Вкус свободной ночи

Две недели. Шестнадцать дней ровно прошло с того дня, когда Микаса распрощалась со своей невинностью. Уже как шестнадцать дней она находилась в непонятном ей самой эмоциональном состоянии, ее бросало из крайности в крайность: то ей хотелось истерить, ломать все на своём пути, биться об стену, срываться на всех и вся, только бы унять бушующие внутри чувства. Потом же ее накрывало гнетущее, пугающе равнодушие ко всему, все вокруг теряло смысл, становилось однотонным, из эмоций она чувствовала только бескрайнее безразличие. За окном уже несколько часов шёл непрерывный дождь, время близилось к ужину. Микаса сидела на подоконнике в своей комнате и, сложив голову и руки на согнутые в коленях ноги, отстранённым взглядом смотрела в окно. В тот день тоже был дождь. Причина ее душевных терзаний была не в сожалении. Она не жалела. Микаса четко осознавала все свои действия и бросилась в этот омут с головой осознанно. В тот момент она хотела этого, желала до такой степени, что контроль над собой требовал до боли закусывать нижнюю губу, до белых костяшек сжимать кулаки, бесконечно повторять в своей голове одно слово: «нельзя». «Аккерман, ты когда-нибудь делала то, что тебе хочется? Попробуй хоть раз, должно понравиться» И она сдалась. Отпустила все и просто поддалась своим чувствам, отдалась полностью своим эмоциям, позволила себе забыть все рамки, все запреты и правила, позволила себе забыться. Потому что именно об этом она так давно мечтала. Забыться. Забыть о всех проблемах, о титанах, об ответственности, о сводном брате, забота о котором стала смыслом ее существования, хотела хоть раз за все эти годы жить как Микаса, а не существовать как сводная сестра Йегера, необычайно сильная рядовая Аккерман, холодная, и беспристрастная девушка, что вечно ходит хвостиком за Эреном и «подтирает ему слюнки», как выразился когда-то Кирштайн. Это была необычайная ночь, которую она не забудет и о которой, даже при желании, не сможет жалеть. Ночь, когда она была собой. Ночь, когда он дал ей ощутить себя девушкой, свободной и желанной. Почему он? Это был вопрос, который она задавала себе ежеминутно на протяжении последних 16 дней. Микаса не могла понять свои чувства и это ломало в ней что-то по-важнее костей. Почему она захотела именно его? Почему ни один мужчина, кроме него, не вызывал в ней подобное желание? Она знала, как свои пять пальцев, что это случилось, потому что это был он. Будь на его месте кто-то другой, она бы презрительно скривилась от одной лишь мысли о касаниях. Она его замечала. Начала замечать не так давно до той ночи, но степень ее заинтересованности возрастала в геометрической прогрессии. Она не видела в этом ничего такого. Не видела ничего странного в том, что ее взгляд везде невольно искал его, останавливался на его тонких и длинных пальцах, которыми он так аккуратно придерживал чашку за края, останавливался на его идеальной шее, которая слегка виднелась из-под воротника такой же идеальной рубашки, ее взгляд неосознанно блуждал по его идеально отточенному профилю, по грубо подстриженным волосам, в которые ей почему-то хотелось запустить руку. Микаса убивала титанов, проходила жестокие тренировки, вылазки за стену, которые сопровождались рекой крови и горой из мертвых товарищей. Прошла через все круги ада. Она была идеальным солдатом: инициативная, смелая, умная, способная быстро понять и оценить ситуацию. Но не была способна понять себя. Она была слишком наивна, когда дело касалось собственных эмоций. Не понимала почему при взгляде на него низ живота так странно тянуло, не понимала почему именно с ним сложно было долго оставаться наедине, не знала почему не могла выдержать зрительный контакт с его глазами цвета серого, пасмурного неба дольше нескольких секунд. Это все было для неё чем-то новым и все это она списывала на то, что он был сильнейшим воином человечества, опытным бойцом и ко всему прочему ещё и капитаном, с которым они вместе прошли через многое, поэтому она просто не могла не замечать его. Так ей казалось до того самого дня. День этот начался обыкновенно. На улице стоял сентябрь, в воздухе уже чувствовались отголоски осени, погода стояла сравнительно теплая, однако периодически дул прохладный ветер, приносящий с собой тучи и, соответственно, дожди. Прошло уже полгода со дня, когда стена Мария была отвоёвана. Примерно 1-2 раза в месяц разведка отправлялась на вылазки по зачистке территорий Марии от титанов. Успешная миссия по возвращению стены возвысила Разведкорпус в глазах населения, их уважали, ими гордились, ими восхищались и ими хотели быть. Имена героев месяцами стояли на ушах населения, передавались от одного человека к другому, из города в город. Их награждали при королевском дворе, звали на пиры и званые ужины самых известных аристократов, писали им письма благодарности, приглашали выступить с вдохновляющей речью перед публикой. Это время было признано расцветом Разведки. Поступило множество новых рекрутов из кадетского корпуса, большая часть Гарнизона также подавала заявления на перевод. В тот день в штабе все шло своим чередом. Было время обеда, поэтому большая часть жителей замка находилась в столовой. В том числе была и Микаса вместе со 104 выпуском, которые заняли длинный стол и без конца переговаривались. — Эх, а на улице уже холодает, как снег выпадет, так и вылазки отменят, будем как крысы отсиживать задницы в штабе всю зиму, — недовольно пробурчал Конни, ковыряя вилкой в тарелке. — А почему сразу задницы отсиживать, нам же поручили тренировать новых рекрутов, будем до весны готовить их к вылазкам, чем тебе не веселье? — сказал Жан, который искренне был рад тому, что несколько месяцев ему не грозит перевариваться в желудке титана. — Да и капитан нам спуску не даст, уж лучше титанов резать, чем всю зиму ежедневно замок вылизывать! Его же от безделья с цепи сорвёт! — А вот тут Саша права! Он до сих пор на нас злится из-за последней вылазки! — Эрен, сидящий между Микасой и Армином, даже слегка заерзал, когда тема зашла о капитане, ибо почему-то именно на Йегере он любил срываться по полной, — Микаса, тебе одной повезло, не пришлось 50 кругов вокруг штаба бегать, хорошо наверное быть единственной, кого этот коротышка хоть как-то жалует! Микаса слегка напряглась при упоминании начальника. В последнее время она очень странно реагировала как на самого Леви, так и на любые упоминания о нем. — Ты преувеличиваешь, Эрен, я просто выполняю приказы, — девушка ответила тихо, даже не отрываясь от еды, меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то заметил ее нездоровое внимание к обсуждаемой персоне. — Эй, тихо вам, чистоплюй прямо по курсу, — прошипела Криста и взглядом указала в сторону двери. Увидев капитана все резко заткнулись, быть пойманным с поличным, а потом месяцами драить конюшни никто не хотел. Микаса не хотела смотреть туда, но силуэт мужчины сам притягивал к себе взгляды. Он зашёл в столовую в сопровождении Эрвина и Ханджи. Идеально выглаженные чёрные брюки, идеально белая рубашка и жабо. Аккерман стоял со скучающим видом, пока Ханджи что-то старательно ему объясняла. Эрвин прошёлся глазами по столовой и, когда наткнулся на стол 104 выпуска, сразу же направился к ним, майор с капитаном последовали его примеру. Как положено поприветствовав друг друга, они сели за стол так, что Леви оказался сидящим напротив Микасы, последнюю это никак не радовало, в последнее время ей было очень неудобно рядом с «сильнейшим». Девушка тут же принялась за еду, стараясь при этом как можно реже поднимать глаза. — Нам есть чем вас порадовать, — сказал Эрвин после того как обменялся с отрядом несколькими формальностями, все глаза тут же устремились на него, ребята помнили как он в прошлый раз выкинул такую же фразу, а затем «порадовал» их новостями о том, что в штаб завезли новые метлы и моющие средства. — Если это снова новости, которые порадуют исключительно капитана Леви, то можете нас не посвящать в них, — с ухмылкой выдала Имир, которая тут же получила в свою сторону холодный взгляд Аккермана. — Нет, на этот раз думаю останутся довольны все, а не только наш чистоплюй! — казалось, что Ханджи вот-вот разорвётся от эмоций. — Один наш давний спонсор владеет трактирами по всей территории Розы, сегодня вечером он приглашает нас в одно из его заведений, так сказать хочет отблагодарить за заслуги перед человечеством, — не успел Эрвин закончить, как по столу раздались довольные возгласы, все были возбуждены новостью, так как уже не помнили когда в последний раз отдыхали в подобных местах, ещё и все вместе. Конечно героев постоянно приглашали на множество светских вечеров, но было в этих аристократских сборищах что-то отталкивающие и чужое, поэтому многие вежливо отказывались. Все равно посидеть дружной компанией в обычном трактире было по духу ближе разведчикам. Даже Микаса, которая не была ярой фанаткой подобных посиделок, обрадовалась и слегка улыбнулась. За эти месяцы ей уже поднадоел замок, титаны и вся эта бесконечная рутина. Она надеялась, что подобное застолье хоть как-то разнообразит ее жизнь. Все активно обсуждали предстоящую вечеринку, однако девушка предпочитала отмалчиваться и слушать, как впрочем и человек, сидящий напротив. Против воли взгляд все-таки упал на руки капитана, которыми он аккуратно придерживал чашку, для Микасы было что-то завораживающее в том, как он слегка гладил пальцами тонкий хрусталь. Потихоньку взгляд поднялся по руке выше и остановился на шее, точнее на той части, которую было видно под воротником. Азиатка завороженно наблюдала как мышцы на его шее напрягаются, когда он аккуратно подносит чашку ко рту и делает небольшой глоток, после чего также изысканно опускает чашку на стол. Взгляд поднимается ещё выше и замирает на губах Леви, к которым почему-то так тянуло притронуться. Дышать стало как-то тяжелее, ей даже показалось, что температура в помещении резко поднялась, шум неожиданно ушёл на задний план. Лишь на секунду Микаса подняла глаза чуть выше и тут же закашлялась, подавившись чаем, который как раз отпила. Он смотрел прямо ей в глаза. — Микаса, ты в порядке? — обеспокоено спросил Эрен, слегка постукивая ее по спине. Девушка не без труда отдышалась и еле вымолвила, что с ней все хорошо. Хотелось сразу же встать и уйти, чтобы не гореть от стыда, но было крайне неловко, побегом она бы только признала, что пялилась на него. Несколько минут она старательно делала вид, что слушает историю, которую так активно рассказывала Ханджи. Не сдержавшись девушка все-таки кинула мимолетный взгляд на капитана и поняла, что он до сих пор смотрит на неё, его глаза не выражали абсолютно ничего, только бровь слегка приподнята как бы спрашивая: «какого черта?». К счастью в следующую секунду все начали вставать со своих мест и, воспользовавшись суматохой, Микаса быстро убежала к себе в комнату. Лёжа на кровати, она никак не могла прийти в себя, было ужасно неловко перед капитаном. Ещё стыднее было перед самой собой. Сколько бы она ни думала, все равно не могла понять что за