Связь

«Чувства, преодолевающие время и пространство», — так сказала одна юная особа, тогда ещё никому не известная писательница, о явлении, которое позже назовут «соулмейт». Это не было чем-то распространённым в их мире. Правильнее сказать, подобные особенности были редкостью, всего у десяти процентов населения Земли. Некоторые говорили, что это всё последствия эволюции или мутации. Другие, что так проявляют себя остатки магии, которая давно покинула эту планету. В магию уже мало кто верил, хотя доказательства были, и не только в исторических книгах. Но с каждым годом верующих становилось всё меньше. Только те, кто был отмечен судьбой, точно знали, что волшебство ещё живо, просто спрятано глубоко внутри человеческих сердец, которые разучились верить в чудеса. Лейла с детства рассказывала Люси про соулмейтов, и девочка росла, переполненная мечтами о том, что тоже однажды встретит «предназначенного ей судьбой». По рассказам матери, когда ты достигаешь возраста, в котором в прошлой жизни встретил своего соулмейта, то вспоминаешь самую яркую его черту, которая отпечаталась в душе. Это может быть фраза, жест, цвет волос или глаз, голос, запах, привычка. Что-то, что имеет значение только для тебя. И Люси каждый год с нетерпение ждала своего Дня Рождения, надеясь, что именно в этом году к ней снизойдет озарение. Впрочем, не было никаких гарантий, что она была той самой, избранной. *** По мнению Люси, история была самым интересным школьным предметом, после литературы, разумеется. Судьба человечества, записанная на желтоватых страницах, запечатленный отрезок времени. Машина, способная перенести тебя в прошлое, познакомить с людьми, которых ты никогда не встретишь в реальности. Нечто волшебное, открывающее тайны мироздания. Учебник Люси был новый, с хрустящими страницами, белыми, тонкими настолько, что можно было порезать пальцы. Корешок еще не сломан, буквы четко пропечатаны, а обложка — яркая и чистая. Люси открывала его с трепетом, вдыхая нотки новенькой бумаги и чернил. Но долго об этом не думала — сразу погружалась в чтение. Книга рассказывала ей о временах, когда ещё не было самолетов, телефонов и компьютеров. Зато были дворцы, балы, гильдии и поезда, соединяющие артериями все города. Были рыцари и принцессы, разбойники и герои. Сказка наяву. Особенно её интриговало всё, что было связано с «гильдиями». Когда-то, когда эта страна называлась королевством Фиор, в ней было множество самых разных гильдий. Люди могли найти там работу, друзей, отправится в настоящие приключения. Они ловили преступников, защищали торговцев, искали пропавших, спасали людей. Члены таких гильдий и были для Люси настоящими героями. По мнению Нацу, не было предмета скучнее во всей школьной программе, чем история. Даже точные науки не вызывали в нем столько отрицательных эмоций. Но запах учебников по истории он, тем не менее, любил. Они были старые, потрепанные, библиотечные, исписанные и исчериканные чьей-то неумелой рукой. Нацу особо никогда не вникал в содержание параграфов, которые им задавали. Он бы их и не читал вовсе, если бы его старший брат не преподавал этот предмет. Ему не было дела до всех этих «сказочных» историй, которые едва ли происходили на самом деле. Почему в учебниках вообще описывают всё это? Зачем им знать, в какой год какая гильдия с какой воевала? Всё это было полной чушью, которая напрасно занимала место в голове. Зато Нацу любил спорт, особенно экстремальные его виды. Однажды он попробовал прыжки с парашютом и навсегда пропал. Ему хотелось летать. Паркур, дельтаплан, аэротруба, прыжки с вышки. Чувство падения — полёта — заставляло сердце бешено биться от восторга. Нацу любил представлять себя парящим среди облаков. Иронично, ведь в самолетах его жутко тошнило. Люси, признаться, боялась высоты, как и всякой возможной опасности. Она не была труслива, и вполне могла преодолеть себя, если того требовала ситуация, но лишний раз старалась не подставляться. Ей по душе были более мирные хобби, вроде чтения, писательства, музыки или