Миссия

Они нашёптывали женщине с разных сторон то, что будут делать с ней, ласкали её слух своими голосами, но глаза… взгляды были направлены только друг на друга. Все фразы были обращены к оппоненту. Это были сладкие возбуждающие обещания и как только разомлевшая от внимания шатенка направилась в душ, мужчины накинулись друг на друга, срывая чужую одежду. Они царапались, кусались и рычали почти как настоящие животные. Это была битва за первенство. Никто не хотел уступать, так как стоял вопрос гордости и чести. Но, спустя несколько минут непрерывной гонки, определяющей нечто большее, чем просто то, кто будет сверху, Скалл покорно прикрыл глаза и подставил беззащитную светлую шею, сдаваясь и давая согласие. Немедля Реборн впился зубами в мягкую нежную плоть, оставляя свой след. Тихое шипение сорвалось с губ Облака, но он не попытался отстраниться. Не здесь. Не сейчас. Не от него. Де Морт позволил подмять себя под чужое, более крупное тело, отдаваясь умелым ласкам. Губы к губам. Глаза смотрят лишь в глаза напротив. Реборн немедля развёл чужие стройные ноги, наслаждаясь мягкостью и упругостью чужих бедер. В Скалле его привлекало всё. Терпкий жар заполнил тело и разум, иссушая весь контроль. Подготовка была недолгая. Устойчивый ритм, чужие томные стоны, вперемешку с невольными вскриками, вызванными особенно удачными выпадами итальянца. Сейчас было неважно ничего. Для Реборна существовал только Скалл. Даже женщина-цель, ушедшая после того, как застала мужчин на своей кровати в таком щекотливом положении, не имела ровно никакого значения. Здесь находились лишь они вдвоём. Лишь они вдвоём и их чувства друг к другу. Они не знают, когда это всё началось, когда из связки семпай-лакей они переросли в нечто большее. Возможно в тот день, когда их глаза встретились и продержали зрительный контакт до того момента, пока сетчатку не стало покалывать от собиравшихся в уголках глаз слёз. Возможно, в тот миг, когда они готовы были пожертвовать собой, только чтобы другой мог жить. Возможно, когда согласились на эту глупую миссию по соблазнению. Все двадцать лет их вражды были сплошной глупостью, но они не жалели об этом, ведь не будь всего этого времени, то и этого момента единения души и тела точно бы тоже не было. Губы снова нашли друг друга, шепча слова любви, вперемешку со стонами и извинениями. Прости. Я был груб. Слеп. Жесток. Люблю тебя. Прости. Я был глуп. Слеп. Невежествен. Люблю тебя. Они цеплялись друг за друга, как утопающие за спасительный трос. Поцелуи оставляются везде, где они могут дотянутся, а пальцы рук уже давно сцеплены вместе. *** Ритм ускоряется. Стоны становятся всё громче и несдержанней. Мужчины прижимаются лишь ближе друг к другу, как будто желая слиться воедино. Их сердца пылают неугасаемым Пламенем, образуя новую связь, ту, что будет нерушима. Ту, которой они никогда не позволят порваться. Эта миссия изначально была обречена на провал.