чувства вызывает у неё Леви. Да, в самом начале она его ненавидела, в то время девушка ещё была глупой, ее раздражало все, что хоть как-то ранило Эрена. Но, проходя через столько испытаний под руководством капитана, она начала его уважать. Он был сильным, принципиальным, бесстрашным, много раз рисковал собой ради спасения подчиненных, в том числе и Микасы, и это просто не могло не восхищать. Она постоянно сравнивала эти чувства с теми, что она испытывает к Эрену. Йегер был для неё самым важным человеком на земле, она всячески стремилась защитить его, отгородить от всех опасностей, готова была отдать жизнь ради него. Какое-то время ей казалось, что она любит его в романтическом смысле этого слова, но с возрастом Микаса просто переросла эти чувства, теперь же он был для неё настоящей семьей. Рядом с ним было уютно, тепло, как бывает, когда сидишь с семьей вечером у камина, пьёшь горячий чай и рассказываешь о всяких мелочах. С Аккерманом все было не так. Было в этих чувствах что-то тягучее, колющее и жгучее. Чувства, что были полны противоречий, потому что рядом с ним внутри разливалось одновременно горячее и холодное, ее бросало в жар, а потом пробивал озноб, хотелось касаться его и при этом убежать как можно дальше. Рядом с ним внутри, ее сердце будоражила какая-то опасность, выла сирена, будто предупреждая о чем-то, но при этом именно он мог просто своим присутствием дать ей ощутить себя в полной безопасности, рядом с ним, как бы это банально не звучало, она была как за каменной стеной, с другими же она сама была этой стеной. Через несколько часов в комнату ввалились остальные девочки, весело обсуждая планы на вечер. Неожиданно Микасе в голову пришло спросить у них совета, почему-то она была уверена, что у них больше опыта в подобном. Конечно она никогда не была с ними настолько близка, чтобы делиться душевными терзаниями, они были ей подругами и товарищами, но девушка предпочитала держать все в себе. Однако сейчас ее мысли пришли в тупик и ей нужно было мнение со стороны. — Девочки, могу я попросить у вас совета? — спокойно спросила она, при этом все ещё лёжа на кровати и смотря в потолок. Наступила тишина, которая показалась ей уж слишком подозрительной и она медленно повернула голову в сторону соседней кровати, на которой расположились Криста, Саша и Имир. Девушки замерли и смотрели на Микасу с таким искренним удивлением, будто она на их глазах превратилась в титана, хотя и это бы не шокировало так, как то, что она самолично попросила у них совета. Для них Микаса была что-то сравни хладнокровной старшей сестры, у которой либо всегда есть ответы на все вопросы, либо вопросов нет вообще. — Да, конечно, Микаса! В чем дело? — Криста тут же собралась и повернулась в сторону девушки, искреннее намереваясь помочь ей всеми силами. Саша и Имир также развернулись к ней. Микасе стало немного неловко от того, что все внимание было переключено на неё, она уже собиралась сказать, что передумала, но все-таки собралась и села на кровати лицом к девушкам. Ей нужна была помощь и обратиться она могла только к ним, Армин и Эрен точно не смогли бы ей помочь с данной проблемой. — У вас… у вас было так, что вы смотрите на что-то и не можете отвести глаза? И внутри, в животе бывает странное чувство, — девушка говорила тихо и спокойно, при этом руку она мягко опустила на свой живот. — Конечно, вот например я захожу в столовую, вижу, что на ужин мясо и живот внутри прямо начинает… — Саша, я думаю, она не об этом, — охотница уже привстала, мечтательно закрыв глаза, но Имир резко посадила ее обратно, — Микаса, о чем именно ты говоришь? Криста, например, чувствует спокойствие, когда смотрит на огонь, я бывает, что засматриваюсь на ночное небо, ты имеешь в виду что-то подобное? — Нет, я… например… вы засматривались на чьи-то пальцы или шею, вены на руках и… хотелось коснуться? — если бы Микаса подняла глаза, она бы заметила как девушки переглянулись, а Имир в свою очередь ещё и хитро ухмыльнулась. — Микаса, а это бывает с разными людьми, или ты засматриваешься только на одного человека? — Криста старалась говорить как можно аккуратнее, чтобы не спугнуть неожиданный порыв девушки. — Криста, ты задаёшь неправильный вопрос! Лучше скажи, тебя тянет просто смотреть и касаться или же тебе ещё требуется какое-то внимание от этого человека? — Имир же не была столь терпелива, как ее подруга, поэтому предпочитала идти в лоб. Девушки сидели в ожидании, пока Микаса старательно обдумывала свой ответ. — Нет, мне не хотелось его внимания, — азиатка ответила довольно твёрдо, поэтому у остальных не осталось сомнения в ее честности. — Ну, тогда все понятно! Микаса, тебе восемнадцать лет, ты взрослая, здоровая девушка, у тебя есть свои потребности, заглядываться на парня вполне естественно, потому что ты его хоч… — поучительная тирада Имир была прервана стуком в дверь, после которого послышался громкий голос Спрингера. — Эй, Эрвин приказал всем приготовиться и собраться у конюшен! Ханджи просила передать, что девушки поедут на повозках, поэтому можете надевать юбки, платья и подобную херню! Девушки, решив отложить разговор на потом, встали и начали собираться, Имир и Криста направились к себе в комнату, а Саша начала судорожно бегать по комнате в поисках толкового наряда. Микаса не стала особо заморачиваться с одеждой, поэтому надела белое хлопковое платье с аккуратной сборкой под грудью, длиной оно было ниже колен, сверху накинула такой же длины вязаный бордовый кардиган. Некоторое время она размышляла стоит ли ей брать свой шарф, однако по итогу решила, что ему будет безопаснее в замке. Спустя час разведчики стояли у конюшен в ожидании начальства. Как оказалось, на мероприятие едут все, кроме новеньких, которых оставили охранять замок, поэтому собралось около тридцати человек. Эрвин, Леви и Ханджи появились спустя минут десять и приказали всем занимать места, перед этим конечно капитан провёл короткий, но весьма убедительный инструктаж о рамках поведения в общественных местах. — Значит так, отродья, вытащили свои головы из задниц и послушали меня, если хоть один из вас посмеет нажраться словно свинья и создаст проблемы, или же хоть как-то опорочит честь Разведкорпуса, то я вам обещаю: каждый из вас будет всю зиму бегать вокруг штаба до потери сознания и купаться в лошадином говне, вылизывая конюшни до тех пор, пока кожа на ваших руках не сотрется до костей, надеюсь я все понятно объяснил, — хоть он и говорил довольно спокойно, но суровый тон и опыт прошлого доказывал, что он вовсе не шутит и даже не преувеличивает. Микаса против воли оценила внешний вид капитана. Одет он был как всегда с иголочки: чёрные брюки, чёрная рубашка без воротника, которая полностью открывала вид на его шею, чёрное удлиненное классическое пальто, поверх которого был накинут чёрный вязаный шарф. Если бы не громкий голос Ханджи, призывающий всех девушек занять свои места, то Аккерман так бы и стояла, смотря на него. Примерно через час езды повозки остановились в довольно шумном придорожном городке, состоящем полностью из магазинов, трактиров, борделей, гостиниц и других заведений развлекательного характера. Оставив всех лошадей и повозки в местной гостевой конюшне, компания направилась в глубь города и зашла в довольно большой трактир, где для них уже был накрыт длинный стол, заставленный едой и выпивкой. На входе их встретил низкий, полный старик, сверкающий своей лысиной и улыбкой на все его круглое лицо. — Эрвин, капитан Леви, майор Ханджи, для меня большая честь вас приветствовать! Не каждый день мой трактир посещают столь высокопоставленные личности, да ещё и герои! — старик выглядел счастливым и даже чрезмерно возбуждённым. — Прошу, располагайтесь и ни в чем себе не отказывайте! Наши официантки сделают все возможное, чтобы вы остались довольными! — Благодарю тебя, Альфред, мы были очень рады получить твоё приглашение, — Эрвин приветливо улыбнулся старику и уже собирался к столу, за который уже успели сесть все остальные разведчики, но внезапно старик его остановил. — Ох, нет, Эрвин, для вас с капитаном Леви у нас подготовлено отдельное помещение, — Альфред хитро улыбнулся и глазами указал куда-то на второй этаж. Казалось, что Эрвину хватило одного взгляда, чтобы понять намерения добродушного старика, поэтому он, кивнув Ханджи напоследок, отправился за ним на второй этаж, капитан естественно отправился следом, выглядел он невозмутимо, его казалось ничего в этой ситуации не смущало. Как только они скрылись из виду, все тут же набросились на Ханджи с расспросами, больше всех были заинтересованы Жан, Конни и Эрен. — Майор, что это было?! Меня аж в дрожь бросило! — не унимался Спрингер. — Так, успокоились все! Альфред когда-то обещал, что сведёт Эрвина со своими друзьями, которые могут в дальнейшем спонсировать наши вылазки! В том помещении видимо он их и собрал. Вас это в любом случае не касается! — после этих слов Ханджи принялась за еду, тем самым дав понять, что разговор окончен. Через некоторое время все уже позабыли о Смите и капитане. Отовсюду доносился смех, болтовня, кто-то даже умудрялся петь во всей этой шумихе, алкоголь лился рекой. Микаса сидела между Эреном и Имир и просто тихо слушала разговоры друзей, иногда только вставляя своё мнение. Алкоголь она не любила, да и переживала, что если и она напьётся, то за Эреном и Армином некому будет приглядывать, поэтому из всех присутствующих у неё была самая свежая голова. — Эй, смотрите, — прошептала Имир и кивнула куда-то в сторону лестницы, — из той комнаты, где сидят Эрвин и капитан, вышла мадам Бэллоу. — А кто такая мадам Бэллоу? — поинтересовалась Криста, сидящая с другой стороны от Имир. — Я знаю кто она, — неожиданно выдал Жан, который так же смотрел в сторону довольно экстравагантной женщины примерно сорока пяти лет, что стояла на втором этаже. — Она владеет самой крупной организацией по оказанию эскорт-услуг, все крупные аристократы — это ее клиенты! Она собирает у себя самых красивых девушек и цены у них заоблачные! — Вы хотите сказать, что в том помещении они сейчас развлекаются с девушками? Да быть такого не может, Ханджи ведь сказала, что они там спонсирование ищут! — Криста, ты и правда такая наивная или притворяешься? — Имир посмотрела на подругу, после чего тяжело выдохнула и продолжила говорить, когда заметила, что все сокурсники вылупились на неё в полном недоумении. — Ну почему вы такие тугодумы? Эти зажравшиеся аристократы рассщедрятся на спонсирование только в соответствующей обстановке. Алкоголь, красивые девочки и музыка — это три составляющие удачных переговоров! Я уверена, что Эрвин и этот старик Альфред специально провернули это! Все согласно закивали, после чего разговор как-то ушёл в другое русло. Прошло ещё несколько часов, время близилось к ночи, за столом не осталось ни одного трезвого человека, половина уже спала, опустив головы на стол, другие же только засыпали, неся при этом какой-то пьяный бред. Однако Микаса продолжала смотреть на ту злополучную дверь, которая периодически открывалась, запуская