шоппинга. Она воображала себя прекрасной принцессой, или храброй воительницей, героиней любой истории, которая оказывалась в её руках. Особенно романы мира меча и магии. Феи, драконы, эльфы, гномы, демоны — всякого рода существа были ей по душе. А вот научную фантастику Люси не особо любила. Странно, ведь летом она могла часами сидеть на улице и любоваться звездами. Знала каждое созвездие, их легенду, как, где и когда искать. Её мама увлекалась астрологией, и Люси невольно тоже прониклась. Она всё ещё не понимала, что означает «Солнце в Близнецах», но любила слушать рассказы матери о прошлой жизни. Мама с энтузиазмом рассказывала вечерами о том, что в прошлой жизни у Люси было море приключений и настоящие друзья, пусть не обошлось без потерь. Это была яркая жизнь, о которой многие не смеют и мечтать. Люси, конечно, не принимала это на веру, но было приятно воображать себе такую жизнь. Нацу рос с братом — их родители погибли, когда Нацу не было и восьми лет, поэтому парень их не помнил особо и не сильно переживал. Ему за глаза хватало опеки старшего брата, который души не чаял в своем младшем. Вместо сказок, Нацу слушал перед сном философские рассуждения, последние сплетни из мира физики, астрономии, химии и биологии. Его брат был крайне разносторонне развитой личностью. Может, поэтому Нацу в итоге был силен только в спорте. Но, в силу простоты характера, он не завидовал и не обижался на судьбу. Зато Нацу был более общительный и социальный, в отличии от брата-интроверта. Парень гордился своими друзьями и был безмерно рад, что они у него есть, хотя никогда перед ними в этом не признается. А ещё Нацу любил компьютерные игры. Как всякий уважающий себя геймер, он не пропускал ивентов, всегда выполнял ежедневные задания, жаловался на низкие статы персонажей, ходил по данжам и пугал брата ночными криками во время командной битвы с боссом. Особенно ему нравились игры с магией, драконами и возможностью создать гильдию. Люси тоже любила игры, но играла она в них просто ужасно. Казалось, чтобы разобраться в одном только игровом сленге нужно было на неделю засесть за геймерские словари. Она любила смотреть, как играют другие, часто коротала свободные минуты за просмотром прохождений, восхищалась сильными игроками и их навыками, командной игрой, но у самой так ничего путного и не вышло. В конце концов, Люси стала настолько стеснятся своих посредственных знаний и умений в этой области, что ушла из онлайн-игр в обычные РПГ. А потом, когда подруга показала ей мир отоме-игр, забыла и про РПГ. Почему-то, Люси всегда выбирала самых веселых и улыбчивых целей захвата, и чтобы волосы были яркие — красный, рыжие, а на остальных даже не смотрела. Когда Люси видела на обложке новеллы персонажа «её типажа», обязательно покупала, дважды не думая. Пора средней школы прошла, любовь к книгам и играм ни капли не угасла, зато проснулись они — гормоны, и не только у девушки. Всё чаще ей стали поступать предложения встречаться, сходить на свидание, просто познакомиться. Люси знала, что внешне довольно красива — ей часто говорили подобное. Она и вела себя подобающе девушке из приличной семьи. Всегда вежлива, улыбается, кивает, где надо — пошутит, где не надо — смолчит. Одевается женственно, иногда провокационно, иногда мило, иногда стильно. Люси любила наряжаться и примерять самые разные образы. Иногда, когда она проходила по центральным улицам города, к ней приставали и настойчиво предлагали визитки с телефонами модельных агентств. Девушка их брала, но ни разу не позвонила. Не то, чтобы она не хотела, но отец такое бы не одобрил, да и нужды в деньгах Люси не испытывала. Но всё равно было по-своему приятно и тешило самооценку. Нацу, по мнению всех его знакомых, был олицетворением «любовного» бревна. Он с детства был милым, что мордашкой, что характером, поэтому пара-тройка девочек обязательно ходили хвостиком, где бы Нацу не находился — в садике, на площадке, в секции. В младшей школе в Нацу проснулся сорванец и поклонницы разбежались подальше от «противного наглого мальчишки», который дергал их за косы и подкладывал кнопки в пенал. В средней школе Нацу чуток поумнел и теперь задевал всех острым языком, который был к тому же без костей. Но и девочки подросли и теперь давали сдачи. И даже так находилась хотя бы одна барышня, которой нравились «плохие парни». Однако, все попытки донести до предмета воздыханий мысль о том, что к нему неровно дышат, оборачивались полным провалом и разбитыми сердцами — Нацу был непробиваем. Когда он узнавал всё от третьих лиц, то чувствовал укол вины, но лишь на миг. На самом деле, ему и дела не было до всех этих розовых соплей, и ни одна девочка ему не нравилась. Да и вести себя с девушками он не умел от слова совсем. Однажды, в день, когда ему исполнилось семнадцать, Нацу проснулся с пониманием — ему дико нравится запах звёзд. Он даже не мог понять, что это за странный запах такой. Как могут пахнуть звёзды? Немного ночной прохладой, немного древностью, как старые книги, с едва уловимыми нотками железа — так пахли его ключи — и толикой сладости. По крайней мере, это были те ароматы, которые он смог определить. В следующие несколько месяцев Нацу разберет этот запах на составные, и сможет отличить его от любого другого. Люси не ложилась — по привычке ждала полуночи. Девушке вот-вот исполнится семнадцать лет. Она уже давно перестала ждать чего-то волшебного в этот день, от того не сразу осознала, что произошло. Люси вдруг поняла, что её руки — и вся она целиком — замерзли. В комнате было тепло, да и на улице лето, но ей было холодно. Особенно холодно в постели под одеялом. Люси даже испугалась, что заболела перед знаменательным днём, но нет, градусник показывал нормальную температуру. Да и ничего у неё не болело. Просто было холодно, до костей. Но потом, несколько позже, Люси поняла, что это не телу холодно. Она просто вдруг полюбила тепло. Раньше она за собой такого не наблюдала, но теперь комфорт ей могла подарить только горячая ванна или кружка чая, который пить невозможно — обжигает язык. Но всё это было не то. Люси хотела совсем другого тепла. Её родители, когда она поделилась с ними этим, сначала вызвали доктора, а когда подтвердилось, что их дочь совершенно здорова, Лейла внимательно взглянула на укутанную в несколько пледов Люси и понимающе улыбнулась. После выпуска Нацу пошел работать. Поступать в университет не было ни шансов, ни надобности, а вот оплачивать все его спортивные увлечения надо было. Сначала разносчиком или грузчиком, потом, когда прошел специальные курсы, стал работать помощником инструктора. Иногда он помогал водить экскурсии по крышам, иногда выгуливал собак или следил за котами. Нацу всегда был на позитиве, не отказывал никому, если была возможность подзаработать, всегда добросовестно выполнял свои обязанности. Правда, пару раз чуть не устроил пожар, но дело замяли. А потом случилось самое знаменательное событие в их небольшой семье — брат нашел себе девушку, на которой решил женится. Тогда Нацу понял, что пора покидать гнездо. Девушка была прелестная, миниатюрная, с длинными светлыми волосами, большими глазами и детской улыбкой. А в глазах — черти пляшут, как-будто она что-то знает или замышляет, но об этом не должны знать. И, кажется, его брат прекрасно знал этих чертей, ведь в его глазах плясали такие же. А ещё у невесты этой была странная привычка ходить босиком, даже зимой, но его брата это никогда не смущало, даже больше — это стало причиной их знакомства. Тогда Нацу подумал, что если и связывать свою жизнь с кем-то, то только с такой же родственной душой. В университете, на кафедре журналистики, Люси сдалась и впервые приняла признание парня. Он был джентльмен, очаровательный, обходительный, из хорошей семьи, с копной рыжих волос, и жутко напоминал большого кота. Отказывать ему не было никаких причин — Люси он нравился, но скорее как друг. Только рядом с ним холодно было, как промозглой осенью. Но ей было уже двадцать два года и откладывать и перебирать дальше Люси больше не могла. В целом, они не