Обвитый чешуйчатым хвостом и страстью

      Оглядываться по сторонам было бесполезно, новый враг не спешил показываться, поэтому Нацу внимательно прислушивался к каждому звуку: спадающие с потолка пещеры капли воды, стоны оставленных позади демонов с догорающим огнем на их телах, чьи последние движения в агонии вели за собой еще больше звуков, отражающихся в эхе. Это мешало, можно и не услышать новые ноты какофонии. К радости, слух убийцу драконов еще не подводил. Шуршание сзади, и он резко обернулся. «Еще какая-нибудь ничтожная нечисть?», раздраженно подумал Драгнил: он не против новой драки, но мелочь начинает надоедать. Злость за поражение той снежной дамочке с жалким приемом вызова девушек и за обращение к себе, как к зверушке, еще не была до конца вымещена, а для этого нужен был противник посерьезней.       Он не ожидал, что желание пойдет против него.       Вновь то же шуршание, теперь сверху, и Нацу уже стоял в позе, готовый атаковать, но вместо врага на землю посыпались камешки. Драгнил напрягся, эта магическая сила отличалась от предыдущих демонов, причем достаточно сильно. Стоило на секунду отвлечься радостью нового боя, как эта секунда сыграла с ним злую шутку — его тело стремительно стал оплетать противно холодный чешуйчатый хвост. — Дерьмо! — он попытался вырваться, но его обхватили, к удивлению, крепко.       Кровь в венах начала кипеть и разгоняться по телу вместе с внутренним огнем — не смог освободиться силой, сделает это магией. Но прежде чем пламя обожгло врага, Нацу прижали к мягкой груди и в нос ударил знакомый запах, который он не спутает ни с одним другим. — Люси?! — воскликнул Драгнил отнюдь не радостно.       Первой мыслью было — что она здесь делает? Это пристанище нечисти, неужели ее так же, как и его с Греем, отправили сражаться?       В ответ она только шипела, подобно змее дергая высунутым язычком.       С ней что-то не так, Нацу понял это лишь смотря в ее глаза. Он никогда не видел ее такой: злорадная усмешка, во взгляде хитринка, самодовольство и нечто еще, чего никогда не было в знакомой ему Люси. Лишь затем он заметил красные чешуйки на ее шее и плечах, и до него дошло, что этот хвост принадлежит ей. Он шокировано смотрел на подругу, в то время, как тиски сжимались. — Люси, прекрати! Это же я Нацу! Мы друзья, помнишь?! Мы из одной гильдии — Хвост Феи! Ну же, Люси, вспомни!       Нацу опомнился, когда дышать полной грудью было уже не так легко. Он бы с легкостью поджог врага, вот только, в этот раз он сомневался готов ли он драться с ней? Сомневался даже при том, что драка одно из его любимейших занятий, в гильдии редко найдешь его вне кучке сцепившихся буйных магов.       С Люси такое не позволено, и дело не в том, что она девушка, весьма хрупкая девушка, просто не хочется делать ей больно. Да и не идут ей раны, что уж говорить про шрамы и ожоги. Один взгляд на них и у Драгнила внутри что-то неприятно скребло. Если он ранит ее, даже сейчас, когда она не в себе — не знает, не сожрет ли его вина за это. — Нацу, — растягивая гласные шипела Хартфилия, и улыбка на лице медленно растягивалась. Руки до этого прижимающие к себе заскользили по телу огненного мага, отчего у того пробежали мурашки — ее руки были такими же холодными, как и нижняя часть нового тела. — Ты аппетитный…       Одно слово и Нацу понял, что было незнакомо в ее взгляде.       Голод.       Противный хвост скользил по убийце драконов, сжимал крепче и оплетал все больше. Нацу практически не мог пошевелиться, кажется, еще чуть-чуть и Люси переломает ему кости. Он что-то говорил про себя, про Хвост Феи, про нее саму, чтобы она вспомнила кто такая, но ее это совершенно не интересовало. Хартфилия не прислушивалась ни к одному его слову, ее волновали только собственные прихоти. — Нацу, — она повторяла его имя, словно пробовала на вкус или, как промелькнуло у Нацу, уже представляла, как съест его. Он боялся, что она и вправду может это сделать, однако не предпринимал действий. Несмотря на опасность, он все еще не мог пересилить себя. — Твой запах, Нацу…       Люси склонилась к нему, руками оглаживая мышцы, смотря пристально в глаза. Нацу пугал ее взгляд, но вместе с этим и завораживал — ему нравилось, что Люси так смотрит именно на него. Голодно и жадно. В карих глазах было желание. Это затягивало и дурманило.       