или же выпуская разных девушек. Аккерман не могла не признать, что все они были удивительно хороши собой: белая кожа, большие глаза и губы, длинные волосы, уложенные в прическу, броский макияж, подчёркивающий достоинства лица и довольно открытые наряды, которые удачно выделяли их отточенные фигуры. Где-то внутри противной змейкой скользила зависть. Эти девушки могли трогать его там, куда Микасе можно было только смотреть. Она уже видела перед глазами картину, где Леви сидел на диване, а одна из этих девиц прижималась к нему сбоку при этом левой рукой она проводила по его шее и скуле, как бы поворачивая его лицо к себе, а правой гладила его бедро. Микаса злилась. Картинка из ее головы никак не хотела уходить и это выводило из себя. Она не находила себе места, постоянно ерзала, дёргалась и бесилась на пьяных друзей, что лезли к ней с разговорами. В итоге, не выдержав, она встала и направилась в уборную, нужно было срочно умыться, привести в порядок себя и свои мысли. По дороге к уборной она заметила, что за окном льёт дождь и им скорее всего придётся остановиться в городке на ночь. Девушка провела в ванной не больше 10 минут, но когда вернулась с ужасом поняла, что за столом не было ни одной девушки, включая и майора Ханджи. Пьяные парни кое-как объяснили ей, что пришёл Альфред и распорядился, чтобы официантки отвели всех девушек в гостиницу, где для них уже подготовлены номера. На вопрос где и как выглядит гостиница никто вразумительного ответа так и не дал. Поспрашивав у других официанток, Микаса узнала, что остальных увели в женский гостевой дом «Роза», который находится на другом конце улицы. Проследив за тем, чтобы Эрена и остальных парней благополучно отвели в подготовленные для них комнаты на втором этаже, Микаса бросила печальный взгляд на ту злополучную дверь и вышла из трактира. Дождь с каждой минутой усиливался, а азиатка все никак не могла найти гостевой дом, плюс ко всему умудрилась напороться на глубокую лужу и разбрызгать грязь по всему подолу платья. Из-за ливня на улице не было людей и спросить дорогу было не у кого. Удача сегодня явно была не на ее стороне. После ещё 10 минут безрезультатных поисков, Микаса, промокшая до нитки, остановилась под козырьком одной из гостиниц. Не придумав ничего лучше, чем зайти и спросить у администратора дорогу до «Розы», одновременно проклиная себя за то, что не сделала этого раньше, она зашла в небольшой, но уютный холл. В дальнем углу стояла стойка администратора, а за ней миловидная женщина лет 30, к ней Микаса тут же и направилась. — Извините, вы не могли бы подсказать где находится гостевой дом «Роза»? Женщина приветливо улыбнулась и уже было хотела ответить, как за спиной Микасы раздался холодный как сталь, но до боли знакомый голос. — Аккерман, выглядишь так, будто вылезла из помойного ведра, — девушка развернулась и наткнулась на капитана, который стоял напротив неё и презрительно осматривал ее платье. Микаса сразу заметила его слегка влажные волосы, в особенности капельки воды, которые стекали с его висков на шею и пропадали где-то под рубашкой. Мысленно девушка представляла дальнейший путь капли, который ей незрим, представляла как она стекает по его рельефной груди, спускается к мышцам пресса и, очерчивая каждый кубик, стекает к низу живота, а потом затекает в… — Эй, отродье, ты хоть слушаешь меня?! — девушка резко вздрогнула и поняла, что капитан ей все это время что-то говорил. — Да, я… слушаю. Я искала гостевой дом «Роза» и немного заблудилась, — девушка опустила голову, чтобы скрыть румянец на щеках, который появился, когда до неё дошло, что она только что внаглую рассматривала капитана, да ещё и представляла его без одежды. — Идиотка, он находится в конце улицы, — голос его выражал крайнее недовольство. — Так я и искала в конце улицы, — девушка все ещё смотрела в пол, внимательно изучая царапинки на старом деревянном покрытии. — Если бы твои две с половиной извилины немного напряглись, то ты бы заметила, что это начало улицы, а не конец, — девушке показалось, что он это прошипел. — Прошу прощения, сэр, я пойду к концу улицы, — Микасе было крайне неловко, мало того, что она повела себя как извращенка, так теперь ещё и выставила себя топографическим кретином. Азиатка развернулась и уже было пошла к выходу, как почувствовала сильную руку на своём предплечье, которая тащила ее к стойке администрации. — Мне нужен ещё один номер для особых гостей, желательно рядом с моим, — обратился он к женщине за стойкой и та торопливо начала искать что-то в тетради. — Сэр, не стоит, я просто… — Просто заткнись, — он был раздражён, Микаса видела это по его вздувшимся венам, не говоря уже о его тоне, сейчас безопаснее для неё было просто слушаться. — Простите, господин Леви, но больше номеров для особых гостей нет, но есть свободные стандартные номера на 2 этаже, — девушка нервничала, Микасе даже показалось, что она побаивается своего собеседника. — Черт… — Леви несколько секунд раздумывал, а потом потащил свою подчиненную к лестнице, при этом он все ещё держал ее за предплечье. — Сэр, мне вполне подойдёт станда… — Я сказал тебе заткнуться и это приказ, — он даже не обернулся в ее сторону, однако голос его был снова равнодушным. Когда они поднялись на второй этаж, Леви неожиданно затормозил и девушка слегка влетела в его спину. Он обернулся и кивком указал на коридор. Микаса посмотрела в ту сторону и еле сдержалась, чтобы не скривить лицо в презрении. Второй этаж для стандартных номеров был довольно гиблым местом, всюду была грязь, по коридору расхаживали пьяные мужики в обнимку с не более трезвыми дамами, некоторые умудрялись затеять драку прямо посреди прохода, из комнат слышались голоса, противный женский смех, ругань, а из некоторых звуки, от которых Микасе оставалось только краснеть. Несколько подвыпивших мужиков, которые прошли мимо, подмигнули Микасе и предложили «пойти с ними и провести всю ночь в наслаждении». — Все ещё хочешь стандартный номер? Могу устроить, — в его голове явно чувствовалась насмешка и Микасу это задело, неужели он думает, что она испугается каких-то мужиков? — Я могу за себя постоять, сэр, — девушка постаралась вложить в свой голос всю уверенность, которая в ней была, даже заставила себя посмотреть в глаза Леви. — Я не сомневаюсь, вот только тебя учили спасать свой зад от титанов, а не свою женскую честь от похотливых животных, которые называют себя людьми, — капитан снова потянул ее руку в сторону лестниц до третьего этажа. — Я могу просто вернуться в гостевой дом, — азиатке не хотелось так просто идти на попятную и тем самым делать из себя проблему для начальника. — Аккерман, прекрати нести всякую херню, ты уже сейчас вся мокрая, а пока дойдёшь успеешь ещё двести раз подхватить всякую заразу, после чего принесёшь ее в штаб, из-за тебя всем придётся слечь и, считай, все расписание на месяц мы просрали, думай хоть иногда о последствиях, — пока мужчина говорил, они уже успели подняться на третий этаж, который был в разы культурнее второго, и дойти до нужной комнаты. — Простите, сэр, я не подумала, — от уверенности Микасы не осталось и следа, выбора у неё особо не было, да и не хотелось в такую погоду бродить по улице, поэтому она, подавив смущение, послушно вошла в довольно просторный номер и начала осматриваться: большая двухспальная кровать, две прикроватные тумбочки, ковёр на полкомнаты, шкаф с зеркалом в полный рост, небольшой журнальный столик и два кресла вокруг него, бордовые шторы скрывали два больших окна, слева от входа ещё одна дверь, которая по-видимому ведёт в ванную. — Я заметил, что чудесное свойство «думать» у тебя просыпается только в экстренных ситуациях, ну или когда твой ручной титан снова влипает в какую-нибудь херню, — его наезды на Эрена задевали Микасу, но сейчас она была не в том положении, чтобы ссориться с ним, тем более мужчина снова был раздражён, девушка вообще не поспевала за сменой его настроения. Леви полез в шкаф и достал оттуда белое банное полотенце и что-то напоминающее одежду, после чего швырнул это в сторону Микасы. — Иди, прими душ и переоденься, твою одежду нужно высушить до утра, — только сейчас азиатка заметила, что в отличие от неё, капитан был сухим, только слегка влажные волосы выдавали, что он попал под дождь. Коротко ответив, Микаса зашла в небольшую ванную и принялась приводить себя в порядок, своё платье она отстирала от грязи и повесила на вешалку, надеясь, что оно высохнет до утра. Одеждой, что была в шкафу номера, оказалась хлопковая ночная рубашка с коротким рукавом, Микаса мысленно благодарила судьбу за то, что рубашка достаточно длинная и благодарила за то, что ее белье все-таки осталось относительно сухим. Уж очень ее смущала перспектива ходить перед Леви без нижнего белья. Ей понадобилось примерно 20 минут, после чего она вышла и обнаружила капитана сидящим на кресле и мирно попивающим что-то из стакана, рядом на столике стояла стеклянная бутылка. — Сэр, вы пьёте алкоголь? — девушка остановилась в нескольких шагах от кресла, почему-то вид пьющего начальника казался ей чем-то интимным. — Представь себе, хотя смысла в этом нет, я все равно не пьянею, — слова эти были сказаны с какой-то еле ощутимой горечью, после них капитан звонко поставил стакан на стол и, взяв вещи, направился в ванную, при этом громко стукнув дверью. Девушка не могла отвести глаза от стакана, в комнате царил полумрак, освещением служили только две свечи, но она все равно четко видела след от его губ на краю стеклянного сосуда. Она сама не поняла как дошла до столика и медленно взяла в руки стакан, слегка его покачивая, от чего янтарная жидкость внутри пришла в волнение и начала переливаться светом от свечи. Но Микасу волновал только небольшой след от его губ, девушка медленно подняла стакан и отпила именно в том месте, где отпил он. Мыслей не было, думать тоже не хотелось, просто хотелось пить из его стакана, пить именно с того места, куда касались его губы. Микаса допила остатки алкоголя, в нем было недостаточно, чтобы опьянеть полностью, но достаточно, чтобы немного расслабиться. Она медленно подошла к изножью кровати и села на пол, оперевшись на него спиной и вытянув ноги. Алкоголь подействовал как успокоительное, поэтому сейчас она была полностью расслаблена и просто наслаждалась тишиной и спокойствием. Сама ситуация неожиданно показалась ей до смешного глупой: она сидит в пижаме на полу номера, а капитан сейчас принимает душ в ванной. Если бы она рассказала об этом девочкам из отряда, то они бы посчитали ее сумасшедшей. Леви, на удивление, вышел очень быстро. На нем были серые пижамные штаны и такого же цвета футболка. Выглядел он до такой степени домашним, что Микаса невольно смутилась и отвернулась к окну. — Кровать только одна, спать на полу я не собираюсь и тебе не позволю, хрен знает меняют ли они вообще воду, когда моют его, поэтому тебе придётся затолкать свои женские выкидоны куда подальше и принять то, что спать нам придётся вдвоём, — говорил он довольно спокойно и равнодушно, при этом вытирая голову