Я тебя вылечу

После изнурительного рабочего дня доктор Джакурай Джингуджи наконец позволил себе немного передышки — в тихом кафе, в компании верных товарищей. В мягком свете ламп, среди ароматов свежесваренного кофе и далекого гула вечернего города, они обсуждали предстоящие репетиции и выступления, чертя в разговоре новые маршруты для своего общего пути. Когда разговор подошел к концу, Доппо с Хифуми, в приподнятом настроении, решили продолжить вечер в баре. Джакурай, с усталой полуулыбкой, вежливо отказался — он не выносил вкус и запах алкоголя, словно те напоминали о чем-то давно пройденном, горьком. К тому же тело ныло от усталости, а мысли тянулись домой, туда, где ждали тишина и спасительная тень одиночества. Попрощавшись, он вышел на улицу. Ветер мягко тронул пряди его волос, ночной город рассыпался вокруг неоновыми пятнами. Джакурай шагал к станции, вдыхая прохладу вечера. Город ощущался не шумным и пульсирующим — а глухим, словно накрытым ватным облаком. Он был погружен в свои мысли и хотел лишь одного — поскорее добраться домой. ─ Приветики, док! ─ окликнул его голос сзади. Джакурай не оборачиваясь, узнал этот нарочито детский и омерзительно слащавый голосок, принадлежащий никому другому, как Рамуде Амемуре. ─ Чего тебе? ─ доктор вовсе не был настроен на разговор, тем более, встречу с Рамудой назвать приятной он никак мог. ─ Док, я хочу реванша! Я позволил Matenrou победить нас в битве дивизионов, но хочу доказать, что это было лишь глупой ошибкой. Хочу сразиться с тобой один на один! ─ Тебе так не терпится, что ты шпионишь за мной на улице? ─ равнодушно бросил Джакурай, ─ я не собираюсь сейчас с тобой соревноваться, уж прости. ─ Да вы, никак, испугались, дедуля? ─ Амемура, бросив на Джакурая хитрый взгляд, лизнул свою конфету на палочке. Джакурай хотел ответить что-то язвительно-стебное в адрес бесящего парня с розовыми волосами, но вдруг почувствовал сильную слабость и головокружение. Улица в свете неоновых витрин вместе с Рамудой, продолжавшим пошловато облизывать свой Чупа-чупс, поплыли перед глазами, сливаясь в единый калейдоскоп непонятных очертаний и красок, а потом доктора накрыла темнота. Ноги подкосились и он без чувств рухнул на тротуар. Джакурай пришел в себя и первым делом убрал со лба мокрую от горячего пота длинную прядь аметистовых волос. ─ Где это я? ─ усаживаясь в постели, обратился он вслух к самому себе, разглядывая незнакомую комнату в фиолетовых тонах. ─ Ты у меня дома, док, ─ неожиданно последовал ответ. Рядом с ним в кресле сидел Рамуда. ─ Очень интересно, что я здесь делаю? ─ Ну, ты от страха перед поединком со мной потерял сознание и шлепнулся в обморок прямо посреди улицы. Позор еще тот... ─ Ах, да, я вспомнил, мне стало дурно от твоей инфантильности и противной физиономии, ─ презрительно ответил доктор. Что ж, в любом случае, спасибо, что не бросил. А теперь мне пора. ─ Но ты болен, у тебя жар... ─ возразил Рамуда, теперь уже без тени насмешки. ─ Я же доктор, так что смогу о себе позаботиться, ─ проворчал Джакурай, направившись к двери. В уши ударил звон будильника, пронзив голову насквозь, словно молния. Джакурай поморщился и с трудом приподнялся в кровати, чтобы прекратить это отвратительное дребезжание. Он сразу почувствовал, что с телом что-то не то, и вчерашний обморок был не просто следом переутомления. Он попытался сглотнуть — и горло отозвалось жгучей, грубой болью, как будто проглотил наждачную бумагу. Джакурай сел в постели и медленно, осторожно попытался оценить свое состояние, как делает это с пациентом, только теперь пациентом был он сам. Сердце билось чаще обычного. Мелкая дрожь проходила по плечам. Суставы ныли, голова будто наливалась свинцом. Мысли шли по