Может просто кислород медленно переставал поступать в мозг, тиски-то ни на долю не ослабли?       Хартфилия тонкими пальцами очерчивала его лицо, проводила носом по шее, не прерывая зрительный контакт. Она медленно, растягивая удовольствие, поднимались выше. — Л-Люси! — Нацу почувствовал, как языком провели по его скуле. В миг щеки вспыхнули румянцем. — Твой вкус и… И твоя кожа, Нацу. Тут так холодно, а она такая горячая. Прикосновения к тебе обжигают, — она прижалась щекой к его щеке, сладостно прикрыв глаза.       У Нацу вырвался облегченный вздох, видимо она решила еще не убивать его, однако вырваться не давала.       Чешуйчатая спираль опускалась ниже, и каждым сантиметром оголенного торса Люси соприкасалась с ним. Ее руки не останавливались, она терлась об него и тихо мычала в упоении от ощущения тепла, словно оно было недостижимо долгие годы и вот она его нашла. — Люси, прекрати! Т-ты не в себе, — дергаясь, Драгнил старался говорить четко и строго, но не выходило, его голос охрип и слегка дрожал; румянец был так же ярок. Действия напарницы, которые она бы ни за что не повторила, сбивали с толку и затмевали разум. — Люси, подумай! Остановись! — Я хочу больше тепла.       Она впилась в его губы, и пользуясь замешательством, проникла язычком внутрь. Она жадно исследовала его рот, скользила языком по деснам и зубам, на секунду сморщившись, коснувшись острых клыков, и пробиралась все дальше, касаясь его языка.       Нацу не мог шевельнуться. Но не из-за сдавливания, он был шокирован — его целовала Люси! Мечтательная и стеснительная Люси сейчас сама целовала его, целовала развратно и страстно! Это казалось не больше, чем очередным сном или фантазией, но никак не реальностью. — Горячий, — она оторвалась и ниточка слюны все еще соединяла их. Голод читался в ней очевидней, но в Нацу закрались сомнения, точно ли она хочет его съесть в обычном понимании этого слова? — Еще.       Она припала к его губам, заново повторяя свои действия. Драгнил до сих пор испытывал шок, но с каждой секундой сладостного поцелуя тот медленно оставлял его, как и любые мысли. Люси делилась своим желанием, Нацу принимал его всецело. Они нещадно отдавались воле страсти, неумело, по наитию сплетая языки в безумном танце, и терзая друг друга до боли в губах, что не могла их остановить. Нацу сожалел, что его руки зажаты меж телом и хвостом, когда то, чего он желал так долго и трепетно, что было для него не больше, чем глупой мечтой, что имело силы ранить его сердце, наконец-то сбывалось. Ему хотелось взять лицо Люси в свои руки, оглаживать его, как делала она, и запутаться в светлых волосах и надавливать на затылок, чтобы сделать поцелуй еще глубже. Он хотел касаться ее оголенного тела (даже если оно наполовину змеиное), вжимать в себя, чтобы между ними не было и миллиметра расстояния, и чувствовать ее. Просто чувствовать, что она реальна, что она здесь и с ним.       Но даже так он ощущал ее. Развратные поцелуи заставляли их тела гореть и изнывать. Их желание ощущалось на кончиках пальцев, подрагивающих, словно пораженные разрядами молнии.       Отдаваясь чувствам и инстинктам, поцелуев перестало хватать. Люси оторвалась от Нацу, и не успело разочарование постигнуть его, как уже наслаждался представшей картиной: сексуально кусающая нижнюю губу Люси мяла свою грудь, зажимая вставшие соски между пальцев. Усмешка, и Драгнил склонился к девушке, оставляя губами следы на ее плечах, ключицах, груди. Мелкие поцелуи, легкие укусы, он языком провел вокруг соска и поднял глаза, следя за реакцией. Она ему нравилась: пунцовое лицо, сбитое дыхание, отчего грудь вздымалась высоко вверх, капельки пота, стекающие вниз, и глаза, умоляющие о продолжении. Нацу не заставил себя ждать, он вобрал в рот сосок, посасывая, и, прикусив, оттягивая. Люси, выгнувшись в спине, резко прижала его к груди — он не останавливался — тянула за розовые волосы, словно и вправду хотела его оторвать, но вместе с этим вознаграждала полу-вздохами, полу-стонами. — Еще! Еще, Нацу! Ах! Я хочу… Я хочу больше тепла!       