VI. Путь длиной в вечность

Этерно пропускает вперед Аласкара, позволяя тому выкарабкаться с чердака еще выше по довольно шаткой лестнице. Затем, орландский лорд подает руку Дженни и помогает ей взобраться вслед за тархистанцем. Аласкар оглядывается вокруг, вдыхая прохладный ночной воздух: — То есть, молодого принца ты осуждаешь за то, что он лазит в окна, а сам — лазишь по крышам? Этерно последним забирается наверх, захлопывая за собой дверцу люка: — Мой дом, что хочу — то и делаю, — ухмыляется орландец. — Аргумент, — хмыкает Аласкар. — Туда посмотрите!!! — королева Бесстрашная тычет пальцем за спину «мальчикам». Те оборачиваются на ее голос и тоже видят высокий холм вдалеке, мерцающий тысячей огней. Кажется, будто часть звезд рассыпалась вниз с небес и теперь сияет с земли. — Что это?! — первой приходит в себя королева. — Это Анвард, — мягко отвечает Этерно. — Он стоит на холме. Венец холма — королевский замок, а по ту сторону — порт и море. Именно из-за этого вида с крыши я купил этот дом. Этерно снимает тонкие пледы, которые до этого лежали на его плече и передает по одному своим гостям. Все трое усаживаются на крыше, зачарованно глядя на сияющую огнями столицу. — Ну, — Аласкар тянется ко внутреннему карману, — я так и чувствовал душевные посиделки, поэтому позволил себе кое-что прихватить из гостиной. Дженни и Этерно наблюдают, как Аласкар выуживает из куртки бутылку орландского вина и вытаскивает из нее пробку. — Ты очень правильно сделал, — улыбается хозяин дома. — Только бокалы… Я спущусь? Аласкар приподнимает бровь, а затем отпивает глоток прямо из горла бутылки, протягивая ту Дженни. Королева спокойно принимает ее, но глотнуть не решается, давясь смехом от того, как искренне ползут вверх брови Этерно. — Заметь, — сквозь смех, выдавливает из себя Дженни, — среди действующей королевы, бывшего наследника престола и просто лорда, который свой мизерный титул — и тот получил сравнительно недавно, манеры есть только у последнего. Королева таки отпивает глоток красного под ухмылку Аласкара и невероятно милое смущение на лице хозяина дома. Дженни передает вино последнему, тот явно мнется, не зная, что с ним делать. — А ты представь, что ты — на сцене, — подсказывает Аласкар, — пирата играешь или еще там какого злодея, без совести, чести и малейшего представления об этикете! Этерно не сдерживает улыбки: — А это могло бы сработать. О ужас. Его сиятельство впервые в жизни позволяет себе испить алкогольный напиток прямо из горлышка бутылки. Аласкар одобрительно похлопывает его по плечу: — Малец, мы еще сделаем из тебя человека! Не такого падшего, как эта, — Аласкар уничижительно смотрит в сторону королевы, — но манерность чрезмерную мы из тебя выбьем. — «Как эта»?! — закипает королева. — Совесть имей, ты в моем подчинении, вот прямо сейчас, в данный момент, рыцарь Нарнии!!! Аласкар лениво забирает из рук Этерно бутылку и делает еще один глоток: — Ничего ты мне не сделаешь. А если нажалуешься своему ненаглядному, я ему расскажу, что ты с Этерно на репетициях вытворяла и как отбила его у невинной юной девушки! — Ты — лжец, я ни у кого никого не отбивала! — упирает руки в бока королева. — Конечно, — кривится Аласкар. — Только бедняжка Линдсия в его сторону посмотрит, украдкой, скромненько так, как ты — тут как тут, либо его за кулисы черти-чем заниматься утянешь, либо будешь откровенно у него виснуть на шее, бросая в сторону соперницы победоносные взгляды! — Идиот, такого не было!!! — Я так сильно вас люблю, — расплывается в улыбке Этерно, прикрывая глаза и глубоко вдыхая ночной воздух. — Мы тебя сильнее!!! — в один голос орут гости. — Тише, — чуть кривится Этерно, — детей Дженнифер разбудите. Глаза королевы загораются. Она немедленно забывает о перепалке с бывшим царевичем, по-дружески пихая того в бок: — Кстати, а когда ты скажешь Этерно? Орландский лорд с любопытством смотрит в сторону тархистанца. Последний вздыхает: — Да, у меня есть кое-какие новости… — Новости? — склоняет голову Этерно. — Пожалуйста, не томи! Судя по тому, как наша принцесса-лебедь вот-вот лопнет от нетерпения — хорошие? Дженни активно кивает головой. Аласкар, чуть засмущавшись, улыбается краешком рта и отводит взгляд: — Мы с Ариадной ждем ребенка. У Этерно отвисает челюсть: — У дриад бывают дети?! Аласкар закатывает глаза, орландец чувствует укол вины за собственную непосредственность, а королева хихикает. Эту фразу будущий отец слышит чаще поздравлений. — Получается, что да… — Я так сильно за тебя рад! — Этерно пододвигается ближе, чтобы крепко обнять бывшего партнера по сцене. Аласкар снова растерянно улыбается: — Спасибо… — Как ты отреагировал?! Когда Ариадна тебе сказала?! — Дженни подтягивает под себя ноги, с нетерпением глядя на Аласкара. Тархистанец мрачнеет: — По-идиотски. Я не понял, что она имела в виду. До меня дошло, когда она в пятый раз перефразировала. Просто… Когда я жил в Ташбаане, я был уверен, что у меня будут дети. Относился к этому, как к данности. Когда мы соединились с Ариадной — я понял, что их не будет и долго свыкался с этой мыслью. И свыкся. Поэтому, когда я наконец понял — на меня нашел ступор. Я просто