You're Still Here

Четырнадцатое февраля. Какой же чудный, зимний день. Как и праздник, что был в этот день. Еще днём ранее улочки уже начали украшать под стать празднику: различные сердечки, цветочки, подвески, гирлянды, наклейки. Каждый столб, каждый магазинчик преобразился. На прилавках появились специальные конфеты в нескольких вариантах, открытки, подарочные упаковки с нужным принтом. А в некоторых магазинах и вовсе можно было купить специальные конверты на случай такого дня. А уже сегодня все смогли ощутить вкус праздника. Город погрузился в краски дня святого Валентина. Парочки гуляли в парке, пуляясь снежками и просто наслаждаясь лёгкой, белоснежной пылью, что сыпалась с неба. Занимали собою места в ресторанчиках и кафетериях, или же наоборот, устраивали праздник дома, наготовив вкусной еды и обменявшись подарками. День был наполнен романтикой, что лилась из каждого окна, из каждой улочки, да и вообще всего этого безумного окружения, наполненного яркими красками, голосами, музыкой. Не до праздника было разве что сидящему в одиноком, светлом кабинете мужчине в белом халате, что в это время усердно изучал выловленный им планктон и продолжал делать записи в свой новый блокнот, подаренный ему на день рождения. Исследовательский центр, в котором он работал, стремительно пустел, ведь люди заканчивали свою работу пораньше и просто спешили домой, к своим половинкам, по крайней мере те, у кого они вообще были, чтобы провести остаток дня и вечер с ними, а не протирать штаны в неудобном кресле. Что, впрочем-то, не касалось человека, сидящего за своим рабочим местом. Имя ему Куджо Джотаро. Не то, чтобы его никто дома не ждал. Отнюдь. У него была вполне отличная семья, состоящая из любимого человека — Какёина Нориаки и, конечно же, дочурки — Джолин, которая, к слову, отпросилась на этот день в гости к своему другу и всяк отлично проводила там время. Но тем не менее, работу мужчина считал важной, и отвлекаться на праздник не смел. И так почти несколько месяцев пинал болты и ничего не делал, то с фондом работая, решая тайны своего жилища, то боролся с депрессией и возникшей зависимостью от сигарет. Впрочем, это не помешало ему во время обеденного перерыва съездить в ближайший ювелирный магазин и забрать заранее заказанный подарок для своего возлюбленного. О котором явно не подозревали работающие в центре девушки. Рабочее утро для Джотаро началось уж точно не с кружки кофе, как он привык, а с толпы девушек, что окружили вход в его кабинет. Каждая из них держала в своих руках сладости и даже зная, что взаимностью Куджо вряд ли ответит, все равно завалили его стол коробками со сладостями, выразив тем самым свои тёплые чувства к нему. Он, конечно, не одобрял эту слепую влюбленность в себя, и тем не менее, от сладостей все же не отказался. Пару коробок даже умудрился опустошить за обедом, когда активно пил кофе, задумчиво вчитываясь в какую-то статью. А время все близилось к вечеру. Кажется, мужчине придётся задержаться на работе. Найденный материал просто пестрил интересностями, которые требовали к себе незамедлительного внимания, поэтому Джотаро уже просто не смог остановиться, погрузившись в работу настолько, что мимо ушей пропустил поздравление от очередной девушки, оставившей на столе завёрнутый подарок и совсем потерялся во времени, забыв напрочь о том, что договорился провести вечер в компании Нориаки. Какёин же провёл свой день вполне продуктивно. Выставка, что была полностью посвящена этому замечательному празднику, кончилась ближе к часу дня, оставив после себя бурю позитивных эмоций. Нориаки светился от счастья, и ему не терпелось поскорее рассказать об этом Джотаро. Звонить, конечно, ему на работу он не собирался. Вдруг тот занят, а он будет только отвлекать. Так что все надежды были только