полотенцем, после чего унес его обратно в ванную. — Я могу поспать на полу, мне не принципиально, — Микаса старалась говорить спокойно, однако вид искупавшегося Леви уже давно вывел ее из состояния покоя. Он вышел из ванной и остановился с правой стороны от неё, в упор смотря на неё сверху вниз, лица его Микаса не видела и была искренне рада, потому что подозревала как он был сейчас раздражён. — Аккерман, ты серьезно думаешь, что я настолько похотлив, что полезу к тебе ночью? — знал бы он, что девушка боится не за себя, а за него. — Послушай меня внимательно и вбей эти слова в свою голову: я никогда в жизни к тебе не притронусь, поэтому не строй из се… — Почему? — Микаса не могла сказать точно: алкоголь придал ей смелости или же это ее внутренние демоны сыграли с ней злую шутку, но слово было уже сказано, поэтому думать о нем было бесполезно. — Что? — в его голосе слышалось чистое недоумение. — Почему… вы никогда не притронулись бы ко мне? — нервы зашкаливали, девушка без конца теребила несчастную ткань ночнушки и молилась, чтобы все это оказалось сном и в реальности она не выставила себя идиоткой перед капитаном. — Все мои подчинённые для меня бесполые существа, — говорил он спокойно, как будто рассказывал об очередном плане вылазки, Микасе даже показалось, что ее вопрос его особо не смутил. Однако почему-то быть для него бесполым существом не хотелось. Не хотелось до такой степени, что от его слов где-то между рёбрами начало что-то сжиматься. Они оба молчали. Микаса неотрывно смотрела на свои руки, а он на неё. Внезапно по правую сторону от неё послышалось какое-то шуршание, а потом она поняла, что капитан сел рядом с ней, да так близко, что дёрнись она хоть чуть-чуть, то сразу почувствовала бы его бедро своим. В нос сразу ударил свежий запах шампуня и ещё чего-то, каких-то чайных трав, так обычно пахнет в его кабинете. От мысли, что этот запах уже въелся в него самого захотелось усмехнуться, но она не стала. — Аккерман, тебе захотелось поиграть в ранимую девушку? — в его голосе послышался лёгкий упрёк, но девушка была рада, что хоть не раздражение. — О чем вы, сэр? — Почему ты пошла в разведку? — этот вопрос был для неё сродни пытке, потому что ответ был довольно глуп, а врать ей не хотелось. — Я следовала за Эреном, — просто, глупо, но честно. Капитан молчал, смотрел куда-то вперёд и не двигался. Микаса слегка повернулась и взглянула на его профиль. В глазах его как всегда царило полное безразличие, но слегка нахмуренные брови говорили о том, что он, видимо, о чем-то думает. Несколько влажных прядей челки прилипли к виску прямо рядом с глазом, Микасе же требовалось все своё самообладание, чтобы не потянуться и не убрать их. — И долго ты собираешься прятать его под своей юбкой? — Вы преувеличиваете, сэр. — Ты знаешь, что нет, — слишком резко, он снова злится, однако следующее сказал почти шепотом. — Мне бы хотелось увидеть свободную тебя, потому что только в свободе познаётся истинная натура человека. — Откуда вам знать свободна я или нет? — никаких упрёков или раздражения, просто искренний интерес. Он повернул голову и смотрел прямо на неё, один Бог знает скольких сил ей стоило заставить себя повернуться и посмотреть ему в глаза. Безразличие с толикой осуждения. Вот так он на неё смотрел. — Все твои действия всегда опирались на Йегера, ты отличный солдат, но вся твоя жизнь настолько жалкая, что меня воротит, — он был близко, она даже могла слегка ощущать его дыхание на своей коже, внезапно Микасе стало очень душно, взгляд против воли упал на его губы, которые были так близко и одновременно так далеко. — Аккерман, ты когда-нибудь делала то, что тебе хочется? Попробуй хоть раз, должно понравиться, — выпалил он с издёвкой. И она попробовала. Быстро, легко, еле ощутимо коснулась его губ своими. Она даже не могла сказать было ли это или ей показалось. Даже его глаза не выдавали. Абсолютное безразличие, будто не его только что поцеловала собственная подчиненная. Ее взгляд не мог никак сфокусироваться на нем, ресницы дрожали, она даже дышать старалась меньше и как-то неконтролируемо отрывисто. Теперь она понимала что значит «бабочки в животе», потому сейчас только этой фразой она могла объяснить то, что происходило у неё внутри. — И это все, чего ты хотела? — насмешка в его голосе пугает, ему абсолютно плевать, когда у неё при этом внутри все переворачивается. — Да, я этого хотела, — все так же неуверенно и слишком тихо, чтобы только он мог услышать. — А я все думал: когда же ты сдашься? — Ч-что? Микаса даже не успела среагировать, когда капитан резко схватил ее плечи и посадил себе на ноги так, что она сидела боком к нему. Его рука на талии, которой он прижимал девушку к себе, опаляла даже через ткань ночнушки. Она смотрела на него, а в глазах ее плескалось столько чувств, что смотря в них он не знал за какое зацепиться. Всегда холодная, рассудительная, беспристрастная, равнодушная, идеальный солдат, словно кукла — такой все знали Микасу, но сейчас, смотря в ее глаза, он понимал, что этот образ был словно маской, которую на неё надели с детства. Сейчас ее глаза были живее всех живых. Девушка слегка вздрогнула, когда одной рукой он притянул ее к себе ещё ближе, а второй мягко провёл по ее лицу, постепенно спускаясь к ее шее. Она не верила, не могла верить, но разряды тока, которыми покрывался каждый участок кожи, что был им тронут, были реальны. Его прикосновения одновременно обжигали и бросали в холодный пот, его запах постепенно окутывал весь воздух вокруг и казалось, что с каждым вдохом — она вдыхает его. От его тела исходило тепло и Микасе хотелось просто прижаться к нему и раствориться в этих чувствах. Словно в трансе она видела и чувствовала как он наклоняет ее голову к себе, а сам еле ощутимо проводит кончиком носа по ее скуле и выше. Голова кружилась, руки, которыми она отчаянно сжимала ткань ночнушки, потели. Судорожно выдыхает и закрывает глаза, когда чувствует его горячее дыхание у своего уха. — Ты думала, что я не замечаю как ты смотришь на меня? — его шёпот обжигает, ей приходится прикладывать титанические усилия, чтобы слушать и понимать его слова. Его рука с талии начинает медленно, словно дразня, опускаться вниз по ее бедру, вызывая у неё ещё один судорожный выдох. Дыхание уже давно сбилось, рот слегка приоткрыт, потому что иначе она просто задохнётся, не совладав с этим диким пожаром, что творился у неё внутри. — Ты всегда пялишься на меня, — и снова этот обжигающий шёпот у самого уха. — Даже сегодня, когда мы сидели за столом, скажи мне, Микаса, чего ты хотела, когда смотрела на меня? Собственное имя на его устах кажется каким-то чужим, потому что нет, не может человек произносить ее имя так. Не может человек, просто произнеся имя, свести ее с ума. Но он мог. — Скажи мне, — его рука доходит до самого края задравшегося платья, так, чтобы не касаться ее кожи, и останавливается, слегка сжимая ее ногу над коленом, и от этого она готова просто раствориться на месте. — Я… — слишком сложно, приходится облизать пересохшие от быстрого дыхания губы, ее глаза все также закрыты и от этого каждое его прикосновение она чувствует острее, — хотела коснуться вас… Он неожиданно отодвигается так, что между их лицами всего несколько сантиметров. — Смотри мне в глаза, Микаса, — и снова это имя, кажется, что она никогда не сможет привыкнуть к нему. Она медленно открывает глаза и встречается с прямым взглядом его серых. Подсознательно она боялась снова увидеть безразличие в глубине его омутов, но его не было. Он был все так же спокоен, но глаза не врут, глаза выдавали его волнение. — Знаешь, почему тебя тянет меня коснуться? Ты слишком наивна и глупа, чтобы это понимать, поэтому я скажу тебе, — он говорил тихо и медленно, будто боясь, что она пропустит какое-то слово. — Просто ты хочешь меня, Микаса. Хочет его. Хочет его. Хочет его. — О… о чем вы, сэр? — голос слегка сел, поэтому приходится слегка откашляться, чтобы говорить. — Я тебя возбуждаю, не так ли? Вот здесь… — Микасе приходится опустить голову, зажмуриться как можно сильнее и закусить губу, чтобы подавить в себе рвущийся стон, когда он проводит своей горячей ладонью по низу ее живота. — Чувствуешь себя странно? Вот так бывает, когда кто-то тебя возбуждает. В следующую секунду все заканчивается. Потому что он резко скидывает девушку со своих ног, и также резко поднимается и начинает отряхивать свою одежду от несуществующей пыли. Микаса сидит на полу, схватившись одной рукой за изножье кровати и не может прийти в себя. Сердце бьется в бешеном ритме, дыхание никак не приходит в норму. — Это был небольшой урок, который поможет тебе в будущем понимать собственные желания, если будешь и дальше такими голодными глазами смотреть на каждого, кто тебя заводит, то можешь нажить проблем на свой зад, — снова это безразличие в голосе, но теперь она слышала, чувствовала в нем лёгкое волнение. Он уже обернулся в сторону ванной, когда она резко повалила его обратно, дёрнув за запястье. Такими же быстрыми движениями девушка нависла над ним, стоя на коленях и зажимая его ноги между своими, при этом опираясь руками на его плечи, будто боясь, что он дёрнется. Не сегодня. Сегодня она не может просто отпустить его. Не сегодня, когда она наконец-то начала что-то понимать. Глаза в глаза. Она видела, что он удивлён, но ещё чётче она видела азарт в его глазах. Ему было интересно на что она способна. — Вы сказали мне попробовать сделать то, что мне хочется, тогда позвольте мне делать это до завтра, — она ждала его ответа, но он молчал, просто слушал, наблюдая за ее действиями. — Завтра… завтра я снова стану идеальным солдатом, позвольте мне сейчас быть собой. Последовало недолгое молчание, девушке казалось, что она грохнется в обморок от волнения. — Позволяю. Одно слово и эмоции внутри вскипают. Он позволяет. Позволяет ей. Медленно она наклоняется к его лицу, видит как он смотрит в ожидании, с интересом. Нет, она не станет его целовать, гораздо раньше, чем поцелуй, ей захотелось другого. Ее губы легко коснулись его шеи, ожидая его реакции, но он не двигается и она видит в этом сигнал к продолжению. Она проводит языком чуть ниже, а затем начинает медленно посасывать небольшой участок кожи прямо под яремной веной и тут же чувствует как напрягаются его плечи. Слышит как сбивается его дыхание, чувствует как он слегка откидывает голову, давая ей больше простора и записывает это как маленькую победу для себя. — Они… тоже трогали вас? Те девушки… там, в той комнате… касались вас? — она не знает почему это ей пришло в голову, но сейчас, через силу слегка отстранившись от его шеи, Микаса остро нуждалась в ответе. — Нет, я не позволяю всякой мерзости касаться себя, — тихо, почти шепотом, но ей этого достаточно. Он не позволил им касаться себя. Но позволяет ей. Это она могла его трогать, а не они. Его слова буквально сносят ей крышу и она припадает к его шее, целует, облизывает, посасывает, оставляя на его белой коже все новые и новые следы. Потому что так должно было быть, ее следы должны быть именно на