ссорились, вместе им было весело, они часто гуляли, смотрели кино, обедали и иногда влипали в неприятности. Только не было какой-то искры. Это понимали оба. Однажды, спустя пол года, они расстались — он встретил на своей работе девушку, которая похитила его сердце раз и навсегда. Люси, к собственному удивлению, была искренне рада за друга. И девушка оказалась просто невероятно милой и скромной, невинной овечкой, которую так и хотелось укрыть от любой опасности. Люси подумала тогда, что им судьбой было предначертано быть вместе, и пожелала им счастья от всего сердца. С тех пор она так и не завязала ни с кем серьезных отношений. Шел двадцать третий год её жизни, дни бежали, и приближалась осень. Осенью Люси всегда ходила в центральный парк, выгуливать своего корги. Там было красиво, чисто и с деревьев сыпались золотые и красные листья, укрывая ковром мощеную дорогу. Нацу редко захаживал в центральный парк — ему было не по пути, жил он на самой окраине города. Да и не было вокруг парка никаких интересных мест, только жилые дома. То, что он там оказался в этот солнечный осенний день — чистая случайность. Ему нужно было «поработать» курьером для брата и доставить пару коробок его знакомому. Он шел по парку, засунув руки в карманы серых штанов, в расстегнутой серой жилетке и рубашке — утром у него была смена на стойке администрации в школе полетов. Его редко просили там помочь, только если кто-то внезапно заболевал, как это было сегодня. Поэтому, одет он был непривычно… прилично. Нацу шел, смотрел в небо и ни о чём особо не думал, когда глаза среагировали на резкое движение сбоку. В куче опавших листьев весело прыгал корги, на своих коротеньких лапках, он скакал вверх-вниз, иногда падал на бок, чтобы повернуться и снова вскочить. Нацу улыбнулся, залюбовавшись, и не сразу заметил девушку, которая стояла рядом с собакой и строго отчитывала пса, который и ухом не повел. В конце концов, девушка сдалась, вздохнула и пошла дальше, прямо навстречу Нацу. Она была не очень высокая, светловолосая, в белом свитере, излишне теплом, на его взгляд, и в розовой юбке, цвет которой совпадал с цветом волос Нацу. Ему показалось это забавным, поэтому он весело хмыкнул себе под нос, но не более того. Девушка прошла мимо и собака побежала за ней. А у Люси сердце, кажется, остановилось. Это было странно, и пугающе, и волнующе, и смущающе. Она сделала пару шагов и остановилась, чтобы оглянутся и понять, не привиделось ли ей? Но парня с копной розовых волос, в тон её юбки, и след простыл. Люси сжала пальцы в замок, сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоить бьющееся сердце, и только после этого продолжила путь домой. Почему-то, это забавное совпадение сильно её взволновало. Что у кого-то могут быть волосы такого нежного розового оттенка, её любимого. А ещё у того парня была удивительная улыбка. Сердечко сбивалось с ритма всякий раз, стоило ей вспомнить это счастливое выражение его лица. И от этого Люси сама становилась чуточку веселее. Нацу жил полной жизнью, ни на что не жаловался, разве что на излишне заботливого брата или плохую погоду в день тренировок. Никогда не занимался самокопанием, как это делали многие его знакомые. Он был в себе уверен — даже слишком — и воспринимал мир позитивно, во всех его проявлениях. Поэтому шел по жизни с легкостью. Он легко заводил друзей и так же легко их отпускал, когда приходило время. В конце концов, они всегда были в его сердце. Люси много работала над собой, чтобы выпорхнуть из родительского дома во взрослую, самостоятельную жизнь. И ещё больше сил тратила на то, чтобы завести друзей. Удивительно, что у такой яркой и доброй девушки никак не получалось наладить с кем-то общение и поддерживать его достаточно долго. Словно, её никто не мог понять, и потому обходил третьей стороной. Единственная подруга детства, и та, оставила её, переехав в другую страну. Люси боялась потерь и тяжело их переживала. И после каждого случая обязательно занималась самокопанием, долгим и изнурительным. Анализировала