вольность

      Дни в Назарике после ухода Владыки становятся тягучими, липкими, холодными, лишившимися опоры, но Альбедо неизменной белой тенью скользит в лабиринтах коридоров Гробницы, верным стражем проходит каждый Этаж снова и снова — безопасность колыбели Высших существ не должна быть нарушена никоим образом, ни вмешательством снаружи, ни волнением изнутри, даже если волнение это благое. Лорд Аинз приказал ждать, и приказ печатью сковал всех его подданных, но Альбедо, всегда гордившаяся своей терпеливостью, чувствует предел — ещё чуть-чуть, и она сорвётся за Владыкой, ведомая своей одержимостью. Альбедо останавливается у пустого трона, смотрит и воображает Лорда, сидящего здесь с горделивой величественностью, со стиснутым в усыпанных перстнями пальцах золотым жезлом, с бликами от свечей на гладкой поверхности черепа... Он красив по-своему, особой притягательностью смерти, танцующей по кромке Гиннунгагапа и сверкающей в вязи заклинаний внутри магического круга, и алебастровые голые кости, лишённые кожи и плоти, давно выжжены у Альбедо на всём её существе, они — неоспоримые, негласные хозяева её души, её последняя причина существовать и служить. Она обязана быть с ним, ступать по правую руку, сопровождая в любом из миров. И он, конечно же, простит ей эту вольность. Альбедо вытягивает вперёд руку — перчатки почти сливаются по оттенку с молочной кожей, только нити длинных волос наливаются на белизне особой угольной чернотой. Кольцо на безымянном пальце мерцает быстрой искоркой-сигналом, и сердце заполошно заходится в безумной предвкушающей пляске. Посреди коридора разверзается синяя воронка портала, и Альбедо шагает туда уже без опасений и тревоги. За Гробницей есть кому приглядеть, а вот драгоценный Лорд Аинз там, в малоизвестной Эсперии, совсем один, и возможно, нуждается в помощи. Нуждается в ней. И Альбедо сделает всё, чтобы защитить своего Владыку, даже если жалким людишкам и всем иным презренным существам, которым Лорд благоволит, придётся на себе испытать обратную сторону её милосердия — ту, что мучительнее и смертельнее всех льдов Коцита.