Сознание вернулось от этой фразы — хочу больше тепла. Драгнил сбивчиво и размыто вспоминал, что сейчас он на поле боя и в плену у божественного дракона. Сейчас Люси его враг, полузмея и явно не в себе, даже пьяной она вела себя более сдержанно, чем сейчас. Хартфилия не помнила, кто она такая — имя его знает только потому, что он ей сказал — и скорей всего находилась под полной властью Селены или одной из ее прихвостней. И неизвестно к чему клонит вся эта прелюдия.       Будь это их общим стремлением стать ближе, разве она бы не прекратила так крепко держать в кольце из хвоста, которое в отличии от человеческого тела ни как не реагировало на ласки, а если бы и реагировало, не подумала бы она о том, что одно неаккуратное движение может сломать ему кости? Люси бы подумала. А ее постоянные слова о тепле и то, что она назвала его аппетитным — она либо пользуется им, либо и вправду своеобразным образом готовит к поеданию. — Хватит! — вырвавшись из объятий, Драгнил исподлобья враждебно смотрел на Хартфилию и негромко рычал.       Однако та его опять не слушала и припала обратно. Нацу сцепил зубы. Когда Люси очнется, она пожалеет о сделанном, и он не хочет, чтобы из-за этого их отношения ухудшились — лучше оставаться друзьями, не переходя на новый уровень, чем она вовсе будет избегать его.        Нынешняя Хартфилия была слишком требовательна, а упрямство ее только раззадоривало. Она не прекращала исступленно касаться его тела и терзать поцелуями. Но вместо желаемого ответа, Драгнил укусил ее за нижнюю губу. — Я сказал хватит.       Люси коснулась места укуса, на пальцах остались капельки крови. Губы сомкнулись в белую линию через боль, черты лица заострились, делая девушку больше похожую на змею. В глазах не пропали прежние эмоции и желания, но теперь они были искажены злостью. — Я хотела по-хорошему, Нацу.       Сотни гладких и холодных чешуек заскользили по его телу, оплетая с ног до шеи, сдавливая кости и душа. Но вместо того, чтобы покончить с ним, она продолжала, как и до этого сдерживаться — возможно, в ней что-то вернулось от его Люси или же подтверждались его догадки. Нацу, надеялся на первое, однако терпеть он больше не собирался — умрет он, неизвестно поможет ли Грей Люси, да и поможет ли им кто-нибудь? В крови с адреналином забурлил огонь, убийца драконов был готов дать отпор, но опять не успел. Резко побледнел и, если бы мог, сглотнул, правда кольцо хвоста мешало. В глазах нурэ-онна он читал: «И что ты сделаешь теперь?».       Драгнил был взрослым мальчиком и потребности у него были соответствующие. Несмотря на опасную ситуацию, его тело, изголодавшееся по мягкости женской плоти, по ее теплу и запаху, среагировало, получив желаемое. Нацу бесило быть схваченным, но пока змеюка держала в руках его мужское достоинство, он не мог предпринимать необдуманных действий. Ток пробежал по позвоночнику, когда Хартфилия сквозь ткань шаровар провела рукой по возбужденному члену и дерзко, по-хозяйски сжала. Возможно, будь это его Люси, ему бы даже понравился такой напор, но не сейчас. Однако его тело не подчинялось крику разума. — Интересно, он такой же горячий, как твой язык, Нацу? — Драгнил четко видел в ней насмешку — ей нравилось всевластие над ним, нравился его гнев и бессилие.       Хартфилия спустилась ниже и хвост последовал вслед за ней, но так и продолжал полностью обматывать его — оказался крайне длинным. Одним движением она стянула штаны с боксерами, уже напрямую касаясь холодными пальчиками, из-за сильного контраста которого его член мелко дернулся. Она пристально смотрела, смущая Нацу, и кончиками пальцев шла по пути выпирающих венок, перед тем как провести языком по все длине. — Горячий, такой горячий… — шепот полный наслаждения донеся до слуха убийцы драконов.       