его шее. Она знает, что ему нравится, чувствует под своими руками его напряженные мышцы, чувствует как он глубоко и тяжело дышит куда-то ей в висок. Девушка не успевает среагировать, когда он резко хватает ее за талию и рывком сажает на свои бёдра, заставив ее от неожиданности отстраниться и вопросительно взглянуть ему в глаза. — Колени не болят? Так тебе будет удобнее, — при этом он сжимает руки на ее талии и притягивает ее ещё ближе, хотя Микасе казалось, что ближе уже быть не может. В его глазах бушевал шторм. Азарт плескался, переливаясь в его омутах с безумным желанием и один вид его горящих глаз придавал Микасе уверенности, потому что одно осознание того, что это именно она сделала его таким, заставляло хотеть большего, желать всего его. Она обвила его шею руками и замерла в нерешительности, смотря на его губы, которые сейчас казались ей самым притягательным зрелищем на планете. Девушка вопросительно взглянула в его глаза, как бы спрашивая разрешения, но он только ухмыльнулся и, не дав ей и секунды на размышления, впился в ее губы. Единственное, о чем она могла думать, это то, что его губы, так жадно сминающие ее собственные — это самое правильное, что было в ее жизни, и она неосознанно притянула его ближе, потому что так должно быть. Он проводил языком по ее нижней губе, оттягивал ее зубами и посасывал, каждое его действие отдавалось приятным спазмом внизу ее живота, который девушка не могла объяснить. Она не хотела и не думала сопротивляться, когда он протолкнул свой язык глубже, лишь послушно отвечала на его действия, потому что уже давно без остатка отдалась этому мужчине. Их языки сплелись в безумном танце, хотелось вжиматься друг в друга сильнее, что они так старательно делали. Влажный воздух ещё больше накалял ситуацию, вызывая головокружение и крапинки холодного пота, которые стекали вниз по спине, отдаваясь мурашками на и так до предела напряженных и разгоряченных телах. Его руки соскользнули на ее обнаженные бёдра, поглаживая их и моментами грубо сжимая, от чего ей осталось только глухо стонать в его губы, потому что подавлять стоны было уже невозможно. Не прерывая поцелуя, Микаса убрала руки с его шеи и мягко положила ладони на его грудь, медленно опускаясь ниже и оглаживая каждую рельефную мышцу его торса, мысленно проклиная при этом его футболку, которая так жестоко мешала ей ощутить его горячую кожу. С раздражением она схватила мешающую ткань и дёрнула ее на себя. — Сними… — нетерпеливо прошипела в его губы, — Сними ее… Он лишь ухмыльнулся, после чего опустил одну руку ей на шею, поглаживая большим пальцем скулу и этот нежный жест отдался теплом куда-то меж ее рёбер. — Приказывать — это моя прерогатива, Микаса, — властно прошептал он, опаляя ее горячим дыханием, а затем, не дав ей опомниться, схватил край ее ночнушки и разом стянул через голову. Оставшись в одном белье, Микаса почувствовала резкий озноб и кожа ее покрылась мурашками. Каково было ее удивление, когда девушка поняла, что вовсе не смущается перед ним, будто то, что она оседлала своего капитана, будучи в одном белье — это само собой разумеющееся. Мужчина без стеснения осмотрел ее оценивающим взглядом, затем довольно хмыкнул и аккуратно, будто боясь ранить, взял пальцами подбородок и слегка поднял его, заставив девушку задрать голову. Медленно, дразня уже и так разгоряченную азиатку, он приблизился к ее шее и так же медленно провёл языком дорожку до самой мочки уха. Микаса вся задрожала, ещё сильнее запрокинула голову и протяженно застонала, вызвав у мужчины ухмылку. Будто проецируя прошлые действия девушки, Леви с жадностью впился в ее шею, втягивая и посасывая нежную кожу, покусывая и зализывая этот же участок, а потом повторяя эти же действия на других частях шеи, при этом нарочито медлительно спускаясь все ниже к ложбинке ее упругой груди. Микаса уже не была уверена в том, что это все не сон и не злые игры ее обезумевшего от желания разума, она отчаянно запустила пальцы в его волосы, стремясь притянуть его ближе, и дрожащим голосом, почти бесшумно умоляла его не останавливаться. Рука капитана, обвивающая ее талию, начала судорожно поглаживать ее спину, и наткнувшись на застежку ее белого кружевного бюстгальтера, умелыми движениями пальцев ее отстегнула. Не дав девушке даже осознать происходящее, он резко впился глубоким требовательным поцелуем в ее губы и одним рывком стянул мешающий кусок ткани, откинув его при этом куда-то в сторону. Одна его рука снова схватилась за ее талию, он как будто боялся, что она в любой момент может отскочить от него, конечно он не подозревал, что она сама готова была размазать любого, кто посмел бы сейчас отделить ее от него. Другой же он накрыл ее левую грудь, пропуская сосок между пальцами, и грубо сжал, упиваясь ее стоном, который она не могла выпустить из-за его губ, что все так же терзали ее рот. Стремясь доставить ей еще большее удовольствие, он начал быстрыми поцелуями спускаться вниз по ее шее и, дойдя до ореола ее соска, пару раз прошёлся языком по твёрдой горошине, цепляя ее зубами, а потом снова зализывая. Он чувствовал и наслаждался тем, как она ерзала на его бёдрах, явно ощущая бугор возбужденного органа, что упирался ей в промежность, выгибалась навстречу его ласкам и пошло стонала, уже не пытаясь сдержать свой голос. Он готов был поклясться, что это она, та самая свободная и настоящая Микаса Аккерман, которую он так хотел увидеть и которую он вытащил из неё. Такая мокрая от пота, открытая перед ним и такая чертовски сексуальная. Неосознанно терлась об него, вызывающе закусывала нижнюю губу, судорожно запускала пальцы в его волосы и так рвано дышала, даже не понимая как она сводит его с ума. Понимая, что он сам уже на пределе, капитан подхватил ее за бёдра и резко оттолкнулся от пола, заставив ее рефлекторно обнять его за шею и обвить его торс ногами. При этом она словно дикая хищница припала к его шее, будто боялась, что там останется хоть миллиметр не тронутого ее губами участка, она до безумия наслаждалась его вкусом, снова и снова целовала и втягивала в себя его кожу. Он хрипло стонал ей в волосы и чуть было не упал, потому что колени уже подгибались от ее сумасшедшего напора. Леви в несколько шагов обошёл кровать, одной рукой рывком откинул одеяло и грубо бросил девушку на белоснежные простыни. Одним движением он навис над ней, опираясь на матрас обеими руками по обе стороны от ее головы. Наступила тишина, разбавляемая их тяжелым, сбившимся дыханием и отдаленными звуками проливного дождя за окном. Она осуждающе смотрела на него горящими от возбуждения глазами, злясь лишь на то, что он посмел прервать их контакт. Его же глаза казались абсолютно равнодушными, но она четко видела желание и азарт в них. Микаса видела как сильно он хочет ее и это осознание только сильнее заводило. — Слушай меня внимательно, Микаса, — почему-то именно сейчас его хриплый напряжённый голос казался ей самым сексуальным, что она слышала в своей жизни. — Я уже давно не мальчик, чтобы нянчиться с тобой. Сейчас я даю тебе один долбанный шанс остановить меня, потом же, как бы ты ни кричала, как бы ни просила меня прекратить, мне будет глубоко насрать, поэтому советую хорошенько раскинуть мозгами и решить: действительно ты хочешь этого или нет? — Сэр, — она говорила медленно, будто специально растягивая слова, — В отличие от вас, я не собираюсь давать вам шанс остановиться. Он подождал ещё секунд десять, а потом оттолкнулся и выпрямился, все ещё стоя на коленях между ее ног. Его взгляд изменился, Микаса заметила это сразу. Он дышал спокойно, смотрел на неё с холодным равнодушием, но его глаза теперь напоминали холодную сталь, в них был какой-то хитрый блеск и явное чувство собственного превосходства. Он смотрел на неё как охотник на пойманную добычу. Медленными движениями капитан подцепил край своей футболки и начал также неторопливо ее стягивать. Микаса даже задержала дыхание от этого вида, ей показалось, что он специально извивается так, чтобы выглядеть ещё более сексуальным. Когда футболка была благополучно скинута куда-то на пол, он застыл на месте, будто давая ей возможность осмотреть себя, при этом все ещё смотрел на неё тем же стальным взглядом. Микаса даже под страхом смерти не смогла бы отвести от него глаз. Его тело было в меру мускулистым, большую часть покрывали старые рубцы от шрамов, но они ничуть не уродовали его, скорее наоборот: придавали ему ещё больший шарм. Девушка с трудом подавляла в себе желание дотронуться до его накаченной груди, которая граничила с четко-выраженными кубиками пресса от вида которых ей пришлось облизнуть пересохшие губы. Он был для неё идеален, словно каждая деталь была выбита в нем профессиональным скульптором. Свет от огня причудливо игрался с рельефом его тела, придавая ему некую загадочность, делая его будто недоступным для обычных глаз. И до Микасы внезапно дошло, что она хочет быть единственной ценительницей этого искусства. Хочет скрыть его ото всех, да так, чтобы он сам желал показывать себя только ей. Она хотела единолично обладать им. Он поцеловал ее с такой нежностью, что Микаса невольно задумалась: как капитан, известный своей грубостью и хладнокровием, капитан, который запросто перерезал глотки титанам, а иногда и людям, мог быть столь нежен? С каждой секундой мужчина становился все напористее, руки беспорядочно исследовали каждый сантиметр упругого тела девушки, он грубо сминал ее грудь и ягодицы, мягко гладил низ живота и бедра, а язык без конца ласкал покрытую отметинами шею, скользил ниже, не забывая нежно зализывать розовые соски. Леви искусно создавал непрерывные контрасты в обращении с ее телом, умудряясь в одно мгновение тормошить ее чувства бескрайней нежностью, а в следующее будоражить ее кровь, становясь жестоким и грубым доминантом. Каждое его действие отдавалось волнами по всему ее телу, все дальше и дальше унося ее сознание, в его умелых руках Микаса теряла связь с мрачной реальностью, чувствуя только здесь и сейчас, осознавая только эту комнату и эту кровать. В данный момент мир существовал только для неё и него, будто не было в нем титанов, что жрали без конца их товарищей, будто они не были замкнуты стенами, словно домашний скот, будто не было никаких обязательств, не было рамок, границ и ожиданий, только их разгоряченные тела, покрытые потом и практически осязаемая в воздухе пошлая, но такая необходимая реальность. Нервными, резкими движениями он стянул с нее остатки белья, оставив ее перед собой полностью нагой. — Микаса, смотри мне в глаза, — Леви говорил полушёпотом, но даже так нотки уверенности и приказной тон в его голосе побуждали подчиняться беспрекословно. Микаса не без труда приоткрыла веки и тут же встретилась взглядом с его глазами, в которых бушевало громовое небо. Безумное желание и какое-то хищное, дьявольское и до мурашек сексуальное самодовольство плескалось на дне его омутов и где-то в обезумевшей голове девушки проскользнула мысль о том, что она так бы и бросилась в это громовое небо. Однако девушка невольно зажмурилась и