может чувствовать себя… Действительно счастливым, но в сердце все равно затягивается комок, который больно тянет, напоминая о том, что они не дома, а на войне, где каждый из них может погибнуть. Йегер лишь отстраняется от тепла и отрицательно качает головой самому себе, откидывая мысли куда подальше. Сейчас есть лишь он и Жан, большего и не нужно. Они так и засыпают вдвоем на сене, а наутро их ждет наказание в виде уборки, в той самой конюшне, где Эрен впервые за последние месяцы может сказать, что он ни о чем не жалеет, ведь каждый раз, когда он засыпает в его голове звучат слова Жана: «когда это все закончится…» -То мы будем от всех далеко. Вдвоем.