привычной схеме, но думать логично давалось с трудом. В голове мутилось, как в запотевшем стекле. «Температура под сорок. Судя по ощущениям — не меньше 39,5. Пульс за 110. Тахикардия на фоне гипертермии. Фарингит. Системная реакция. Мышечные боли. Вирусное. Возможно — грипп, может, аденовирус. И если прямо сейчас не сбить температуру, может пойти на осложнение», — диагноз сформулировался четко, безэмоционально. Так он оценивал бы состояние любого другого пациента. Он встал, чувствуя сильное головокружение. В зеркале отражался кто-то другой. Тот же изящный профиль, те же длинные волосы, но взгляд — усталый, чужой, с покрасневшими и блестящими от жара глазами. Да уж, в таком состоянии на работу идти нельзя. «Что же вы, доктор Джингуджи, вздумали разболеться так некстати?» — мысленно упрекнул он сам себя. Вздохнув, Джакурай, собравшись с силами, пошатываясь, побрел на поиски медикаментов. Обычно собранный, строгий до холодности доктор стоял посреди кухни, босой, в мятой пижаме, со спутанными волосами, жалкий и беспомощный, растерянно перебирая полупустые полки аптечки. Если бы его сейчас увидели медсестры или пациенты, да чего уж там, даже товарищи по группе бы, наверное, не узнали. Ни жаропонижающего, ни противовирусного. Болел он крайне редко и все медикаменты хранил на работе. Пустая аптечка — как вердикт: сапожник без сапог. В этом была почти театральная ирония. Врач, способный стабилизировать пациента в полевых условиях, не имел дома даже аспирина. Он хотел было саркастически усмехнуться, но усмешка вышла болезненной — уголки губ дрогнули, и тут же накатила новая волна головокружения. Он оперся на столешницу и закрыл глаза. Все внутри гудело. Мысли мешались: «Нужно… написать кому-то… Хифуми? Доппо?.. Нет. Это глупо. Зачем втягивать их в такое?» — Обойдусь, — сказал он вслух. — Всего лишь лихорадка. Я же врач. Но тело думало иначе. Оно становилось все более тяжелым, все менее управляемым. Сердце будто билось с задержкой, как метроном с изношенной пружиной. Он понял: в аптеку самому идти опасно. Не хватало еще раз упасть в обморок на улице. Сейчас бы он хотел бы оказаться в своей больнице — там в его распоряжении медикаменты и капельницы, и заботливые медсестры. Но больница далеко. Он любил помогать людям, найдя в этом отдушину, но сам ненавидел просить о помощи. Джакурай прикусил губу. «Если не станет хуже — пойду сам. Ближе к вечеру. Сейчас нужно восполнить водный баланс и отдохнуть». Он тяжело сел на стул и набрал номер координатора клиники. Голос был хриплым, но деловым: — Алло, это Джингуджи. Я сегодня не выйду. Заболел. Да, температура высокая. Нет, не нужна помощь. Просто передайте, что я отменяю приемы. Спасибо. Он отключился, прежде чем могли задать лишние вопросы. В его доме всегда было слишком тихо, но сегодня тишина звучала особенно глухо. От нее голова болела еще больше. Вдруг тишину пронзил дверной звонок, от которого черепная коробка, казалось, сейчас расколется пополам. Джакурай поспешил к двери, чтобы звук прекратился. Приоткрыв дверь, он увидел на пороге Рамуду Амемуру, который все еще держал палец на кнопке звонка, задумчиво уставившись на нее же. Джакурай нарочно кашлянул, чтобы привлечь его внимание. ─ О, приветики-пистолетики! ─ бодро поздоровался парень. — Руку со звонка убери,— раздраженно буркнул Джакурай. Рамуда нарочно потянул еще пару секунд и только потом убрал руку. ─ Чего тебя нелегкая принесла ко мне домой, ─ устало нахмурился Джакурай. ─ Да вот, решил тебя проведать, ill Doc ─ ухмыльнулся Рамуда. ─ Что ж, я польщен... У меня все в порядке. Теперь проваливай восвояси, ─ после этих слов доктор зашелся в приступе удушливого кашля. ─ Э нет, док, так не пойдет... ─ покачал головой Рамуда, ─ ты мне нужен здоровым, иначе мы не сможем соревноваться на равных. Никудышный из тебя нынче соперник, а я хочу честной победы! Так что сейчас тебе лучше лечь в постельку. Я тут кое-какие лекарства прикупил… Джакурай не успел опомниться, как Рамуда оказался в его квартире. ─ Ложись в кроватку, а я сделаю чай и песенку спою, если захочешь. Джакурай, неожиданно для себя самого, словно под действием гипнотического микрофона, послушался и зашагал в спальню. ─ А вот и я, ─ спустя пару минут появился Рамуда, ─ принес Вам чай и таблетки, нужно выпить. ─ Слушай, я врач, и мне лучше знать, чем лечиться... ─ запротестовал Джакурай. ─ Ну-ка не капризничайте, доктор, ─ сгримасничал Рамуда, ─ сейчас вы в роли больного, а я буду для вас милой медсестренкой... Давайте, будьте паинькой и примите лекарство, ─ он подал Джакураю несколько разных по цвету и калибру таблеток. Тот, насупившись, закинул лекарства себе в рот, запивая чаем. ─ Вот и славно! Хороший мальчик, держи леденец, ─ с этими словами Амемура достал из кармана Чупа-чупс, развернул его и быстро сунул в рот оторопевшему доктору. ─ Какого черта... ─ возмутился Джакурай, доставая изо рта конфету. ─ Что-то ты бледный совсем, не стоит нервничать, лучше тебе прилечь, ─ как ни в чем не бывало, промурлыкал Рамуда. Доктор, вздохнув, откинулся на подушки. Спорить не было сил и желания, а от проделок мерзкого мальчишки, который в свои 24 выглядел на 16, у него только еще больше разболелась голова. Он хотел что-то возразить, но понял, что засыпает. Проспав несколько часов, Джакурай открыл глаза. Чувствовал он себя уже лучше, в голове прояснилось. ─ А вот и наш больной проснулся, ─ послышался звонкий голосок Рамуды. ─ Ох, черт, ты еще здесь ... ─ прохрипел доктор. Он надеялся, что визит Рамуды был лишь бредовым сном под температурой. ─ Такс, больной, выглядите вы, мягко говоря, не очень симпатично... Надо вас осмотреть, ─ взору изумленного Джингуджи предстал Амемура, утопающий в его белом, не подходившем по размеру докторском халате и с перекинутым через тонкую шею фонендоскопом, также принадлежавшем ему же. Не успел доктор опомниться, как Амемура проворно забрался на него сверху, откинул одеяло, и быстро расстегнув пижаму, приложил к обнаженной груди Джакурая фонендоскоп. Джакурай вздрогнул и поморщился — фонендоскоп был холодным. ─ Потерпите, вы же доктор, не капризничайте! Вам нужно быть храбрым, ─ насмешливо произнес Рамуда, изображая медработника, ─ ну-ка дышите, я послушаю ваши легкие. ─ Что ты творишь? ─ вскипел Джакурай, отталкивая от себя парня, который уже плавно скользил фонендоскопом от его груди вниз по животу, приговаривая: "Какой красивый плоский животик..." По телу Джакурая побежали мурашки. Рамуда скептически покачал головой: ─ Больной, вы очень плохи. Вас срочно и незамедлительно нужно лечить... Я сделаю все что в моих силах...— Он напористо навалился на доктора, страстно целуя его в губы с языком, параллельно скользнул рукой под резинку пижамных штанов. ─ Оп, а что это у нас тут такое? Какой твердый и горячий... Не думал, что он у вас еще функционирует, дедуля! ─ Рамуда, хитро улыбаясь, сжал в руке член Джакурая. Воспользовавшись моментом, когда наглец на секунду отлип от его рта, раскрасневшийся доктор потянулся за микрофоном, лежащим на тумбочке, но Амемура проворно перехватил его руку. ─ Он тебе сейчас не поможет, доктор... Разве что, если я тебе его в попку засуну, хотите? ─ хихикнув, он стянул с доктора штаны. ─ Я тебя ненавижу, Амемура, ─ издал хриплый стон тот, не в силах сопротивляться. ─ Все будет хорошо, дедуля, не волнуйтесь, я буду нежным... ─ голос мальчишки вдруг стал на октаву ниже, глаза заблестели. Метнув микрофон под кровать, Рамуда согнул в