1.
16 января 2021 г., 01:09
Иронично, учитывая что своих родителей она не знает.
Ну или скорее воспитана с детства отцом.
С другой стороны тогда ещё Лиза была до ужаса любопытно вороной, ее интересовало буквально все. Начиная от других языков, заканчивая медициной и какой травкой можно остановить кровотечение.
И да, в Лар была воспитана терпимость к трупам и крови, все же её отец был военным, и едва ли он не понимал, что она пойдёт по его стопам. Она, правда, действительно, рада, что её отец не был сексистом*. Мужчина считал что любой может добиться того чего хочет, только постараться надо. Николай был золотым мужиком, этаким идеалом в глазах женщин, ибо готовить умеет, по-другому в армии никак, воспитывает в одиночку ребёнка, терпение у её бати было постине ангельским. Полку прибьет, кубики присутствовали, так ещё и тактичный до жути. Вообще женщины на нем висли с занятной регулярностью. Но, кажется, Николай нахлебался уже в жизни женщин и с лёгкостью отказывался провести свидание в компании блондинки, брюнетки, шатенки, нужное подчеркнуть.
Поэтому у Лар был характер необъятный и жестокий, едва ли его не ужесточили воспоминание из прошлой жизни. Лар была гребанным мутантом, со способностями как у змеи и это мутация называлась «причудой», от разрыва собственного мира её спасла собственная новая «Причуда», что очень напоминало пламя от огня. Только оно было странно голубо-фиолетового оттенка и могло успокаивать, так и увеличивать. Номинальное Лар так его тогда и назвала «Огонь» или «Пламя».
А после Николай умер, Лар пошла в армию, своими руками вырывала повышение. Буквально потом и кровью цеплялась за возможность пройти дальше по ступеньке вверх. В память о отце, и никто не мог победить Лар.
Она кстати имя свое сменила, поэтому те, кто знал о ней-Лизе очень мало, а те, кто знал о ней-Шику, не было вообще. Отныне была только Лар Милч, жестокая и опытная военная, которая гоняет новичков как ей вздумается и не огребает от начальство. Ибо она и есть само начальство. По углам шептались, что Милч жестокая, что Милч не знает пощады. Но ради бога, рядовые были настолько слабы, что кроме как пушечным мясом их назвать было нельзя. Поэтому она гоняла их напропалую, чтобы повысить выживаемость, чтобы не дохли как мухи.
Иначе её начинала мучать совесть. Не доглядела, не досмотрела, не дотренировала.
И тренировки давали свои плоды. Из «амеб» рядовые были повышены до звания «тухлые рыбы» и теперь могли хотя бы как уклониться, так и атаковать. Откровенно слабо, отвратительно и медленно, но могли. Хотя может это с её стороны все так, потому что на её памяти ей столько не жаловались.
Лар признавала, что в своих тренировках была жестокой, даже неоправданно агрессивной, но её искренне бесили слабаки, потому что в её окружении, что в этой, что в той жизни, не было слабаков. Совершенно. Николай, как отец и глава семьи, и нет, это не сексизм, возносился в абсолют. Он её тренировал, воспитывал, ругал и хвалил. А в прошлой жизни у каждого первого, не то, что второго, была сила, будь то ядовитые испарения или взрывы. Так что да, Лар не привыкла видеть слабаков. Таких… Хрупких.
Боже, они отрубались от одного удара её винтовки!
Она была искренне поражена, с какой лёгкостью рядовые ломали себе кости, ловили гематомы, синяки и прочие мало приятные травмы. Тот же вывих, разбитый нос, кто-то потерял глаз, и, кажется даже сами командиры никак не могли понять, почему не выдворят такую подчиненную.
Но Лар понимала.
Потому что она приносит пользу, потому что учит не жить, выживать. Пихает своих подчинённых один на один с природой отдав тем в руки только по одному, дай бог, предмету на человека. Бывало что и всей группе. Она учила, как сделать дом из тряпок и веток, выкопать подкоп, как сделать убежище на короткое время, где добыть воду, еду, как различать какие травы есть можно, а от каких ты гарантировано умрёшь. Она учила выживать в неприспособленной среде, в конце концов, всякое бывает. Учила, каких животных легче убить и каких лучше избегать, как убить тех кого по идее нужно избегать, потому что в этой жизни бывает всякое, она даже не удивиться если будет зомби апокалипсис и все мертвецы выйдут из могил. Или наступит полное окаменение человечества, придется возвращать цивилизацию. Она абсолютно не удивиться. Хотя, не хотела бы, чтобы это случилось.
Поэтому когда появился Коллонело Лар была искренне и беззаветно сча-стли-ва.
Коллонело не сваливался в обморок от одного её удара. Коллонело не обсуждал её «жестокость» по углам и не шушукался о её агрессивности. Коллонело выполнял все приказы без единого нарушения. Коллонело восторженно сверкал в её сторону глазами и терпел её язвительный характер. Коллонело нравился Лар, потому что он был… Коллонело. Он был собой. Не прогибался, не ругался, был таким энергичным, будто ему моторчик в пятую точку засунули. Коллонело был будто ребёнком, а Лар не хватало такого. Лар будто полной грудью вздохнула, впервые, после смерти своего отца, правда на её характер и работу это не повлияло.
