hair color

𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍

Привя́занность — чувство близости, основанное на глубокой симпатии, влюблённости, преданности кому-либо или чему-либо. Они всегда были вместе, дав друг другу обещание в детстве. Ёнджун любит пробовать всё новое, а Субин — за ним собачкой таскаться. Они всем делились всю жизнь, ведь если пробовать, то вместе. Раз родителям всё равно, так почему бы тогда не узнать самим? Ёнджун тоже не видит никаких препятствий. Им по четырнадцать. У Ёнджуна волосы — глубокое море, синее, бескрайнее, Субин в него прыгает с разбега, ведь оно так манит. Ёнджун делает первую в своей жизни затяжку, тут же кашляя. Субин рядом — наблюдает. Ёнджун и ему попробовать даёт, в его глазах — исступлённый восторг, перед которым Субин не может устоять. Сигареты противные, забивают лёгкие едким дымом, оставляют горький привкус во рту, но Ёнджун так счастливо улыбается, словно они сейчас не пробуют курить на скрытой от чужих глаз лавке, а едят ванильное мороженное, усеянное разноцветной посыпкой и огромным количеством карамели, которое так любит старший. Им по четырнадцать, и их общий друг Бомгю проводит их на вечеринку десятиклассников, на которую сам попал только благодаря дружбе с Хосоком. Хосок-хён классный, много шутит, абсолютно не стесняется новых лиц, заражает позитивом, Ёнджун быстро с ним сходится. Особенно, когда всё тот же Хосок протягивает ему и Субину красные пластиковые стаканчики — прям как в сериалах — с какой-то непонятной жидкостью. Субин догадывается, что это алкоголь, не ясно, какой именно, так что лучше не пробовать. Но Ёнджун, что уже почти осушил весь стакан, снова улыбается так заманчиво, хитро, одним своим взглядом заставляет попробовать, влить в себя первый в жизни стакан алкоголя. Жидкость заставляет поморщиться, пока Ёнджун ободряюще улыбается и обнимает за шею, весело кому-то что-то крича. У Субина в голове каша, алкоголь жжёт горло, пуская рябь перед глазами. У Ёнджуна волосы — глубокое море, синее, бескрайнее, переливающееся в свете домашних прожекторов, словно создавая волны. Ёнджун манит, в глазах у него бездна, омут, в который Субин прыгает с головой. Руки старшего до безумия странно, но крайне приятно ощущаются на талии, вжимая в себя, он хихикает и напевает на ухо песню, что сейчас, вообще-то, доносится из огромных колонок, закладывая уши. Но Субин её не слышит, он словно здесь один с Ёнджуном, будто они не стоят в центре толпы пьяных десятиклассников. Ёнджуну не нужно кричать, Субин его и так слышит — только его, — но предложение попробовать «кое-что» оглушает. Им по четырнадцать, и Ёнджун целуется так классно, будто делал это бесконечное множество раз. Возможно, это просто иллюзия мозга опьяневшего за весь вечер Субина, ведь старший сказал, что никогда ни с кем не целовался. У Субина губы горят, хочется снова примкнуть к чужим, чтобы так не болело. Ёнджун смотрит на него с восхищением, Субин по губам читает «вау». Синие волосы трепещет мартовский ветер, Ёнджун опять курит, но уже абсолютно спокойно, без кашля и резких затяжек. Субин снова смотрит. Не думал он, что в восьмом классе будет ходить на вечеринки старшеклассников, гулять по ночам и целоваться до опухших губ со своим самым близким другом. Даже сейчас. Ёнджун смешок тихий испускает вместе с дымом прямо в лицо младшему, через секунду захватывая губы того в поцелуй. Какое-то количество дыма словно ещё не вышло и остаётся между их губами, проникая в рот Субина вместе с языком Ёнджуна. Субину кажется, что они делают что-то не то, встают не на ту дорогу, и это даже не идиотская шутка Бомгю про «голубую дорожку», нет. У Ёнджуна волосы — море, в котором младший плещется, как ребёнок, и настолько заигрывается, что подозрения о том, что он начинает тонуть, закрадываются слишком поздно. Но Субин предпочитает выкинуть их из головы, ведь им уже шестнадцать, и волосы Ёнджуна — ядерно-жёлтые. Прямо как энергетик, который старший льёт прямо с балкона, надеясь, что он прольётся кому-нибудь на голову. Субин считает, что это бесполезная трата денег, а Ёнджуну просто не понравилось это невыносимое цитрусовое нечто. Так он сам говорит. Им по шестнадцать, и они всё чаще сваливают с урока по инициативе старшего, которому просто невтерпёж вжать своего слишком близкого друга в стенку мужского туалета на третьем этаже, что редко кто посещает, и залезть руками в штаны. Субин, вообще-то, примерный мальчик, отличник и предмет гордости учителей. Но ему становиться это так безразлично, стоит только Ёнджуну сжать его член через школьные брюки, вырывая скулёж. Ёнджун далеко не примерный мальчик, не отличник и уж тем более не гордость учителей. И ему тоже на это безразлично, пока Субин так красиво выгибается в его руках. У Ёнджуна волосы ядерно-жёлтые, а у их одноклассника сиренево-коричневые синяки на теле. Субин наблюдает, как в центре толпы стоят директор, старший, парочка его друзей и их тот самый несчастный одноклассник, что плачет, пока Ёнджун лишь закатывает глаза, стирая кровь с уголка рта. Что им сделал соклассник неясно, да и нужна ли причина, когда вечером Субину сообщают, что старший под домашним арестом. У Субина странное желание купить тот ядерно-жёлтый энергетик, который, вообще-то, дерьмовый и химозный до жути, но он не знает, с чем это связано. Может, с тем, что они не виделись