Ch 7. Он может и не влюбиться в меня
25 марта 2021 г., 13:05
Фу Вэй был моим лучшим другом в школе — во всяком случае, первые два года. Он был общительным, умным и популярным среди учителей и учащихся. Он был первым, кто заговорил со мной на церемонии открытия школы, и первым, кто спросил меня, не хочу ли я пойти домой вместе после школы.
Из-за моей синестезии я не был большим поклонником общения, но всякий раз, когда Фу Вэй приглашал меня на что-то, я не отказывался и был всегда рад пойти с ним. Он был одним из немногих людей, которые были одинаковым и снаружи, и внутри; я никогда не чувствовал, что он всего лишь притворяется.
Наша дружба быстро расцвела из-за его непостоянства. Когда я учился на втором курсе средней школы, я рассказал ему о своей синестезии и даже о проблемах моих родителей и их последующем разводе. Мы с ним сблизились настолько, что несколько раз я даже подумывал о том, чтобы называть его своим братом.
… Но потом все пошло по спирали вниз.
Однажды утром я вошел в наш класс, как и в любой другой день, но когда Фу Вэй поднял голову и увидел меня, индекс его настроения изменился — он стал розовым. Перемена произошла беззвучно и неожиданно, застав меня врасплох; шокирующее и неловкое развитие событий.
Я впервые столкнулся с подобной ситуацией, и эта информация заставила меня повозиться в течение нескольких дней, в течение которых я холодно относился к Фу Вэю.
Мой друг не был глуп. Он быстро понял, что что-то случилось, и однажды после школы подошел ко мне, чтобы спросить, почему я избегаю его.
Разве ты не знаешь почему?
— Ты завел себе подружку? — спросил он меня.
Над его головой, его значение настроения было сплошным розовым, смешанным с начальными оттенками сердитого красного. Похоже, я ему действительно нравился. После минутного колебания я все же решил откровенно поговорить с ним.
— Фу Вэй, я тебе нравлюсь? — не давая ему времени ответить, я продолжил, — Если это так, то… мы можем попробовать.
В то время я уже чувствовал, что в любом случае буду встречаться с парнем. Не так уж плохо, если это будет Фу Вэй. Ведь мы уже были знакомы друг с другом и хорошими друзьями. Переход от друзей к любовникам был бы естественным развитием.
Но в ту же секунду, как эти слова слетели с моих губ, лицо Фу Вэя помрачнело, и его настроение резко упало, красное смешалось с черным.
— О чем ты говоришь? Да как я могу увлечься мужчинами? — его лицо покраснело от гнева, когда он яростно опроверг мое предположение.
А я не ожидал, что самой большой проблемой здесь будет тот факт, что он не испытывал сексуального влечения к мужчинам.
— Ты… Я тебе действительно не нравлюсь? — я был немного озадачен и ненадолго погрузился в раздумья если не сверхъестественные силы, то в явные проблемы с головой. Я поспешно объяснил: — Но твой цвет явно изменился…
— Юй Мянь, какой же ты урод, — Фу Вэй пристально посмотрел на меня, как на диковинку, и с этими словами, которые пронзили меня, как ножи, он ушел.
С тех пор он начал избегать меня и вообще перестал со мной общаться. В классе ходили слухи, что я влюбился в Фу Вэя, признался, получил отказ, и поэтому мы больше не были друзьями.
Что ж, они сделали правильный вывод, но события, приведшие к этому исходу, были ошибочными.
С самого начала я не был склонен к общению, поэтому после того, как я потерял Фу Вэя, который был моим единственным другом, я стал невидимым в классе, и люди либо избегали меня, либо смотрели на меня свысока.
Если бы это были только разговоры за моей спиной, или презрительные взгляды, бросаемые на меня издалека, или осуждение, которое происходило, когда я не смотрел, это было бы прекрасно, потому что эти вещи не влияли на мою жизнь. Но моя синестезия сделала так, что в ту секунду, когда я каждый день проходил через школьные ворота, меня постоянно бомбардировали всевозможными формами злобы со всех сторон, и это раздражало.
Последние два года в средней школе должны были быть приятными, но они превратились в неприятные воспоминания. Несмотря на то, что я никогда не испытывал желания быть любимым и популярным, и никогда не заботился о том, что другие думают обо мне, я также не ценил быть постоянным объектом обвинений или конфронтации.