все свои действия и слова, чтобы понять, в какой момент всё пошло не так. Но найти причину так и не смогла. Зереф стал замечать, что у его младшего брата началась какая-то странная пора в жизни, словно он опять подросток. Его квартирка постепенно забивалась каким-то хламом, которого становилось всё больше, и Нацу наотрез отказывался его выбрасывать. Раньше такого собирательства Зереф за братом не замечал. Мавис заметила, что одна из её студенток всё чаще стала рисовать на полях тетрадки. И не только на полях. Иногда, она сопровождала свой доклад полноценными иллюстрациями с какими-то феями, драконами и летающими котами. Мавис это казалось очень милым и веселым, поэтому она не отчитывала девушку за подобное творчество. Всё равно, её работы всегда были выполнены на высший балл. Зереф забеспокоился, когда увидел, как его брат играется с огнём. В прямом смысле слова. Он сидел за столом в окружении горящих свеч и водил вокруг них руками, иногда наклоняясь так близко, что кончик пламени опалял брови. Он нюхал его, пробовал воздух языком и задумчиво смотрел сквозь огонь. Мавис была приятно удивлена, когда в диспетчерской речь зашла о её лучшей студентке. В этом семестре она взяла курс астрономии, хотя это никак не подходило её специальности. Впрочем, преподаватель был ею доволен и жалел, что такая умная девушка учится не на его факультете. Мавис гордо задирала вздернутый носик, словно это её только что хвалили, и сама не понимала, почему так рада. Зереф забил тревогу, когда младший брат совсем двинулся крышей и начал обвешивать стены плакатами с драконами. Особенно много было красных. Но всё это меркло на фоне того, что Нацу впервые в жизни захотел завести домашнее животное. И не просто любое, а конкретно кота. Причем выбрал самого толстого, пушистого, серого, с голубым отливом, кота. Мавис удивленно хлопала глазами, когда прочитала первую страницу только что сданного доклада своей лучшей студентки. Вместо рецензии на рассказ, который она задала прочитать группе, у Мавис в руках находилась рукопись, предположительно, Люсиного романа. Даже по первой странице было понятно, что история обещает быть интересной и сказочной. Но, как бы она не любила свою студентку, оценить «недописанную» работу не могла, поэтому попросила на следующей паре сдать «остальную часть». Люси краснела со стыда, но обещала показать продолжение. Люси ходила словно во сне ещё пару месяцев. А «болезнь», которой она не могла дать название, прогрессировала на глазах. Ни в её рисунках, ни в случайном приливе вдохновения, ни даже в интересе к астрономии не было ничего удивительного — просто проснулось желание что-то поменять в рутине, открыть новые горизонты. А вот потребность в тепле росла с каждым днём. Зима уже вступила в свои права и девушка могла спокойно одеваться настолько тепло, насколько это возможно, не пугаясь странных взглядов, которые на неё бросали прохожие. Люси вздохнула. Сейчас бы сидеть в кафе, пить горячий шоколад, грея вечно замерзшие руки, и прятать нос в пушистом шарфе, а не стоять на улице под порывами ветра в ожидании автобуса. Было уже поздно, звезды давно мерцали на небе, притягивая взгляд. Но этим вечером Люси было не до любования ночным небом. Все её мысли крутились вокруг грелки и ватного одеяла, которое ждало дома. А автобуса всё нет и нет. Нацу редко так сильно задерживался на работе — обычно он предпочитал утренние смены. Но в этот раз один из сотрудников заболел и Нацу пришлось отработать целый день. Не сказать, что он был сильно против. Ему нравилось открывать детям чувство полета, да и ему обещали доплатить. Жаловаться было не на что. Он стоял на остановке и ждал автобус. Хоть Нацу и старался избегать транспорта, идти до дома несколько часов в такую погоду не рисковал. Было довольно прохладно, щеки обжигал ветер, так что Нацу зарылся носом в шарф, стараясь лишний раз не вдыхать неприятный запах выхлопов и сигаретного дыма. Шарф пах костром, шампунем и рыбой, потому что недавно на нём спал кот. Видимо, вместе с рыбой. Но Нацу не