Коварная улыбка расплылась на лице Хартфилии и принялась продолжать. Она неопытно облизывала его член, словно мороженное — Драгнил знал, иногда не нарочно покупал продолговатой формы замороженный сок и подглядывал как она его ест, — оставляла невесомые поцелуи и не прекращала безумно шептать «горячий… Нацу, горячий…». Обведя головку, она слизала капельку выступающей спермы, и под просьбы остановиться, вобрала в рот. Парень шикнул «зубы!» и, на удивление, Хартфилия послушалась: раскрыв рот пошире, она начала ритмично двигать головой, с каждым толчком стараясь взять в себя больше горячего, толстого члена. Дразнила языком и чувствовала пульсацию венок под ним. Вскоре присоединился кончик хвоста, извиваясь и сжимая фаллос в помощь девушке.       Драгнил в бесполезных попытках сопротивления скалил зубы, по пещере эхом расходились рыки и тяжелые вздохи от легких, медленно охватывающих волн наслаждения, разносящихся вместе с миллионами мурашек, разбегающихся и колящих иголочками мышцы под кожей, почему-то до ужаса приятно. Кольцо хвоста уже не сдавливало горло, но воздуха не хватало, а влажного и холодного климата пещеры будто не существовало.       Постепенно достигая пика, Нацу запрокинул голову, прикрыв глаза. Его бедра двигались в такт, ведь сжимающая его спираль ослабла. Сквозь замутненность, на подкорках сознания он соображал — это знак — нурэ-онна кажется сама наконец стала получать удовольствие. И понял не по тому, как неистово она припадала к его члену, хоть и неумело, зато старательно сося, и как сбито вздыхала, иногда мыча и постанывая, тем самым мучая его сильнее. Нет-нет, дело было в ее хвосте: она потеряла контроль над ним. До этого он смиренно сдерживал убийцу драконов, но теперь Нацу отчетливо ощущал, как сокращаются мышцы под чешуей, как он то стискивал, то чуть ли не полностью отпускал. Люси поддавалась возбуждению, и что последует дальше Драгнил не знал. Однако сам что-то сделать не мог — он уже руководствовался желанием. — Я, ах… Ах, больше не могу, — Люси, словно обессиленная, склонилась над землей, руки с трудом удерживали ее.       Ее тело подрагивало, как после тяжелой битвы, но в такие моменты убийца драконов забывал о собственных ранах и смотрел исключительно на нее: на то как она дышит, как смеется, радуясь победе — она жива, и они смогут продолжить путешествовать вместе. Сейчас он был растерян, не зная помочь ей или себе, и, несмотря на враждебность к нынешней Хартфилии, беспокоился о ней.       Нацу тихо ругнулся от столь жесткого облома. Может удовольствие он получал насильно, сам того не жаждя, однако удовольствие оставалось удовольствием. Он молча наблюдал, как Хартфилия вставала, один раз чуть снова не упав. Она зацепилась за него, коготками впиваясь в смуглую кожу. Ее хвост размягчился, Нацу подумал, что вовсе отпустит его, но у нее еще было минимальное владение над своим якобы телом. Зато Нацу сумел протиснуть руки и ухватиться за подругу. Люси была ослабшей, висела на нем и дрожала. — Нацу… — простонала девушка.       Сквозь пелену в ее карих и таких любимых глазах ему показалось, что это была Люси, его Люси. Она потянулась к его губам, и Нацу уже не сопротивлялся. Мысли были сосредоточены на девушке и близости с ней, он забыл о данном слове не поддаваться желанию. Почувствовав свою Люси, тающую в его объятиях, он упивался тем, что может свободно прикасаться к ней, сам притягивать к себе, и она будет об этом знать, знать, что он с ней и не отверг ее. Она желала этого. — Я б-больше не выдержу, Нацу, — ее больше не было.       