на предстоящий ужин, что должен был состояться в часов восемь вечера. Парень по дороге домой наведался в супермаркет, закупаясь продуктами. За все то время, проведённое в доме Куджо, он успел неплохо так освоиться в кулинарии, обучившись готовить не только рис и какие-то макароны. Теперь он мог готовить блюда любой сложности, экспериментировать с вкусами и даже работать с выпечкой, что, конечно же, все еще давалось с трудом. Как бы это грустно не звучало, но Куджо был пока что единственным, кто мог испечь что угодно, при этом не спалив это и не превратив в нечто несъедобное. Украшенный еще с утра дом приветствовал Нориаки своим теплом и уютом. Было невероятно здорово вернуться после продолжительного времени на улице в тёплое помещение, что радовало глаз и всю душу. Навстречу, конечно же, вышла и Лили, и пару раз моргнув, уставилась на своего владельца, вытаращив довольные, голубые глазищи. Какёин аккуратно пригладил шерстку кошки, а после прошел в дом, таща в руках тяжелые пакеты с едой и другими различными вещичками, что он успел купить. Почему-то мелькающие перед глазами картинки все же заставили его задуматься и зайти по пути в аптеку, прикупив необходимое, чтобы тут же отнести это в спальню, уложив в прикроватную тумбу. Какёин вернулся на кухню, снимая с крючка свой принтованный вишней фартук, чтобы тут же его надеть. Собрал отросшие волосы в гульку и принялся разбирать покупки. Впрочем, продуктов было предостаточно. От банальной рыбы, до того самого вина, что он около получаса выбирал в соответствующем отделе. Каберне-Совиньон. Так оно звалось, кажется. Приятной формы бутылочка возвышалась над продуктами, лежащими на столе. В какой-то момент даже хотелось попробовать его в одиночестве, но Нориаки тут же махнул головой. Впереди еще весь вечер. Успеет распробовать. И не только вино. Рецепты были выбраны, конечно же, по совету миссис Холли, которой он позвонил за пару дней до самого праздника. Радостная женщина вещала не переставая, диктуя сразу и рецепты и называя продукты, какие будут нужны, и даже говоря о подходящих тонкостях готовки, которые она успела испробовать в свое время. Чудо-женщина, не иначе. И тем не менее, её советы оказались весьма полезными, к тому же, блюда, названные ею, идеально подходили к романтическому ужину. По крайней мере, так казалось Какёину. Взяв исписанную тетрадь, он вчитался в свой почерк, пытаясь разобрать некоторые сокращения и коряво написанные слова. Первым в списке был салат с инжиром и гранатом. Что-то сладкое, кажется. После вчитался. Нет, почти сладкое. Ведь тут было еще и куриное филе. Видимо, стоило начать именно с него. Вздохнув, он тут же достал небольшую кастрюльку, куда уложил очищенное филе. Залил водой, поставил на плиту, подсолил. Ну и все, теперь пускай готовится. А пока оно варилось, занялся нарезкой овощей, очисткой граната и, конечно же, соусом. Впрочем, это, кажется, было самое простое блюдо из всех. Ведь курица вскоре сварилась и все, что оставалось, так это просто выложить красиво ингредиенты и украсить все это. Салат был готов, расположившись на двух белоснежных тарелочках и оказавшийся уже в другой части кухни, на тумбе, дабы не занимать места. Настала пора десерта. Вся сложность была в том, что оно требовало к себе постоянного внимания, плюс должно было застывать на протяжении долгого времени, так что пришлось взяться за него сразу. Почему именно малиновый чизкейк — Нориаки так и не понял, впрочем, против малины ничего не имел. Быстро сверялся с рецептом и делал все с точностью, как там написано. Бортик из песочного печенья оказался самым простым в этом деле и уже скоро отправился в холодильник, застывать. А пока занялся начинкой, смешивая творог, сливки, сахар, ваниль, яйца и, конечно же, малиновое пюре. Тут пришлось повозиться, пару