Она чувствовала себя свободно рядом с Коллонело, будто, как в далёком детстве, сидела у окна и смотрела на осенний ливень. Включила музыку, взяла кружку кофе и смотрела в окно. Она чувствовала себя рядом с ним так, будто снова сидит на том самом окне. Вдыхая свежий запах дождя, кофе и слушаю медитативную музыку.
Рядом с Коллонело её параноидальная чуйка не вспыхивала нестабильным пламенем, а наоборот. Успокаивалась, давая понять — этот человек вреда не причинит, он скорее защитит. И она не могла понять, что было смешнее, защищать Командира армии от чего-то? Командира, который был во много раз сильнее других, у которого фантазия была на уровне «успокоения течения крови» до «увеличение атомов и молекул».
А потом её перевели в Комсабин, и она узнала о Пламени, узнала о Мафии и что стоит за ней. Она узнала много нового, вот только к святой Вонголе, уже утонувшей в крови, что бы там не говорил Девятый, она относилась чисто номинально. Она была командиром, да, она воспитала в Коллонело главу, да.
Но к семье они, оба, будем честны, Коллонело за Лар пойдет хоть в ад, не принадлежали.
И не из-за чего-то, а потому что.
Потому что она до сих пор терпеть не может слабаков, потому что терпеть не может мафию, потому что приходиться убивать людей, потому что смотреть на мученья Коллонело сил не было. Потому что она ненавидела как Девятого, так и его советника, Иемицу. Потому что заставили, а она нереально беситься, когда её заставляют. И это только подогревает волю убраться из этого места.
И, о, да, она убралась оттуда. Неудачно правда, ибо чуйка, та самая, вопит о подставе, но что может быть хуже? Давайте честно признаемся что, да, она ненавидит Вонголу, и даже если мир треснет и она станет всепрощающей дурочкой, она все равно будет ненавидеть Вонголу. Но, несмотря на ненависть это не мешает ей зарабатывать, работая преподавателем, иногда удаляясь на миссии по приказа главы. И, о, все круассаны мира, она видела, как было неприятно Коллонело что-то приказывать ей.
Потому что Лар и Коллонело ценили друг друга, ценили так, как люди ценить не могут. И, да, Лар ради своего глупого ученика была готова на многое, если не на все.
Безоговорочно доверие, как самой себе. Как самому себе.
«Я в норме» — значит, что он в норме.
«Могу продолжать сражаться» — значит, она закончила быструю перевозку и может продолжать сражаться.
И даже если напарнику прострелили бедро, если он сказал «Готов сражаться», значит, он готов. И даже если Лар жертвует и бросается под пули, своим «Так надо» она спасает Коллонело. Потому что, несмотря на все доверие, беспокойство не уйдёт и вовек.
Поэтому когда Коллонело взял проклятье на себя, подставился, позволил себя проклясть она была зла.
Зла не на Коллонело, зла была на шамана, зла на Луче, зла на Реборна, Вайпера, Фонга. Зла на всех, даже на Три-Ни-Сетте, но не на ученика.
Потому что он её спас, и, о, святые булочки, она рада, что Коллонело не умер. Что это не произошло сразу, значит она его натренировала. Сделала все правильно. Вот только собственная сторона Дождя стала заблокированной, Лар больше не могла оставаться пассивно-агрессивной. Лар теперь была агрессивной всегда, ибо чуйка верещала, говорила, пищала и постоянно раздражала.
Милч честно хотела исчезнуть. Как это сделал Вайпер, хотела пропасть, укрыться, ибо её теперь называли «неправильным Аркобалено.». «Сломанным», «Неполным», а с отсутствием собственного голубого огонька внутри она не могла спокойно это слышать. Все отрицательные слова, так или иначе касающиеся её ученика, либо её саму, бесили. Злили.
Становилось грустно, обидно, неприятно, будто в липкой патоке ползешь, грёбанной мухой себя чувствуешь. Ну, или бабочкой, без одного крыла. И, о, если бы её Коллонело не было рядом, она стопроцентно бы кого ни будь убила. Их пламя резонировало, их пламя направлялось, связывало друг с другом. И даже если Милч не являлась Небом, а Коллонело был Дождём, они все равно резонировали. Не как Кучево-дождевое Облако и Осенний Дождь, но как Лар Милч и Коллонело.
Поэтому Милч всегда держалась подле своего ученика. Чтобы не сорваться, чтобы не нагрубить, чтобы не чувствовать обволакивающего отчаянья, в котором она тонула, и не раз.
Коллонело приносил покой, приносил счастье, укутывал в тёплый плед и молча, обнимал. Коллонело чувствовал каждую перемену в её настроении, и даже когда она захотела сбежать из комсабин, он согласился.
Да, попытка была несколько провальной, зато теперь они могли жить в относительно покое. Потому что, извините уважаемый Внешний советник, мы относимся к другой семье, и помогать вам не можем. Составили контракт, где Лар теперь может брать отпуски и выходные, даже не говоря начальству, а Коллонело загорелся идеей построить Мафия-лэнд. Они были у друг друга, был собственный дом, репутация и зарплата. И это самое дорогое, что может быть в этой вселенной.
Потому что глупый ученик пробрался в самое сердце, настойчиво там засел и был личным успокоительным.
И, о, Господи, она никогда не была так счастлива чем сейчас. Пытаться не вспоминать детство становилось всё труднее.
Ещё бы проклятье снять, было бы чудесно.