был против, хоть это и не было его любимым сочетанием запахов. Рядом раздался чих. Тихий, как мяуканье котенка. Нацу даже заозирался в поисках бедного животного, но вместо этого наткнулся взглядом на девушку. Странная она была. Невысокая, в вязаной шапке, варежках, зимних сапогах, штанах-шуршастиках, которые Нацу обычно надевал, когда предстояло кататься на горных лыжах, и в куртке, под которой, кажется, было свитера три. Девушка стояла, то и дело поправляя светлые локоны, которые выбивались из-под шапки, и переминалась с ноги на ногу, потирая руки и прижимая их ближе к телу. Ей холодно? В такой одежде? Нацу стоял в обычных джинсах, осенней куртке и без шапки, и ему было вполне нормально. Хотя, он знал, что всегда отличался высокой температурой тела, являлся этакой «печкой». Бедная девушка то поглядывала на экран телефона, проверяя время, то на расписание автобусов. Видимо, автобус уже знатно запаздывал, и она волновалась. А вот транспорт Нацу пришел, как назло, очень даже «вовремя». Это был последний рейс, и если Нацу не сядет, то точно не попадет домой. Но и уйти просто так он не мог, оставив девушку совсем одну. На размышления было всего несколько секунд. — Кажется, тебе он нужнее, — выпалил Нацу, стягивая с себя шарф и накидывая его шею удивленной девушки. — Не заболей! После этого, Нацу запрыгнул в автобус, быстро приложил проездной и упал на сиденье, зеленея, как только автобус тронулся с места. — С-спасибо, — прошептала Люси вслед уходящему автобусу, сжимая в руках концы белого шарфа, который был не просто теплым — обжигающе горячим. Весной Люси ждал сюрприз — приглашение на свадьбу от её преподавателя. Профессор Мавис любила Люси и её рассказы, и все об этом знали. Их отношения были похожи на отношения тётушки и племянницы, хотя разница в возрасте была не такая уж и большая, а учитывая непоседливый характер Мавис, так и вообще. По словам самой невесты, приглашать ей было особо некого — только друзей и некоторых коллег, да и жених её не отличался обилием знакомых. А вот шумные вечеринки и пьянки Мавис любила, они её веселили, так что приглашала всех, кто ей нравился. Отказать Люси не могла и, будучи романтиком до глубины души, с радостью вызвалась помочь всем, чем сможет. Люси росла в обеспеченной семье, где часто устраивались банкеты и приемы, так что девушка знала толк в празднествах. Вместе с лучшей подругой Мавис — Зейрой — они часами пропадали в кафе, пробуя разные тортики, или в свадебных салонах, в поисках «того самого» платья. Поиск места, музыкантов, составление списка гостей, оформление зала — все лежало на хрупких плечах невесты. Жених же, которого Люси так ни разу и не видела пока, занимался заказом машины, какими-то документами, и «развлечениями». Как сказала Мавис, в этом ему должен был помочь его младший брат, тот ещё озорник-затейник. Но сразу предупредила — мальчик любит экстрим. Люси нервно сглотнула, надеясь, что самым экстремальным развлечением на этой свадьбе будет драка пьяных гостей. Нацу, узнав, какое дело ему поручил брат относительно свадьбы, сразу же загорелся. Такой масштаб! Такое мероприятие! Уж он-то знает толк в развлечениях! Нацу любил хорошую пьянку и побуянить, как и невеста его брата, к счастью. Сам Зереф только смиренно закрывал на все глаза — он знал, на что подписывается. Только просил без «огонька», не хватало им ещё пожара. «Не вопрос», — решил Нацу, потирая руки и мерзко хихикая. Будут салюты! И вода! Видимо, они и правда были чем-то похожи — Нацу и Мавис, ведь она решила провести свадьбу на корабле! Корабль-ресторан, который находился в соседнем городке, был довольно популярным местом для таких мероприятий, и «одна знакомая» Мавис, по счастливой случайности, была давней подругой владельца. Так что им освободили день и даже сделали скидку. Все бы ничего, но корабли Нацу тоже считал за транспорт, и уже морально готовился умирать всю церемонию. Благо, Зереф заранее закупился таблетками от укачивания, чтобы хоть как-то облегчить брату жизнь. И обещал, что потом ему