уже четыре дня? А старший скучает по нему? Им шестнадцать, и Ёнджун впервые сбегает из дома на несколько дней. Родителям Субина всё равно, для них старший — просто лучший друг их сына, они ведь всегда были не разлей вода, что плохого, если он поживёт у них какое-то время. Субин снова не думал, что в десятом классе они будут сваливать с урока чаще, чем здороваться, ведь он примерный мальчик, что он узнаёт о том, что его лучший друг терроризировал и избивал их одноклассника, и что всё тот же лучший друг будет вдалбливать его в кровать ровно в тот же вечер, что съедет на время к нему. За стеной родители, а Субин вжимает лицо в подушку, чтобы не стонать. Ёнджун называет его прелестным и своим, усыпает лопатки засосами, и это единственное, что держит Субина на плаву в море под названием «Чхве Ёнджун». Они не знают, что у них за отношения. Передрузья-недолюбовники, как-то так. Субин не спрашивает, есть ли у старшего кто-то ещё, кого он тоже называет своим. Ему просто разобьёт это сердце. Он молчит. Молчит даже тогда, когда им восемнадцать. Волосы Ёнджуна — сладкая вата, нежно-розовая, воздушная. Которую в воду уронишь, и она растворится. У Субина дрожит губа, когда он смотрит на то, как Ёнджун закидывает в себя какие-то таблетки. А таблетки ли? Старший в плохой — очень плохой — компании, Субин знает. Наркотики они тоже вместе попробовали. Слабые, правда, но тогда это был неземной кайф. Но Субин не решился пробовать снова. Ёнджун тогда сильно злится на него. Им восемнадцать, и Субин впервые отказывает старшему попробовать что-то. Наркотики не выход. Он пытается донести это Ёнджуну, но тому плевать, он лишь продолжает лепить стикеры себе под глаза. Ядерно-жёлтые, кисло-розовые и сине-голубые смайлики усеивают почти всё лицо старшего. Субин к экзаменам готовится, Ёнджун нет. У него волосы цвета сахарной ваты, и спустя две недели игнорирования со стороны младшего он подсыпает ему афродизиак. Снова впервые. Субин тогда полностью понимает, что тонет, в голове его ярко-красное «зачем», пока Ёнджун яростно поднимает его и опускает на свой член, зажимая рот ладонью — родители не должны их услышать, — и шепча, какой Субин плохой. Субин плохой. Он сдаёт экзамены на отлично и в этот же день плачет, когда замечает исколотые руки старшего. Субин никогда не испытывал отвращения к Ёнджуну, он любил его. Может, старший любил его тоже, но они никогда не выходили из статуса «лучшие друзья». Им по восемнадцать, и Ёнджун впервые так громко кричит на него. Субин просто хочет помочь. Помочь избавиться от такой опасной зависимости, которая ни к чему хорошему не приведёт. Он не хочет ни каким образом узнавать, что старший принимает, что колет, но это опасно, особенно выглядит таким со стороны. Ёнджун называет его эгоистом. Субин молчит даже после пощёчины. У Ёнджуна волосы — сладкая вата, такая же, как стоит на обоях у их общего друга Бомгю. Которую опустишь в воду — и нет. И если Ёнджун — вата, а наркотики — вода, то всё сходится. Ёнджуна знают все. Все, кто тоже ходят туда. Ёнджун то весел и смеётся по часу, то агрессивен и кричит. Субин пытается, но старший получает кайф. Кайф, что похлеще оргазма распространяется по телу. Кайф, который смог затмить их отношения. Теперь Ёнджун называет его своей прелестной шлюхой. Субин не знает, радоваться или плакать такому прозвищу. Сладкая вата, как Ёнджун, а вода, как наркотики. Если так, то всё действительно сходится. Ведь им восемнадцать, Субин принят в один из самых престижных вузов, а Ёнджун даже не пришёл на финальные экзамены. У него смайлики по всему лицу и волосы нежно-розовые. Они раскиданы по полу его квартиры, что подарена родителями, и от которой у младшего есть ключ. Он так и застаёт его, лежащим на полу собственной спальни, с открытыми глазами, побледневшим и немного посиневшим. Без пульса. Субин роняет горячие слёзы на навсегда застывшее лицо Ёнджуна и корит самого себя за то, что не смог переступить через себя. Его любимый человек, что даже ближе семьи, мёртв. Субин перебирает его нежно-розовые волосы и истошно кричит. Не помог. Они всегда были вместе, дав друг другу обещание в детстве. Ёнджун любит пробовать всё новое, а Субин — за ним собачкой таскаться. Они всем делились всю жизнь, ведь если пробовать, то вместе. Субин любил Ёнджуна, но любил ли тот его? Определённо да. В четырнадцать Субин стал окончательно принадлежать ему, прыгнув в синее бескрайнее море, в шестнадцать Ёнджун зовёт его прелестным и своим, утягивая с уроков чаще, чем здороваясь, а в восемнадцать что-то идёт не так, и Ёнджун зовёт его своей прелестной шлюхой, что принадлежит лишь ему одному, пусть и Субин действительно спит только с ним. В восемнадцать младший понимает, что тонет, молча терпит оскорбления и блядские прозвища, лишь пытаясь помочь, стать единственной вещью, от которой Ёнджун будет зависим. Но увлечённость старшего была сильнее. Он любил Субина, пусть и в восемнадцать что-то пошло не так. Но он так тянулся ко всему новому, что дотянулся до самой смерти. У Субина волосы чёрные, прям как одежда, в которой он стоит на похоронах Ёнджуна. В которой в последний раз смотрит на его умиротворённое лицо. В которой в последний раз говорит ему такие важные три слова. В которой в последний раз роняет слезу на нежно-розовые волосы.

𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍 𑁍