Потребовалось покинуть город после окончания школы и переехать на остров зеленой сливы на долгие годы накопленного удушья, чтобы, наконец, начать рассеиваться.
Когда появились результаты вступительных экзаменов в колледж, классный групповой чат был активен, мои одноклассники спрашивали друг друга, какие у них оценки, строили планы на каникулы… но я просто пошел вперед и ушел, блокируя всех в процессе.
. . . . . .
— Значит, они возненавидели тебя из-за твоей сексуальной ориентации? В сумрачной атмосфере склада запах пыли проникает в мои ноздри, и медленный, неторопливый голос Янь Куншаня доносится до моих ушей. — Ага, — я медленно киваю. — Это хорошо. Что? Я поднимаю глаза, ничего не понимая. Янь Куншань прислоняется спиной к полке, скрестив руки на груди. — Быть любимым такими людьми — это не то, чему стоит радоваться. Пресечь все в зародыше с самого начала - неплохая идея. — Ты не находишь меня отвратительным? — страх и трепет одолевают мои чувства, когда я выпаливаю этот вопрос. Я боюсь, что он будет таким же, как мои одноклассники, казалось бы, принимая на поверхности, в то время как рассматривая меня как урода внутри. Предвкушение переполняет мои чувства; я хочу, чтобы он думал, что я нормальный от всего сердца, искренне и без фальшивых банальностей. — Нет, — он отвечает мне без колебаний, его глаза спокойны и лишены предубеждения. Самое главное, что он действительно говорит правду. До этого момента я был просто одержим его красотой и его телом — можно сказать, моя влюбленность в него проистекает из всего, чем он обладает внешне. Но в этот момент я подчиняюсь его гипнотическому внутреннему «я», я влюбляюсь в качество его характера. Сунь Жуй права; Янь Куншань — это человек, который принадлежит к своему собственному классу, человек, который всегда кажется недосягаемым. Но, несмотря на это, а может быть, и благодаря этому, он соблазняет силой, перед которой невозможно устоять. Чем более недостижимым он кажется, тем больше я хочу его. Даже если бы океан мог заполнить расстояние между нами, я не могу сдаться. Он мне нравится, но я также знаю, что он может не влюбиться в меня. Но все в порядке, потому что, хотя свидание, вероятно, еще не записано в книгах, поцеловать его вполне возможно. Губы Янь Куншаня тонкие сверху и более пухлые снизу, они практически созданы для поцелуев… Мой взгляд останавливается на его губах, и я бессознательно начинаю фантазировать о поцелуе. Как раз в тот момент, когда наши губы вот-вот встретятся, я резко возвращаюсь в настоящее. Мое лицо горит. — … Спасибо, — от смущения мой голос звучит так тихо, словно жужжит комар. Он подходит ко мне и кладет руку мне на голову. — Когда ты доживешь до моего возраста, ты поймешь, что все это не имеет значения, — говорит он, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза, словно проверяя, все ли со мной в порядке. Он слишком близко ко мне, так близко, что запах сигарет, исходящий от него, проникает мне в нос и вызывает желание чихнуть.… что полностью испортило бы момент, поэтому я отчаянно сдерживаю чихание, пока слезы не начинают собираться в моих глазах. Вот только Янь Куншань видит мои слезы и, кажется, неправильно понимает ситуацию, потому что он протягивает руку и вытирает слезу, которая образовалась в уголке одного из моих глаз, и начинает говорить так, словно с ним было что-то схожее. С пониманием… — Зачем плакать? Они не стоят того, чтобы из-за них расстраиваться. Я думаю, они не стоят того, чтобы я расстраивался из-за них, но ты определенно стоишь того, чтобы поддаться искушению. Грубый, мозолистый палец касается нежной кожи под моими глазами, оставляя ощущение безболезненного покалывания. Я контролирую себя, удерживаюсь от желания броситься вперед и вместо этого закрываю глаза. Жидкость, скопившаяся в моих глазах, никуда не девается и стекает вниз. — Я… Нет, я не расстроен. Я просто был поражен их внезапным появлением, — говорю я слегка гнусавым голосом. Янь Куншань отстраняется и отвечает: — Оставайся пока здесь. Я выйду и