не знал, что делать, как отвечать… Думаю, она ожидала более эмоциональной, радостной реакции… Мне до сих пор кажется, что я ее обидел. Этерно переглядывается с Дженни, после оба смотрят на помрачневшего тархистанца с нежностью и умилением. Королева опускает ладонь на его плечо: — Она знает, что ты лишился дара речи от счастья и любви к ней, а ни от чего-либо другого. Аласкар, она же дриада, а они видят куда больше, чем мы, люди. Тархистанец понимает, что впервые абсолютно об этом не подумал. — Пока что, я абсолютно не имею понятия, как и что… — все еще неуверенно протягивает тархистанец. — У меня нет никакого опыта с детьми… Дженни сжимает ладонь, что по-прежнему лежит на его плече: — Это нормально. Я не могла решиться несколько лет. Казалось, а вдруг у меня не получится быть матерью? Да и дети — это на всю жизнь, они заберут все твое время, внимание… — А сейчас как? — спрашивает Аласкар. Дженни ухмыляется: — А сейчас — с ними интересно. Дети — это отдельные, самостоятельные личности, у которых едва ли не с рождения свое видение вещей и свое мнение. — королева кривится. — Правда, в подростковый период это мнение становится несколько чересчур неоспоримым и непоколебимым, особенно в комбинации с характером… Но это мелочи. А в остальном — они замечательные. Абсолютно разные, но замечательные. Все трое. — Дженни бросает хитрый взгляд в сторону хозяина дома. — Теперь остался только наш Этерно. Последний сладко улыбается, чуть закатывая глаза: — У меня, как и у Алегзандра, нет никакого опыта с детьми. Правда, в последний год у меня то и дело такое впечатление, что у меня дома постоянно ошиваются два невероятно трудных подростка. Их действия не поддаются логике, разговаривать с ними и пытаться вразумить не имеет абсолютно никакого смысла. Но, Дженнифер права — они, не смотря ни на что, замечательные. Королева тихо смеется: — В Твердыне преград Франческа показалась мне самым кротким человеком на свете. А Раймундо с малых лет был образцом манер, до которых мне — как пешком до луны. — Это потому, что ты его только по праздникам видишь. — глаза орландца озорно блестят. — В повседневной жизни это упрямый ослик, склонный к излишнему драматизму. Причем, у обоих есть родители, но эта парочка прочно облюбовала место у меня на голове и я уже жду не дождусь, когда спихну Франчи к нему замуж. Мне надоело искать повод, куда уйти из собственного дома, когда они решают устроить себе свидание. Репетиций в театре по ночам не бывает… Они засиживаются до очень поздней ночи, опустошив бутылку красного до самого дна. Даже огни Анварда потихоньку гаснут один за другим, остаются лишь фонари на улицах, обозначающие в ночной темноте извилистую дорогу к замку. Поскольку сам холм в полной тьме, кажется, что дорога из огней ведет прямо в небо. И это выглядит так… сказочно? Как будто особенная магия. Жаль, что Питер не видит. Дженни плотнее закутывается в свой плед: — Я, наверное, пойду спать, — мягко говорит королева, поднимаясь на ноги. Этерно и Аласкар смотрят на нее снизу вверх: — Добрых снов, Дженнифер, — прощается Этерно. — И вам доброй ночи, — Дженни неловко улыбается, а затем идет в сторону люка, чтобы спуститься вниз. Оказавшись на жилом этаже, королева замирает и щурится, всматриваясь в фигуру, появившуюся из соседней с их с Питером спальни. Всмотревшись в очертания, Дженни узнает младшего орландского принца. В руках того — два кубка. Принц явно направляется в сторону лестниц, ведущих к кухням. Он не замечает ее в темноте. Когда Раймундо оказывается в паре шагов от нее, Дженни не сдерживается и смешливым шепотом выдает: — Доброй ночи, Раймундо! Принц от неожиданности выпускает металлические кубки из рук и те с грохотом ударяются об пол. Королеве приходится зажать рот ладонью, чтоб не рассмеяться вслух. — Королева Дженнифер? — оторопело произносит Раймундо. — Что вы здесь делаете?! Франчи не вернулась на ужин. Они с Раймундо ужинали в парке на пикнике. Вернулись они тогда, когда Дженни с Этерно и Аласкаром были на крыше, а остальные — спали. Поэтому оба понятия не имеют о гостях хозяина дома. Дженни снова не сдерживается, делая заговорческое лицо: — Посещаю любовника. Через окно. Здесь отменная локация для такой цели! Округлившиеся глаза принца видно даже в темноте. Дженни подмигивает ему и ныряет в соседнюю с комнатой Франчески спальню. Плотно прикрывает за собой дверь, оставив юного принца в недоумении. Невольно любуется спящим на боку, лицом к окну, Питером. Он почти что раскрыт, одеяло сбилось перед ним. Будто он его обнимает. Дженни беззвучно сбрасывает с себя плед и платье, осторожно опускает на пол туфельки. Склоняется над постелью, закусывая губу всматривается в его лицо: когда он спит, щечки кажутся более круглыми, чем на самом деле. Это невероятно умиляет и дает повод подтрунивать. Вот только он ей не верит. Королева ныряет в постель, притягивая его к себе со спины и утыкаясь носом в нежную кожу чуть ниже шеи. Его теплые ладони накрывают ее: — Ты все-таки испугалась лишения сладкого и пришла? — сонным, чуть хриплым голосом вопрошает король Великолепный. Дженни тихо смеется ему в спину: — Да. Только поэтому и пришла.