выгнулась в хриплом выдохе, когда холодные пальцы капитана прошлись по внутренней стороне ее бедра. Руками она обвила его шею и с каким-то отчаянием притянула его к себе ближе, беспорядочно целовала его шею и плечи, потому что именно сейчас, в этот момент самый момент, она остро нуждалась в этой близости, ей нужно было ощутить своей грудью его горячий торс, прижаться сердцем к сердцу и все равно чувствовать, что этого недостаточно, потому что хочется ощущать его ещё ближе, ещё острее. Из горла вырвался протяжный стон, когда он одновременно провёл пальцами между складок самой чувствительной зоны, и губами впился в шею, прямо под яремной веной. — Такая мокрая, — его глухой, соблазнительный шёпот обжигал и одновременно дурманил и без того туманную голову девушки, пальцы поднялись выше и начали медленно поглаживать набухший от возбуждения клитор, постепенно наращивая темп, заставляя девушку чуть ли не задыхаться от болезненного желания. — Скажи мне, Микаса, чего ты хочешь? — К-капитан, я… — горло пересохло от быстрого дыхания, говорить было сложно как физически, так и морально, потому что мозг категорически не желал думать и осмысливать. — Мы тут с тобой явно не на утренней тренировке, — мужчина несильно прикусил мочку уха, слегка ее оттянул, после чего прошёлся по раковине языком. — Как меня зовут? Микаса не сразу поняла суть вопроса, мыслей в голове было слишком много, чтобы зацепиться хоть за одну. Девушка резко выдохнула и вонзилась ногтями в его жилистые плечи, когда капитанские умелые пальцы неожиданно перешли на бешеный темп, потом так же неожиданно замедлились. Он знал, что она на грани, что своими действиями он почти лишает ее рассудка и это доставляло ему извращенное удовольствие. Мужчина и сам уже не сдерживал свои рваные выдохи, потому что невозможно было контролировать себя, когда она с такой страстью прижималась к нему, терлась об него как кошка. Видит Бог, ему приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы не сорваться и грубо отыметь ее во всевозможных позах. Она должна умолять его. Она должна хотеть только его. — Леви… — тихо, сдержанно, будто пробуя на вкус имя, что постоянно вертелось у неё в голове в последнее время. Однако только от одного своего имени, произнесённого ее томным и сексуальным голосом, Леви готов был выть от желания. — Что ты хочешь? Ты должна сказать это, Микаса. — Леви, я хочу тебя… Хочу тебя. Хочу тебя. Хочу тебя. Мужчина оторвался от неё всего на минуту, чтобы освободиться от оставшейся одежды, после чего снова наклонился к ней и поцеловал настолько нежно, насколько был способен. — Будет больно, — прошептал он ей в ухо и замер, ожидая от неё хоть какого-нибудь сигнала к продолжению. Микаса вспотевшими ладонями провела вверх по его плечам, не подозревая о том, что каждое ее прикосновение было для мужчины сравни с пыткой. Она обвила его шею руками и притянув ближе к себе, прижалась своей грудью теснее к его телу, как бы давая понять, что полностью ему доверяет. Сигнал есть. Он чувствовал ее напряжение, знал, что будет больнее, если она не расслабится. Он был везде. Каждая частичка ее тела ощущала на себе его воздействие, будь то руки, губы, язык или же просто опаляющее дыхание. Мужчина не давал ей и секунды опомниться, продолжая с жадностью и неким безумством ласкать ее тело, упиваясь ее стонами, доводя ее до беспамятства. Внезапно он сделал резкий толчок и в следующую секунду, наряду с громким раскатом грома за окном, в помещении раздался женский крик, граничащий со стоном. Леви замер, чтобы дать ей хоть немного привыкнуть к новым ощущениям. Ее глаза были плотно зажмурены, но он видел слёзы, что собрались в уголках. Внутри, меж рёбер что-то сжалось. Больно не только ей. Он аккуратно поцеловал уголок ее глаза, собирая соленые слёзы. И, непонятно, от неожиданности или от желания, но она раскрыла глаза. — Прости, — виноватый тон в его голосе обескуражил. Она смотрела в его глаза и видела. Ему действительно жаль. Не давая ей возможности ответить, он снова ее поцеловал, стараясь хоть как-то заглушить боль. Микаса охотно отвечала на его действия и вскоре, когда боль слегка утихла, а тело начало покрываться мурашками от новых ощущений, сама начала двигаться ему навстречу. Поняв, что она готова, Леви задал медленный темп, используя всю свою выдержку, чтобы не спешить. Постепенно поцелуй становился все безумнее, из горла то и дело вырвались стоны, движения тел становились все резче. Микаса, охваченная страстью, обхватила ногами его тело, подмахивая бёдрами в такт быстрым толчкам мужчины. Ногти ее нещадно впивались в широкую спину капитана, оставляя там мелкие царапины, заводя его этим ещё больше. Уже потерявшая связь с реальностью, Микаса, запрокинув голову, стонала все громче, всем телом ощущая приближение чего-то глобального. Голова не была способна удержать ни одной мысли, были только чувства к этому мужчине, которые будто раньше закованные в цепи, сейчас сходили с ума от свободы и вседозволенности. — Леви… ах… Леви… Леви… ах… Ему хотелось рычать каждый раз, когда она так чертовски соблазнительно выстанывала его имя словно мантру, но он лишь глубже толкался в ее тело, чувствуя как она при каждом толчке сильнее его сжимает. — Леви, я… я сейчас… Мужчина и сам чувствовал приближение разрядки, внутри неё было слишком хорошо, слишком влажно, горячо и узко. Настолько идеально, что все его предыдущие партнерши просто стирались из памяти, как что-то отдалённое, неважное и неправильное. Именно сейчас, с ней Леви занимался любовью, а не сексом, и видит Бог, он чувствовал эту разницу. Через несколько стремительных толчков Микаса издала протяжённый стон и, выгнувшись под мужчиной, замерла, чувствуя приятные спазмы внизу живота, что волнами расходились по всему телу. Мужчина, почувствовав как ее лоно сокращается вокруг его члена, последний раз вошёл на всю длину и, издав рычащий стон, также кончил, изливаясь в дрожащую от своего первого оргазма девушку. Некоторое время они пролежали в той же позе, совершенно не двигаясь, пытаясь наконец-то привести в норму сбитое дыхание. Мысли их накрыло долгожданное спокойствие и умиротворение, однако эффект от невероятного оргазма начал спадать и, почувствовав безумную усталость, мужчина вышел из девушки, что была уже в полудрёме, и откинулся на подушку рядом с ней. Словно в тумане он рукой отыскал откинутое им самим покрывало, параллельно прижимая к себе мокрую от пота Микасу, накрыл их обоих и совершенно ни о чем не думая, сладостно отдался во владения царства Морфея. Следующее утро выдалось для Микасы особенно тяжелым. Все тело ныло, низ живота саднил, а в голове образовался непонятный вакуум. Некоторое время она просидела на кровати, смотря в пустоту, прикрытая тонким покрывалом. Случившееся в первые минуты пробуждения казалось ей какой-то выдумкой, сном, другой реальностью, созданной ей самой, однако доказательства в виде болей в теле, отсутствия одежды и ярких кровавых пятен на простынях говорили сами за себя. Она переспала с Леви. Его в комнате не было, чему она была безумно рада, потому что элементарно не знала как на него реагировать, что говорить, как смотреть и даже как к нему обращаться. Называть его капитаном, будучи абсолютно голой в его постели после жаркого секса, казалось немного смущающим и неуместным. Он должен был вернуться. Об этом говорили его вещи, спокойно висящие на стуле: пальто и шарфик. Она знала, что он не из тех, кто будет убегать от проблем, если конечно данную ситуацию можно было таковой назвать, поэтому обязательно захочет с ней поговорить, однако ей самой говорить не хотелось. Не сейчас. Не сегодня. Не готова. Решив не испытывать больше судьбу, она вскочила с кровати и принялась искать на полу своё откинутое в порыве страсти белье. Однако обнаружила она его аккуратно сложённым на тумбочке. Мысль о том, что капитан с утра ходил по номеру и собирал ее трусы и лифчик, потом ещё и складывал все это, вогнала ее в краску. Она даже не могла понять свою реакцию на этот жест. Времени думать о чем-либо у неё не было, поэтому она быстро схватила свёрток белья и побежала в ванную. Стоя под душем, девушка буквально чувствовала как ее мысли проясняются и словно цунами на неё накатывает осознание. А вслед за осознанием и паника. Что ей теперь делать? Как поступить? Как смотреть ему в глаза? Что будет дальше? Да, они это сделали. Да, она этого хотела и судя по всему он тоже, но ночью она как-то не задумывалась о том, что будет дальше. Она абсолютно не жалела о своём выборе и обо всем случившемся, но это не избавляло ее от тягот последствий. Внезапно Микаса поняла, что вообще не знает как люди ведут себя после секса. Они не были парой, чтобы лежать с утра в обнимку и принимать потом вместе душ, как рассказывали девочки из отряда, начитавшиеся романов. Тогда можно ли было считать их контакт просто ничего не значащим сексом на одну ночь, после которого принято делать вид, что ничего не было? Да, скорее всего так и было, для неё это было самым разумным объяснением, однако оно почему-то оставляло в сердце неприятный осадок. Микаса прикладывала неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, дабы быстрее закончить и сбежать из номера, но глаза сами по себе натыкались на стекающие по ее ногам разводы из воды, крови и спермы, тем самым снова унося ее мысли к прошлой ночи. Закончив, она встала напротив зеркала и принялась быстро сушиться полотенцем, однако кое-что в отражении привлекло ее внимание. Вся ее шея и грудь была усыпана яркими отметинами, следами от укусов, а по всему телу, в особенности на бёдрах, то и дело были заметны синяки. Микаса медленно проводила пальцами по последствиям ночной страсти, ловя себя на мысли о том, что его отметины на своей светлой коже казались ей чем-то естественным и таким нужным, будто она была создана для того, чтобы он покрывал ее своими метками, доказывающими ее безоговорочную принадлежность этому мужчине. Незаметно для неё самой, ее губы растянулись в лёгкой полуулыбке. Микаса быстро оделась и собиралась уже выбежать из номера, но внезапно на неё накатило раздражающее осознание. Как она собирается выйти в люди с засосами на всю шею, которые всем своим видом кричали: «этой ночью меня отымели»? На мнение незнакомых людей ей было абсолютно фиолетово, однако как она будет оправдываться перед сослуживцами? Вряд ли они поведутся на байки о том, что она упала с лестницы, а потом стала жертвой нападения гигантских комаров-убийц, потому что по другому-то яркие засосы оправдать было невозможно. Микаса нервно расхаживала по номеру, проклиная себя за то, что не взяла свой шарф и Леви за то, что не предусмотрел такой конфуз. Девушку уже не волновало даже то, что она сама тоже не особо задумывалась об эстетическом вопросе, когда ночью засасывала и закусывала шею мужчины. Внезапно взгляд наткнулся на мирно лежащий на стуле шарф капитана. Она сомневалась всего секунду, прежде чем схватила его, обвязала вокруг шеи и выбежала из номера, перед этим тысячи раз проверив не видно ли следов ночного преступления. Если она