посмотрю, там ли они еще. Я киваю и отодвигаюсь в сторону, чтобы он мог выйти из склада. В ту же секунду, как открывается дверь, раздается громкий юношеский смех. Фу Вэй и его друзья все еще не ушли; на самом деле громкость группы стала еще громче. — Клиенты, вы не могли бы понизить голос? — Янь Куншань не слишком повышает голос, но его тон неумолим. Громкие голоса немедленно смолкают. Я медленно закрываю дверь склада так, чтобы оставалась небольшая щель, через которую можно наблюдать за происходящим. — А? Какого черта? Вы пытаетесь вести бизнес, но не позволяете своим клиентам даже поговорить? — Да, мы же не кричим. — Это книжный магазин, — вмешивается Янь Куншань, — Если хотите поговорить, можете пойти на рынок и уже там поговорить по душам. Если вы не собираетесь покупать книги, то, пожалуйста, уходите. В его словах нет и намека на какой-либо диалект, а голос приятен на слух, но почему-то он говорит нарочито и почти лениво… так сексуально. — Что ты за владелец магазина, который гоняет собственных покупателей? — Ты думаешь, мы хотим покупать это старые, поношенные вещи, которые ты продаешь? Очевидно, выговоры Янь Куншаня разозлили группу. И вдруг среди громких жалоб раздается голос Фу Вэя: Удивительно, но извиняется. — Нам очень жаль, — затем он бормочет своим друзьям, — Пошли. И хватит кричать. Вот такой человек Фу Вэй. Вы думаете, что он извиняется, потому что ему жаль, но на самом деле ему не нравится быть в центре обвинения. Для него нет ничего важнее его гордости. Публичная лекция в окружении спорящих друзей, должно быть, унизительна для него. Двери магазина открываются, и мои старые знакомые выходят, оставив после себя два едких замечания: — Я никогда сюда не вернусь! — Дрянной книжный магазин! Когда в магазине снова воцарились тишина и покой, я открываю дверь склада и с тревогой выхожу. Снаружи Фу Вэй и его группа уже давно ушли. Слава богу. Не то чтобы встреча с ними убила бы меня, но иногда ты просто предпочитаешь не подвергать себя ненужному отвращению. Когда приходит время обеда, я жду, пока вокруг никого не окажется, чтобы схватить яблоко для Янь Куншаня, и, кажется, в миллионный раз говорю ему «спасибо». Снова. Он медленно пережевывает пищу и, проглотив кусок, засовывает палочки в рис и протягивает руку, чтобы принять мое «подношение». — Ты, кажется, всегда меня благодаришь, — замечает он, откусывая яблоко. Его жемчужно-белые зубы впиваются в мякоть плода. Ясно, насколько он восхитителен, судя по хрустящему звуку, который он издает. — Потому что ты всегда мне помогаешь, — мой рот буквально истекает слюной; я торопливо хватаю яблоко для себя и начинаю тихонько тереть его. Губы Янь Куншаня слегка кривятся — я почти не замечаю, но его настроение внезапно поднимается. Можно с уверенностью предположить, что он улыбается.. . . . . .
Дядя Чжан и его семья из соседнего дома возвращаются домой, и после ужина дедушка спешит к ним выпить и поболтать. Я лежу на плетеной циновке на полу, ворочаюсь и считаю часы. Когда пробивает восемь, я вскакиваю и выскакиваю за дверь. Я добираюсь до ворот Янь Куншаня, совершенно запыхавшись, и заставляю себя остановиться и вдохнуть немного кислорода, прежде чем продолжить. Когда я вхожу в ворота, окно, выходящее на передний двор, светится изнутри. Сквозь белые кружевные занавески движется силуэт человека, туманный и красивый. В летние вечера на острове темнота наступает довольно поздно. Хотя уже восемь, в небе все еще есть намек на свет. Часто мне кажется, что днем остров похож на трудоголика. Когда наступает время ночи, он медлит и тянет время, отказываясь уходить до последней минуты. Каждая секунда дня наполнена жарой и оживленным шумом. Напротив, вечера на острове тихие и безмятежные. Ночь спускается беззвучно и уходит беззвучно, не амбициозно и лениво. Я звоню в дверь и терпеливо жду, лениво сцепив руки за спиной. Мгновение спустя замок щелкает, и теплый желтый свет заливает крыльцо. Я поднимаю глаза и улыбаюсь мужчине в дверях. — Извини, что снова беспокою тебя сегодня.