зачтется. Нацу же понимал, что это — один из самых счастливых дней в жизни Зерефа, и он не имел права его портить. За день до свадьбы, Люси отправилась в соседний город, чтобы всё ещё раз проверить, спокойно выспаться и быть готовой к труду и обороне. Она приехала утром, и до встречи с владельцем ещё оставалось время, так что девушка решила прогуляться по магазинам. В апреле погода уже была солнечной, и ни следа снега. Даже сакура готова была вот-вот зацвести, чтобы вскоре осыпаться розовым ковром. Однако, Люси не могла расстаться с полюбившимся ей шарфом. Она все время носила его, даже в ванной складывала аккуратно на полочку, далеко не убирая. Хоть с того зимнего вечера прошло несколько месяцев, шарф все еще дарил Люси тепло и заставлял улыбаться. Она надеялась, что однажды снова встретит того незнакомца, но, увы, этого так и не произошло. Замечтавшись, Люси не заметила человека, который бежал прямо на неё, сжимая в руках — и даже один в зубах! — огромные пакеты, которые грозили порваться от тяжести содержимого. Парень с копной розовых вихрей на голове не успел затормозить и врезался в девушку, сбивая ту с ног. Люси упала на попу, больно ударившись и подвернув ногу. Рядом рухнул ворох пакетов, один из которых приземлился на чью-то голову, судя по сдавленному недовольному ойканью. Люси уже хотела недовольно завопить на наглого незнакомца, когда подняла взгляд и уткнулась им в розовую макушку. Её любимый оттенок розового. Совершенно точно он. Она сидела обомлевшая на земле, пока незнакомец неуклюже поднимался, потирая затылок. Когда парень взглянул на Люси, та уже более-менее собралась с мыслями и заготовила гневную речь, но снова не смогла выдавить ни слова. Она смотрела в серо-зеленые глаза и чувствовала, как по телу разливается тепло. Ей казалось, что она их уже видела, но где? Когда? Розовые волосы, серые глаза, и эта странная реакция её сердца — неровный стук, с трепетом и предвкушением. Парень, кажется, тоже пытался её вспомнить. Люси видела, как выражение удивления и задумчивости сменяется на озарение. — Мой шарф! — Ч-что? — выдавила Люси, во все глаза глядя на странного паренька. Тот указывал пальцем ей на грудь, и девушка уже хотела сказать колкое замечание, но, проследив за взглядом незнакомца, поняла, что тот смотрит на шарф. Секундная заминка. — Парень с остановки! — воскликнула Люси, ударив кулаком по ладони. Это точно был он! Эта детская улыбка и приятный голос. — Всё ещё мерзнешь? — Парень весело улыбнулся, лукаво поглядывая на девушку. «Уже нет», — чуть было не вырвалось, но Люси успела прикусить язык. Она и так чувствовала, что щеки горят огнём, и не заметить это просто невозможно. — Н-нет, просто… — Люси стушевалась под пристальным взглядом. — Я хотела его вернуть, но мы так и не пересеклись на остановке, и вот я… Да… Реакция на её слова была ожидаемая. Парень заливисто засмеялся, искренне, громко, не стесняясь. Он смеялся так заразительно, что даже Люси невольно хихикнула, глядя на это. — Ну, и странная же ты! — Заявил он, смахивая выступившую от смеха слезу. Люси надулась. — И ничего я не странная! Холодно же… Люси спрятала щеки в шарфе, старательно отводя взгляд от невоспитанного паренька с чудесной улыбкой. Она повернулась к нему только тогда, когда увидела протянутую руку. Сначала, Люси решила, что он хотел помочь ей встать, но они оба всё ещё сидели на земле. Девушка непонимающе уставилась на незнакомца-с-остановки, а тот на это пошевелил пальцами руки и выразительно взглянул на её — его — шарф. — Ах, да, шарф, — пролепетала Люси, потянувшись к вещи рукой, и принялась медленно его снимать. Тепло сразу пропало. — Хороший повод купить себе свой, — заметил парень, принимая свою вещь обратно и заматывая вокруг шеи, так же, как раньше он был замотан на Люси. — А то следующей зимой герой может и не успеть! Он задорно улыбнулся, и Люси не оставалось ничего другого, кроме как ответить застенчивой улыбкой. А потом он встал и протянул ей руку, в этот раз, чтобы помочь. И когда Люси обхватила своими пальцами