коленях и раздвинул доктору ноги, затем, втиснувшись между ними, он наклонился к его лицу, целуя в губы и шею, бесцеремонно засасывая кожу, оставляя везде, куда касался губами следы, расцветающие на белоснежной коже, словно новые галактики, ласкал и покусывал маленькие соски на бледной и соленой от пота груди. От него пахло клубничной конфетой и не менее сладкими тошнотворными духами, которые так нравились девушкам. Доктор тяжело дышал от жара и возбуждения, постанывая от каждого прикосновения нежных и прохладных губ к его телу. «Что этот мальчишка со мной творит? И почему мне так хорошо» ─ промелькнуло в его голове. Бесстыдник с розовыми волосами, проведя языком дорожку по животу доктора, добрался до его члена, лизнув головку, и засунул в рот, словно привычную для него конфету. Доктор застонал, ритмично двигаясь. Рамуда, переключившись на "ручной режим", облизал пальцы второй руки, и, не медля проник ими в тело доктора, быстро нащупав простату, тот вздрогнул, краснея еще больше и тяжело дыша. Дав доктору привыкнуть и немного расслабиться, Рамуда, взял свой член, и, приподнявшись, поднес его ко рту Джакурая, чтобы увлажнить. Доктор, облизал горячую твердую плоть и, не имея сил, сопротивляться, замер в ожидании. Голова шла кругом, член пульсировал, а во рту пересохло от частых вздохов. Он был будто бы околдован наглым и инфантильным мальчишкой, который, словно кукловод дергал за нужные ниточки и нажимал на рычаги, заставляющие его тело биться в экстазе, ныряя с головой в омут сладкой похоти и наслаждения. Амемура осторожно вошел, неспешно двигаясь, плавно набирая обороты, придерживая Джакурая за бедра. Сдувая со лба взмокшую от пота, лезущую в глаза розовую челку, Рамуда сбросил с себя халат, под которым не обнаружилось других предметов одежды. Джакурай глядел на его худое, анатомически идеально сложенное тело без малейших признаков волос, и часто дышал. На большее он сейчас был не способен, хотя присутствовало огромное желание показать распоясавшемуся мальчишке, кто здесь старший. Перед глазами плыли цветные пятна, тело инстинктивно двигалось навстречу. Кровь пульсировала в висках и напряженном до предела члене, лоб вспотел, тело дрожало — в этой дрожи переплетались изнеможение и почти мучительное наслаждение. Затуманенный рассудок, плыл где-то между бредом и реальностью в преддверии кульминации. Каждое движение отзывалось болезненной сладостью. Он то терял, то вновь обретал себя — врач, знающий анатомию до мелочей, вдруг оказался пленником собственных инстинктов. Горячка и возбуждение смешались воедино. Сердце билось учащенно — тахикардия усиливалась как от жара, так и от нарастающего возбуждения. Мышцы промежности напрягались, пульсируя в такт сердцу, сдерживая мощную, внутреннюю волну. Наполненные яички казалось, сейчас разорвутся. Обессиленное тело реагировало резко, почти болезненно: каждый нерв был обнажен, как оголенный провод. Каждое прикосновение к гиперчуствительной коже отзывалось жаром, почти лихорадочным зудом. ─ Вам лучше, больной? ─ ехидно поинтересовался Рамуда, когда доктор начал громче стонать и извиваться, двигаясь навстречу каждой новой волне его натиска. ─ Ахх... ─ только и смог выдохнуть Джакурай, понимая, что, кажется, он не в силах больше терпеть, и вот-вот кончит. Он был на пределе. Кульминация надвигалась, как спазм — медленно, мучительно, но неотвратимо. Грудь жадно ловила воздух, пальцы судорожно сжимались в простыню, а внутри — все стянулось, напряглось до боли, до звона в висках. Влажное, теплое напряжение нарастало, скручивало изнутри, и наконец — волна, резкая, сладостно-болезненная, прокатилась по позвоночнику электрическим током, выбив из легких тяжелый, сдавленный стон. Оргазм