Перед ним была опять нурэ-онна, не такая дерзкая и самоуверенная как до этого, но насмешка выдавала ее. Драгнил почувствовал, как вновь оказался в плену, а его неудовлетворенная плоть в ее руках. Она облизывала и кусала губы, свои и его. — Неужели так хочется поскакать на моем члене? — парень хотел съехидничать, дать малейший отпор, однако получив надежду на то, что настоящая Хартфилия тоже жаждет этого, ведь прошлый стон был явно полон нетерпения, он долго сомневался если бы Люси задала ответный вопрос потому что он хотел, чтобы она это сделала. — Да, — хриплый шепот, такой же голодный, прозвучал над его ухом, и мурашки не страха пробежали по нему.       Голова Нацу оказалась прижата к мягкой упругой груди. В нос врезался запах сладкий и родной девушки и пота, в ушах отдавался стук сердца, что бешено билось в грудной клетке. Нацу сам не выпускал ее из рук — после тех странных ожогов после боя с Игнией, он не позволял себе лишний раз обнять ее, что теперь, истосковавшийся, не хотел отпускать.       Так может и не стоит этого делать, когда Люси — настоящая и фальшивая — нуждается в нем?       Он вздрогнул, когда его член уперся в гладкую чешую, а через пару секунд ощутил мягкость и теплоту женского лона. Люси вводила его дальше, и Драгнил медленно входил в нее, пока она не замерла, со всей силы сжав в руках розовые волосы. Нацу бы наверняка удивился, не думал, что у нее есть что-то ниже торса, но был поглощен удовольствием, наконец, убравшим боль. Внутри Люси было влажно и узко, настолько, что будь он свободен, сорвался бы. К радости, его держали, и он аккуратно поглаживал Люси по спине, шептал, сам не понимая, что именно, и прислушивался: как падают капли воды с потолка пещеры, как осыпаются камни от оставленных им трещин в стенах, шум огня догорающего на мертвой плоти ёкаев. Вслушивался в тяжелое болезненное дыхание Люси и биение сердец. Он больше не обращал внимания на сильно сжимающий его хвост, что подрагивал вслед за хозяйкой, и где останутся огромные синяки. — Остановись, некуда спешить, — он посильней обнял ее, остановив, когда она медленно начала двигать тазом, судорожно дыша ему над ухом и тихо поскуливая.       Нацу понимал, что она еще не успела привыкнуть, но руководимая инстинктом хотела побыстрей достигнуть разрядки. Даже если враг сейчас, Драгнил хотел, чтобы Люси получила желаемое, хотя его самого останавливали. Он целовал ее грудь, игрался с сосками, чтобы смягчить боль.       Спустя время, что показалось текло намного медленнее, чем обычно, Люси решила попробовать еще раз. В этот раз все шло легче, но с новым толчком, небольшим и неспешным, она вздрагивала, у нее перехватывало дыхание, вместе с ней и у Нацу. Она сжимала его ужасно сильно, как внутри, так и снаружи, заставляя напрягать мышцы сильнее.       Драгнил не понимал, кто перед ним — враг или Люси, — но это было не важно. — Я могу сделать все сам, только отпусти меня, — Нацу взглянул ей в полуприкрытые глаза, искаженные болью. — Мне нельзя отпускать Нацу, — с тяжелым вздохом выдавила Хартфилия. По покрасневшему, сморщившемуся лицу стекали капли пота: она желала получить удовольствие, но это давалось ей с трудом. — Хорошо, не отпускай, а я не отпущу тебя. Но ты должна знать, я хочу помочь тебе, — он дал им обоим раствориться в поцелуе, который выражал всю нежность и любовь, что он испытывал к ней — ему наплевать кто она и как изменилась, она все равно остается его Люси.       Нурэ-онна, кажется, осознала, что он не хочет ей навредить, поэтому вскоре маг почувствовал твердую землю под ногами. Его все еще обвивали, но больше не держали, и теперь Драгнил мог владеть собственным телом и свободно оглаживать руками девушку. Только сейчас он понял, насколько это странно: не было двух шикарных ног и мягких бедер, за которые он порой подхватывал ее, был хвост и гладкая, при этом твердая чешуя. Но с каких пор такие мелочи были для Нацу проблемой?       Поудобней обхватив Хартфилию, он уже сам начал двигаться, внимательно прислушиваясь к реакции. С каждым толчком ему становилось легче, Люси больше не сжимала его мертвой хваткой. Сдерживать себя уже казалось невозможным — слишком приятно, слишком долго ждал, слишком много мечтал — однако он собрал всю свою выдержку и самоконтроль. Без готовности девушки, он не имел права поступать согласно влечению — Люси не просто желание инстинкта и страсти, она нечто большее.       