правильно помнит, то все должны были перед уездом собраться в том же трактире на завтрак-обед, поэтому она уверенным шагом направилась туда, подавляя в себе растущее беспокойство. Почему-то ей казалось, что все уже знают о случившемся и, когда она зайдёт, ее тут же накроет волной осуждения и насмешек. Однако она зашла и ничего, кроме вялых приветствий, сидящих за тем же столом товарищей, ее не накрыло. Похмелье сказалось на всех. Что парни, что девушки выглядели довольно растрепано, кажется не всем повезло иметь душ в номере. Эрен, Армин и остальные из ее выпуска сидели чуть поодаль и выглядели не лучше. Одни вяло поедали кашу, поданную на завтрак, другие взахлёб пили воду из графина, а оставшиеся просто сидели, держась за голову. Его не было и это несомненно радовало. Микаса старалась незаметно подойти и подсесть к Саше, но противный звук отодвигающего стула уведомил всех о ее прибытии. — Микасааа, наконец-то ты пришла, где ты вообще была? — выдала Блаус, схватившись за кардиган девушки и чуть ли не плача уперлась головой в живот азиатки. — Почему ты не спасла меня? — Что случилось, Саша? — девушка положила руку на растрепанные волосы охотницы слегка их приглаживая. — Она вчера облевала весь гостевой дом, — спокойно ответила Имир, которая придерживала стакан у виска, видимо пытаясь заглушить боль. — Микаса, действительно, куда ты вчера делась? — Я отстала от вас, начался дождь и мне предложили другую комнату здесь, — Микаса говорила невозмутимо, одновременно присаживаясь за стол, стараясь выглядеть как можно непринужденней. — Выглядишь такой довольной и свежей, выспалась? — вопрос был задан Жаном без какого-либо подтекста, но Микаса, которая и без того была как на иголках, видела во всем намёк на ее ночные приключения. — Я… да… просто я не пила вчера, — выдала она, старательно отводя глаза куда-то вверх, будто ей были очень интересны старые деревянные потолки. Больше вопросов к ней не было, только чуть позже Криста поинтересовалась про новый шарфик, а Микаса ответила, что купила его у уличной торговки по пути к трактиру. Примерно через час, когда все уже закончили с трапезой, зашла не менее растрепанная Ханджи и сказала всем собираться и отправляться к конюшням. Его все ещё нигде не было. Как и не было рядом с Эрвином и Ханджи, когда они всей компанией шли в сторону гостевых конюшен. Спрашивать о нем она боялась, будто всего один вопрос раскроет перед собеседником все секреты. Даже элементарно разговаривающие между собой сослуживцы выглядели для неё подозрительными, потому что казалось, что они говорили о ней и Леви. Девушка чувствовала себя параноиком, постоянно поправляя шарф и осматриваясь, ища знакомую макушку капитана. По пути к конюшням он так и не появился, поэтому девушка слегка успокоилась и принялась помогать седлать лошадей. В ближних денниках было уже достаточно людей, да и ползти до дальних для ее товарищей, ещё не отошедших от вчерашней пьянки, было чем-то сравни пытки, поэтому она великодушно взяла на себя эту роль и сама направилась в самый конец конюшни. Узнав одну из лошадей разведки, девушка зашла в стойло и принялась готовить ее к выезду. Через некоторое время сзади послышались неторопливые шаги, судя по звуку, девушка поняла, что человек остановился у ее денника. Микаса, решив, что пришли за лошадью, не оборачиваясь выдала: — Можно забирать, я ее оседлала. — Не только ее, — услышала она невозмутимый голос, который узнала бы из тысячи. Азиатка замерла не в силах пошевелиться. Она знала, что рано или поздно они пересекутся и подсознательно была к этому готова, но сейчас ей хотелось буквально провалиться сквозь землю. Девушка уже была готова мысленно молить о каком-нибудь неожиданном нападении титанов, лишь бы избежать этого разговора. — По-твоему нормально стоять спиной, когда к тебе обращается капитан? — мужчина специально сделал акцент на последнем слове, как бы напоминая, что он вовсе не просит ее обернуться, а приказывает. Девушка медленно развернулась, стараясь смотреть куда-то в пол, против воли замечая идеально сверкающие и чистые туфли капитана. Мужчина медленно подошёл к ней почти вплотную, заглядывая прямо в глаза, благо рост ему позволял поймать ее взгляд. Однако Микаса снова и снова перескакивала глазами с места на место, пытаясь как можно дольше избегать его, хотя и понимала, что ведёт себя довольно глупо. Против воли она учуяла его аромат, который за ночь совершенно не изменился, разве что теперь не чувствовалось лёгкого запаха пота и похоти, только свежесть, шампунь и его собственный запах, в котором можно было уловить благоухание чайных трав. Воспоминания вчерашней ночи внезапно пронеслись у неё в голове, в горле пересохло, голова закружилась, дыхание становилось все более прерывистым. Микаса случайно бросила взгляд на Леви и с ужасом поняла, что в отличие от неё, он никак не скрыл следов преступления и теперь спокойно стоял перед ней, светя засосами, синяками и следами от зубов на всю шею. Девушка буквально чувствовала как ее лицо покрывается предательским румянцем от осознания, что это все ее собственная работа. — Почему ты покраснела? — сказал он довольно тихо, но не менее уверенно, девушка была на сто процентов уверена, что он видел как она на секунду остановила взгляд на его шее и теперь просто издевался. — Здесь довольно жарко, капитан, — ответила девушка, не забыв подобно ему сделать акцент на том же слове. — Не знал, что ты столь чувствительна, — сказал он наигранно удивленным тоном, а затем пальцем слегка отодвинув край шарфика с ее шеи, поймал взглядом яркий след, после чего снова посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся. — Ну или знал. Внезапно мужчина отпустил шарф и отодвинулся, после чего начал рукой искать что-то во внутреннем кармане пальто. Микаса прерывисто выдохнула, когда он отошёл, только сейчас осознав, что она задержала дыхание в тот момент, когда его рука приблизилась к ее шее. Леви протянул ей руку, в которой лежали две пробирки, в одной была прозрачная жидкость, в другой голубоватого оттенка. — Выпей это, — сказал он в слегка приказном тоне. Азиатка непонимающе уставилась на его руку, но заметив как он нервно кивнул в сторону пробирок, взяла и начала рассматривать. — Что это? — А ты как думаешь? — казалось, что он был слегка раздражён, будто объяснял элементарные вещи ребёнку и бесился, что тот не понимает, но заметив, что девушка смотрела все таким же недоумевающим взглядом, тяжело вздохнул и спокойно продолжил. — Не знаю как ты, а я не планирую пока обзаводиться потомством. Микаса пару раз непонимающе моргнула, но потом резко поняла смысл его слов и снова покрылась румянцем. К своему ужасу она поняла, что ни ночью, ни даже утром ни разу даже не задумалась об этом аспекте. Мужчина все ещё стоял, смотря на неё и до девушки дошло, что он ждёт пока она выпьет. Дабы не раздражать его ещё больше, Микаса открыла пробирки и по-очереди вылила в себя обе. — Вот и отлично, одно из них было обезболивающее, тебе должно скоро полегчать. Микаса невольно отметила про себя, что в голосе мужчины промелькнули нотки заботы и сожаления. — Капитан, — девушка все-таки решилась задать интересующий ее вопрос, — ваша шея… — Меня мало волнует мнение окружающих, однако я бы мог это скрыть во избежание лишних вопросов и проблем, но кое-кто посчитал, что теперь имеет право распоряжаться моими вещами, — при этом он кивнул к ее шее. Микаса только сейчас вспомнила, что этот шарф она буквально стащила у него из-под носа, но отдать она не могла, поэтому только слегка приподняла его, утыкаясь носом, как делала это со старым, стараясь при этом не обращать внимание на запах капитана, исходящий от него. — Оставь себе, тебе он идёт больше, — сказав это мужчина направится к выходу, однако резко замер, но так и не обернулся. — Я еду в Стохесс по делам. Если я увижу его на тебе, когда вернусь, то буду считать это твоим ответом. Мужчина ушёл, а девушка так и не поняла ответом на что, потому что вопроса он ей не задавал. Вот уже 16 дней прошло с того дня, а Микаса так ничего и не поняла, однако одно знала точно: она по нему скучала. Снова и снова она возвращалась в воспоминания о той ночи, стараясь мысленно воспроизвести его касания, горячее дыхание и поцелуи. От следов на ее теле, что каждый раз доказывали девушке реальность того дня, остались только еле видные очертания и это несомненно ее расстраивало, хотя признаваться в этом самой себе было довольно трудно. Сегодня ближе к ужину он должен был вернуться, потому она одна сидела в своей комнате, а не со всеми в столовой. Как же иронично, что больше всего на свете она хотела его увидеть и хотя бы мимолетно ощутить его касание, но также она боялась этой встречи, потому что не знала что от неё ожидать. Что будет, если она наденет его шарф, который Микаса бережно хранила в своем ящике, доставая только по ночам, чтобы принюхаться к его запаху, ставшим для неё уже своеобразным наркотиком? А что будет, если не наденет? Ее размышления прервал звук открывающейся двери. Саша вернулась с ужина, значит все уже разошлись, потому что охотница обычно покидала эту часть замка последней. — Микаса, тебе стоило прийти, сегодня на ужин было такое вкусное рагу из картошки и мяса! Ещё и салатик положили с булочкой! — Блаус завалилась на кровать и мечтательно гладила свой живот. — Что-нибудь важное было? — невозмутимо спросила азиатка, стараясь не выдать свой интерес. — Да нет, ничего такого, — ответила Саша, на что Микаса только кивнула и разочарованно отвернулась к окну, однако охотница неожиданно воскликнула. — О, точно! Капитан вернулся! Кстати спрашивал тебя! — Что?! Что он сказал?! — Микаса так резко подскочила с подоконника, что Блаус даже подпрыгнула на кровати от испуга. — Да н-ничего такого, он просто спросил где ты, а я ответила, что ты не голодна, — осторожно ответила Саша, все ещё не понимая причину такой реакции от обычно спокойной Аккерман. — Ладно, прости, — Микаса пошла к выходу, чтобы немного проветриться и не наговорить ещё больше глупостей. Капитан приехал только к ужину, так что сейчас должен либо отдыхать в своей комнате, либо сидеть у Эрвина с докладом о поездке, так что в этой части замка она в любом случае не должна его встретить. — Кстати, Микаса, мы сегодня должны при… — однако продолжение азиатка не услышала из-за хлопнувшей двери. Решив, что поинтересуется о чем говорила Блаус, когда вернётся, девушка медленно побрела по замку. В коридорах было довольно прохладно, а азиатка была одета лишь в лёгкое ночное платье цвета слоновой кости. Кожа ее покрылась мурашками и девушка слегка поежилась, коря себя за то, что не накинула ничего потеплее. Живот предательски заурчал, взывая к разуму хозяйки, которая с обеда ничего не ела. Микаса, решив больше не издеваться над своим организмом, направилась прямиком на кухню, намереваясь выпить горячего чая с булочкой. На кухне, как и во всей столовой части, было пусто и тихо, освещением служили несколько свечей, поэтому в помещении было довольно тускло. Микаса обошла стол, стоящий в центре