охватил все тело, несравнимые ни с чем ощущения на грани безумия. Отходя от разрядки, Джакурай не в силах пошевелиться, пытался восстановить дыхание и наблюдал, как довольно на него смотрит Рамуда. Как он закусывает губу и сводит брови, тяжело дыша, как кончает потом ему на грудь. Переводя дух, Рамуда потянулся за халатом и вытер следы своего вмешательства. Непривычно молчаливый, но явно довольный собой, он лег рядом с доктором молча, гладил его по голове, играл с длинными волосами, наматывая их на палец. Джакурай, просто глядел на обманчиво наивное, кукольно-фарфоровое личико своего насильника, в тот момент оно показалось ему самым прекрасным, что есть в этом мире. Что за неведомая до этого доктору медицины болезнь? Боль в голове отпустила, тело обмякло, его охватила всепоглощающая усталость. Он на секунду закрыл глаза, и понял, что проваливается в царство Морфея. Сквозь сон он почувствовал, как губы, вкус которых он отчетливо запомнил, нежно коснулись его лба и как Рамуда укрыл его одеялом, шепча: «Мой милый доктор...» Проспав почти сутки, Джакурай проснулся в своей постели. «Вот так сон мне приснился в бреду...», ─ подумал он, приходя в себя после сна. Вдруг, он почувствовал, как что-то больно тянет в волосах и обнаружил на своих роскошных сиреневых прядях намертво влипший и запутавшийся там Чупа-чупс. ─ Амемура… ─ вздохнул доктор, тотчас же ощутив ноющую боль в анусе, окончательно сигнализировавшую о том, что происходящее вчера вовсе не было сном. Он закрыл лицо руками. «Вот паразит... Воспользовался моей болезнью...», ─ сетовал Джакурай про себя. Коснувшись тонкими изящными пальцами собственного лба, он заметил, что температура спала, да и чувствовал он себя намного лучше, если не считать незначительного дискомфорта в нижней части тела, напоминающей о том, что накануне у него был секс, впервые за долгое время… Через день Джакурай пребывал уже в нормальном самочувствии и вышел на работу в клинику. Все симптомы болезни его покинули, однако, выгнать одного противного глиста из своей головы и сердца ему так и не удалось… Доктор как раз заканчивал прием больных у себя в кабинете. Он натягивал на руки новые осмотровые перчатки, когда дверь отворилась, и вошел следующий больной. ─ Очень интересно… ─ протянул Джакурай, улыбнувшись уголком рта. Перед ним стоял бледный, как мел, перепуганный и смущенный Амемура, явно не ожидавший встретиттся с ним. ─ О, салют… А Вы уже так быстро поправились? ─ ухмыльнулся Рамуда, стараясь выглядеть максимально беспечным, но при этом в его хриплом от болезни голосе чувствовалось сильное волнение. ─ Вашими молитвами, ─ сухо ответил доктор, приступив к делу. С профессиональной отрешенностью Джакурай принялся осматривать Амемуру, который пищал и смущался от каждого его прикосновения. ─ Где же твоя былая храбрость? ─ Насмешливо приподнял бровь доктор. Его пациент смущенно опустил глаза. ─ Я врачей боюсь… ─ сознался Рамуда, ─ если бы друзья меня не притащили, я бы в жизни не пошел в больницу, ─ закашлявшись добавил он. Джакурай удивленно вскинул брови, даже не зная, что ответить. Он как раз закончил осмотр, когда в кабинет вошла медсестра. ─ Канзаки-сан, пациент Амемура нуждается в госпитализации. Сопроводите его, пожалуйста, в палату. Вколите жаропонижающее внутримышечно, подготовьте самую большую клизму, и можете быть свободны на сегодня. Дальше я сам займусь этим больным. ─ Хорошо, доктор, ─ ответила медсестра, ─ пойдемте, Амемура-сан, я вас провожу. ─ Д-доктор… А может обойдемся Вашим фирменным исцеляющим флоу? ─ дрожащим голосом спросил Рамуда, умоляюще подняв голубые глаза на Джакурая. ─ Не в этом случае, ─ повертел головой доктор, хитро блеснув глазами, ─ Вам понадобится особое лечение.