Кожа оставшаяся бархатной, несмотря на огромное количество битв, изгибалась под его руками, как податливая глина — еще одно доказательство, что он не смеет сорваться — она доверилась ему, своему теперешнему врагу. Поэтому он вдавливал пальцы в твердую чешую, чтобы не оставить синяков, однако собственник играл в нем, и, не совладав с ним, все же оставлял отметины на теле возлюбленной.       Чужое, щекочущее дыхание над ухом учащалось, во вздохах скрывались блаженные мычания и стоны разгорающегося наслаждения, что испытывали его. Это была самая сладкая и ужасная пытка одновременно. — Н-Нацу, быстрее… Хочу еще, а-ах…       Дважды просить не нужно было. Стараясь не сделать все резко, Нацу постепенно ускорялся, и голос девушки становился громче. С кровью по венам разгонялся адреналин и нечто похожее на огонь и молнию, отчего напряженные до предела мышцы остро кусались судорогой и не принадлежали более ему, его рассудку, что кажется уже расплавился — голос его умолк. А если бы и нет, Нацу бы не послушал, тонуть в до смерти сладостных ощущениях наслаждения — тонуть в Люси — ему нравилось больше.              Подчиненная этим же чувствам Хартфилия утопала вместе с ним. Она не стеснялась громких стонов, разносящихся эхом на километры пещеры, она двигалась в такт Нацу, чувствовала как он входит в нее глубоко и быстро, чем вызвался очередной крик. Она выгибала спину навстречу, повторяла его имя, словно в бреду, и царапала до крови плечи — Драгнил был только за, ему нравилось, что и она оставит ему еще какое-то воспоминание этих минут. Еще одно доказательство, что это реально. — Люси, — взял ее лицо и повернул, не знал зачем, просто хотел, чтобы она смотрела на него.       Сам он видел расплывчато, ориентировался по ощущениям, хотя все терялось лишь в одном. Их дыхание смешивалось, чередоваясь со стонами, пока их языки не переплелись и губы не сомкнулись. Прижатая друг к другу плоть, кажется, плавилась становясь общей, становясь одним целым. Хартфилия сильнее стискивала его в собственных путах, опять лишая свободы, чему он был уже не против. В бешеном темпе ударялась о его бедра, теперь руководя процессом, и, как обещала, почти прыгала на члене, выпуская его почти полностью, чтобы он вновь зашел до самого конца.       В один момент, вдавив голову Нацу в грудь и разрывая его кожу коготками, полностью сжала его с оглушающим криком. Наслаждение достигшее пика смешалось с болью (кажется сквозь шум в ушах он смог расслышать хруст, возможно, сломавшейся кости). Нацу оглох и ослеп — он растворился в Люси и невесомости блаженства.       Драгнил упал на холодную землю рядом с нурэ-онна. Его грудь поднималась высоко вверх, он рассматривал острые наросты на потолке пещеры сквозь расплывающиеся круги перед глазами. Пальцы до сих пор мелко дрожали от еще не ушедших острых иголочек; холод охлаждал горячее потное тело, что медленно возвращало в контроль. — Эй, Люси, — Нацу повернулся к Хартфилии и потряс за плечо. Она никак не реагировала, только учащенно дышала, подрагивая.       Много думать не пришлось: скорей всего потеряла сознание. Оно и не удивительно, с такой страстью отдавались процессу, да и, кажется, из-за нового обличья была более чувствительной, чем есть на самом деле. К сожалению, ему еще не доводилось проверить, однако это может стать его новой целью. Хотя, вполне возможно, в ее беспамятстве была иная причина.       Привстав на руках, убийца драконов поправил шаровары, и откинув голову, полной грудью глотал необходимый воздух. Надо бы приходить в себя, где-то вдалеке слышались шаги новых ёкаев (странно как они еще не напали на них?), но его взгляд вернулся к Хартфилии. Первые секунды там читалась любовь, а потом прибавилось беспокойство, сомнения и страх. Множество вопросов наполнили его голову, как и в первую секунду, когда он только увидел нового врага, однако с губ слетел лишь один: — И что мне с тобой делать, Люси?