кухни и служащий своеобразной рабочей зоной поваров, и подошла к верхним шкафчикам. Быстрыми движениями она достала все нужное и принялась готовить себе чай, не то чтобы она умела, но примерное представление у неё было. Готовить ей никогда не приходилось, поэтому особых навыков в этом деле у неё не было. Чисто наугад она смешала чайные травы, которые нашла в шкафах и уже было хотела залить кипятком, но неожиданно сзади послышался голос, который заставил ее буквально замереть на месте с чайником в руках. — Кого ты собралась травить этим дерьмом? Мужчина подошёл к ней со спины, аккуратно забрал с ее рук чайник и поставил на своё место. Затем, все ещё стоя где-то сзади и чуть справа, взял со стола кружку, принюхался к содержимому и, презрительно скривившись, выкинул труды Микасы в мусорку. Девушка все это время стояла неподвижно, она лишь искоса наблюдала как Леви встал рядом с ней и принялся смешивать в кружке различные травы, постоянно принюхиваясь и по несколько раз проверяя пропорции. Затем он залил содержимое кипятком, последний раз насладился запахом и протянул девушке дымящийся напиток. Азиатка аккуратно взяла горячую чашку с его рук, стараясь при этом его не касаться, и встала спиной к рабочему столу, опираясь об него бёдрами. Леви встал лицом к ней, опираясь уже о кухонную столешницу и просто наблюдал как она медленно попивает ароматный напиток. Между ними был примерно метр, однако они все равно улавливали исходящий друг от друга запах. Девушка нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть на объект своих размышлений. Он совсем не изменился. Все тот же невозмутимый и слегка уставший взгляд, сложённые на груди руки, расслабленная поза. Одет он был в чёрные штаны и серую кофту, воротник которой открывал замечательный вид на его соблазнительную шею, в которой Микаса так остро нуждалась и по которой так скучала. — Что тебя не устраивает? — спросил он недовольным тоном, от которого девушка слегка опешила. — Что, простите? — искренне недоумевала она. — В чем проблема? Рост, возраст? — он сделал небольшую паузу, будто размышлял стоит ли продолжать. — А может, проблема в сексе? — Я… капитан, я действительно не понимаю о чем вы, — девушка была обескуражена и смущена его неожиданным напором, но тем не менее ее несомненно раздражало, что он никогда ничего толком не объясняет. — Ты не надела шарф, — твёрдо отрезал он. — При всем моем уважении к вам, капитан, мне кажется, что ваши недовольства необоснованны. Вы сказали мне надеть шарф как ответ на вопрос, которого вы не задавали, даже намёка не было. Я ещё не настолько квалифицированный солдат, чтобы читать ваши мысли, — девушка постаралась вложить в эти слова всю язвительность на которую только была способна. — А что, для нынешней молодежи секс — это недостаточно жирный намёк? — каждое его слово чуть ли не сочилось сарказмом. — Я… просто… вам стоило для начала объяснить ваши мотивы, а потом требовать от меня какого-то ответа, — ответила она, нервно глотая остатки чая и звонко опуская чашку на стол. — Я бы объяснил, если бы кое-кто с утра не убежал, поджав хвост, — сказал он все тем же недовольным тоном. — Или может ты думала, что я воспользовался тобой как бордельной шлюхой? Микаса виновато опустила голову, стараясь скрыть своё смущение, потому что именно так она и думала. Конечно она не считала, что капитан воспринимает ее как «бордельную шлюху», но мысли о том, что она была для него развлечением на одну ночь ей приходили. Где-то на краю сознания она отметила, что этот разговор с Леви для неё ещё более смущающий, чем секс. Она чувствовала к чему все это ведёт, но никак не могла собрать мысли в более менее логичную цепочку. Леви ей нравился. Как бы она ни бегала от этой простой истины, увидев его сегодня спустя две недели, она это поняла и отрицать больше не могла. Однако девушка все ещё не знала что у него на уме. — Капитан… — начала Микаса, все ещё смотря в пол, стараясь говорить уверенно, но ее раскрасневшееся лицо выдавало ее смущение с головой. — Я не совсем понимаю что чувствую, но… я точно знаю, что вы нужны мне… Наступило молчание. С каждой секундой Микаса все больше жалела о сказанных словах, однако она была с ним честна и надеялась, что он тоже ответит ей тем же. Воздух неожиданно накалился, дыхание перехватило, а ладони, что опирались о стол позади девушки, неожиданно вспотели. Ожидание давило на неё, она все ещё смотрела в пол, боясь сделать лишнее движение, стены комнаты начали сужаться настолько, что помещение казалось ей малюсенькой коробкой из которой хотелось выбежать на свежий воздух. Внезапно послышался шорох, а потом земля буквально ушла из-под ног. Леви резкими движения подхватил ее за талию и посадил на край стола так, что сам оказался между ее разведёнными ногами. Руками он сильнее сжал ее талию и буквально припечатал ее к своему телу, да так сильно, что девушка от неожиданности схватилась за его плечи. Он смотрел ей в глаза, лица их были так близко, что они ощущали прерывистое дыхание друг друга. — Все эти дни, пока я был там, — он говорил полушёпотом прямо ей в губы, руки его медленно спускались вниз к бёдрам, — я все представлял как увижу тебя и возьму за ближайшим углом. Микаса судорожно вдохнула, когда мужчина резко прижался напряжённым пахом прямо ей в промежность. Ей приходилось закусывать губы, чтобы не стонать в голос, когда Леви начал медленно покрывать короткими поцелуями ее шею. Дыхание до невозможного участилось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ее снова накрывало это чувство правильности, будто здесь, в его руках было ее место. Будто она была создана, чтобы отдаться этому мужчине, чтобы именно его губы касались ее кожи. — Не жди от меня клятв в вечной любви, — прохрипел он всего на секунду оторвавшись от ее шеи. — Мне это не нужно, — Микаса была словно в тумане, закрыв глаза, она просто наслаждалась ласками, что он ей дарил, наслаждалась его запахом, теплом, исходящим от его горячего тела. — Иногда я бываю тем ещё ублюдком, — продолжил он, при этом резко задирая ее платье и запуская руку под него. — Я… ах… знаю, — девушка не смогла сдержать стон, когда пальцы Леви прошлись по внутренней стороне бедра. Не в силах противиться своим желаниям Микаса запустила руки в его волосы чуть ли не силой отстранив его от собственной шеи, всего на секунду посмотрела в его глаза, горящие несвойственной ему дикостью, и тут же впилась в его губы жадным поцелуем, на который он ей ответил с тем же энтузиазмом. Он был для нее. Тем, что ей нужно. Тем, что заполняло ее во всех смыслах этого слова. Рядом с ним она чувствовала это непреодолимое желание жизни, свободы и страсти. Рядом с ним хотелось отдаться слабости, довериться и просто плыть по течению, которое он ей укажет. Он создавал для неё другую реальность. Реальность, где она могла себе позволить чего-то хотеть, чего-то желать, к чему-то стремиться. Реальность, где она могла смело вытащить из себя все свои потайные желания, не боясь, что они будут неуместны, неправильны и наивны. Он был ее свободой. Его руки ближе притянули ее за талию, опаляя касаниями кожу сквозь тонкое ночное платье. Она обвила его шею руками, всем телом выгибаясь навстречу ему, чтобы чувствовать ближе, потому что ей всегда было его недостаточно. Она снова в нем тонула, в чувствах к нему и чувствах, которые он давал. Тонула в этой реальности, где есть он, так страстно целующий ее, прижимающийся к ней напряжённым пахом, грубо сминающий ее талию, и есть она, отчаянно и без остатка отдавшаяся этому мужчине. Больше ничего не существовало. Только они, покорённые животной страстью и… глухой стук удара на фоне. Они резко отстранились и раздраженно посмотрели на источник звука. По полу, со стороны двери к ним катилось красное надкушенное яблоко. А в дверях с шокированными и по-своему смущенными лицами, замерев словно статуи, стояли Саша с вытянутой рукой, в которой видимо и было яблоко, Криста и Имир. Комната погрузилась в неловкое молчание, но только не для мужчины, которого заботил лишь факт того, что их прервали. «Застуканные на горячем» так и не сдвинулись с места, находясь все в той же провокационной позе с растрёпанными волосами и одеждой, потными телами и сбившимся дыханием. — Что вы тут забыли после отбоя? — со свойственной только ему невозмутимостью спросил Леви, совершенно не парясь о том, что девушка, которую он зажимает, тоже не должна быть тут после отбоя. — Я… мы… Ханджи… День рождения… торт… — еле как промямлила Криста, все ещё красная от смущения. — Мы хотели попробовать приготовить торт для Ханджи на день рождения… — сказала Имир, которую данная пикантная ситуация больше раззадорила, чем смутила, ибо давно в их скучной солдатской жизни не было свежих и страстных скандалов, — однако мы зайдём в следующий раз, тут видимо и без нас очень глубоко изучается кулинария, я бы даже сказала вдоль и поперёк, не будем отвлекать! Сказав это Имир хитро улыбнулась Микасе и тут же начала подталкивать подруг к выходу. Саша что-то промямлила про яблоко, но Криста вовремя закрыла ей рот ладонью и, тихо извинившись, последняя вышла из помещения, не забыв прикрыть дверь. Леви перевёл взгляд от уже пустого проема на сидящую напротив девушку и еле сдержал рвущийся смешок. Микаса сидела краснее помидора, но уже явно не от накатившей страсти. Словно в тумане она опустила голову и опёрлась лбом об мужское плечо. — Убей меня, — сказала она отсутствующим голосом. — Если это какой-то новый способ затащить меня в постель, то считай, что у тебя получилось, — ухмыльнулся Леви, но услышав как она недовольно цокнула ему в плечо, решил ее успокоить, — ищи в этом плюсы, они расскажут остальным и Кирштайн перестанет при любом удобном случае об тебя тереться, а Йегер возненавидит и вообще перестанет с тобой контактировать. Микаса подняла голову и слегка ударила его в плечо кулаком, смотря на него глазами полными искреннего негодования. — Я не вижу в этом ничего утешительного! — То есть тебе нравится, когда Кирштайн об тебя трется? — спросил он наигранно удивленным и недовольным тоном. Микаса уже было хотела возмутиться, но заметила смешинки в его глазах, говорящие о том, что он просто издевался над ней и наслаждался ее реакцией. — Прекрати издеваться, — спокойно произнесла она, после чего слегка его оттолкнула и спрыгнула со стола, начав тут же приглаживать свою смятую одежду и волосы. — Пойдём ко мне, в твоей комнате сейчас небезопасно, — сказал мужчина и тут же направился в сторону выхода. — Снова будете защищать мою «женскую честь от похотливых животных, которые называют себя людьми»? — азиатка специально спародировала его тон, которым он высокомерно бросил эти слова в тот самый день. — Как бы это не закончилось как в прошлый раз. — Правда веришь, что я позволю этому закончиться не как в прошлый раз? — даже не обернувшись, задал он скорее риторический вопрос и спокойно вышел из помещения. Микаса лишь улыбнулась и спокойно направилась за ним, предвкушая вкус ещё одной свободной ночи. Он был для неё, но и она всецело была для него.