его ладонь, её словно окатило кипятком. В то же время Нацу втянул носом воздух и его мозг отключился на несколько мгновений. Оба замерли в этой странной позе, смотря друг на друга, словно увидели впервые, но как будто были знакомы всю жизнь. У Люси из груди вырвался всхлип, а Нацу в ответ тихо хмыкнул. Они крепко держались за руки и никак не могли прийти в себя. Внезапно, всё вдруг встало на свои места. Что так и должно было быть всегда. Обжигающее тепло, разливающееся по телу, невероятный запах, въевшийся в сознание. И чувство принадлежности и обладания. Люси не сразу заметила, что по щекам текут слезы. Нацу быстро присел рядом на корточки, почти в панике, вытирая мокрые дорожки на щеках теплыми пальцами. Он смотрел в шоколадные глаза и с каждой секундой расцветал. Улыбка, подобная свету летнего солнца, ослепила Люси, но отвести взгляд она не могла — словно зачарованная смотрела на знакомые черты лица, пока не сдалась и не бросилась на парня с объятиями, крепко прижимаясь к широкой груди. И рыданья лишь усилились, наверняка, она сейчас походила на опухший помидор. Но Люси было всё равно. Она выла и бормотала какую-то бессмыслицу о том, что он обещал всегда быть рядом, на веки вечные, а сам пропал на целых двадцать с лишним лет! И что она точно-точно его не простит! И что он, со своим дурацким носом, мог бы и раньше её учуять. А Нацу мог только успокаивающе гладить Люси по голове, кивая головой на все её упреки, прижимая к себе, зарываясь носом в пшеничные волосы, вдыхая аромат звёзд, вспоминая каждый миг, проведенный с этой невероятной девушкой когда-то, словно это было вчера. Люси медленно отстранилась, поднимая красные глаза на Нацу, всхлипывая. А Нацу смущенно улыбался, потому что, а что он мог сказать? — Но ведь нашел же! — Угу. — И теперь не отпущу. — Точно-точно? — Точно-точно. — Обещаешь? — Агась! Люси счастливо шмыгнула носом, окончательно смущенная своим поведением. И все те года, проведенные порознь, без Нацу, показались ей пустыми. И хотя она многое не могла вспомнить, и вряд ли вспомнит, но была уверена в одном — теперь ей никогда не будет холодно. *** Мавис сидела на перилах балкончика второго этажа, покачивая босыми ножками, с озорством наблюдая за праздником, как и раньше. Кто-то устроил драку и теперь в неё были втянуты почти все гости, кроме аловолосой красавицы, которая пекла им свадебный торт, и парочки, что сейчас находилась снаружи и наслаждалась компанией друг друга. — Всегда знал, что ты помнишь гораздо больше меня, — раздался тихий нежный голос за её спиной. Мавис что-то промычала, откидываясь назад, облокачиваясь спиной на грудь своего мужа. Зереф обнял жену за плечи и положил подбородок на светлую макушку. — Может да, а может нет, — туманно ответила Мавис, прикрыв глаза. Оба молчали. — Ты никогда не говорила, какую мою черту запомнила, — неожиданно для самого себя заметил Зереф, зная, что если Мавис не ответила прямо сразу, то точно уже не скажет всей правды. — Да? — В глазах девушки вспыхнули хитрые искорки. — А я думала, ты сам уже догадался. — Увы, не могу себе даже представить. — Крайне мало людей шарахаются от меня в первую встречу и прячутся за деревьями, ты так не думаешь? Зереф покраснел и закашлялся, а Мавис рассмеялась. Это был их третий раз, третий «шанс», который они ни за что бы не упустили. Они всегда друг друга найдут, сколько бы времени ни прошло, как бы ни изменился этот мир. Даже в другом мире — Мавис была уверена — они были и будут вместе. Потому что так было задумано, потому что они так решили. И потому что чудо обязательно произойдет, если в него верить. В конце концов, поиск феи — это нескончаемое приключение, и одной жизни на него точно не хватит, а встречаться с опасностями лицом к лицу можно только тогда, когда рядом самый надежный и верный друг. «Не просто чувство», — подумала Мавис, поглядывая на неловко вальсирующую парочку своих «детей», которые смеялись, шутили, очаровательно смущались и просто наслаждались жизнью. — «Связь, преодолевающая время и пространство».