раз сверится с рецептом, но в конечном итоге добиться нужного результата. Оставалось только пропечь все это в духовке чуть больше часа, а после отправить в холодильник на все то время десять часов. Конечно, парню хотелось верить в то, что к романтическому ужину то все успеет застыть, но там уже как повезёт. За окном уже темнело, когда дело дошло до основного блюда. Кошка бегала туда-сюда, учуяв приятный запах рыбы. Все вертелась под ногами, пыталась достать лапками лакомый кусочек, но увы, так ей это и не удалось. А тем временем Какёин увлечённо готовил сложнейшее блюдо из всех — наполовину готовый лосось. Рецептов такого было множество, но все сводилось, в конечном итоге, к одному — к готовке в вакууме. На деле это было куда сложнее, чем казалось со слов любезной миссис Холли. Ибо все постоянно шло не так, как надо. То пакет не подходил, то температура не та. В итоге, кое-как добившись баланса, Нориаки оставил рыбу на целый час, а сам принялся за соус, смешивая йогурт с лимонным соком и укропом. На вкус вышло неплохо и, в целом, к рыбе тоже должно подойти. А когда филе приготовилось, он просто положил его в холодильник. Было около семи часов вечера, когда Нориаки закончил уборку, украсил обеденный стол свечами и вырезанными сердечками. Конечно, все это казалось дикой банальщиной и некой детской глупостью, но почему-то ему так захотелось, поэтому отказать себе же не смог в украшениях. Посреди всего стола оказалась купленная бутылка вина и небольшая корзинка с фруктами, скорее, просто выполняющая функцию украшения. А когда с кухней было покончено, а все блюда надёжно спрятаны от любопытного носа кошки, Какёин перекочевал в спальню, наводя порядки уже там. Впрочем, и убирать там было нечего. Всего-то пару бумаг выкинуть и заменить постельное белье. Проще простого. Оставалось лишь дождаться Джотаро. Но увы, даже когда стрелка часов перевалила за восемь, Куджо домой не явился. Их обговорённое время было нарушено, но Нориаки не терял надежды, продолжая ждать. Только из кухни, где сидел, читая книгу, он перебрался в гостиную, включая телевизор на случайном канале. По нему шел какой-то романтический сериал. Парень не любил все эти сопли. Да и вообще предпочитал смотреть что-то куда более захватывающее, чем какую-то Санта Барбару. Но в этот раз даже переключать не стал, усевшись в кресло и засмотревшись в экран. Персонажи то и дело, что без конца признавались друг другу в чувствах. Кто-то кого-то ревновал, кто-то с кем-то расстался. Зрелище скучное, неинтересное. И Нориаки вскоре попросту уснул, откинувшись на спинку кресла. Под яркие вспышки гирлянд и шумный сериал. Время чуть перевалило за десять, когда входная дверь дома с шумом отворилась, впуская внутрь себя белоснежную фигуру, покрытую снегом. Джотаро нащупал в темноте выключатель и щёлкнул им, проливая свет на украшенное окружение. В доме пахло едой и пряностями. Уют. Даже кошка любопытно выглянула откуда-то из-за угла, тихо мяукнув, будто бы поприветствовав. Куджо стремительно разулся и снял пальто, вешая его на крючок. Куда-то в угол забросил пакет с подарком от той девушки и конфетами, которые он разберёт потом. Ну и день, конечно. Он совсем забыл о самом важном, и в итоге конечный путь домой практически летел, чуть не врезавшись в сугроб, только чудом вписавшись в поворот, а еще чуть не наехал на какую-то бродячую собаку, что в панике сбежала в неизвестность. Оставалось лишь надеяться, что Нориаки все еще ждёт его. Но, когда Джотаро таки нашел его, тот спал, под все тот же сериал, вещание которого не прекращалось по сей час. Тихо сопел, неудобно расположившись в кресле. Даже не снял фартук, в котором готовил. Гулька совсем растрепалась, а чёлка лезла в приоткрытый рот. Мужчина почти бесшумно приблизился к креслу, заслоняя собой свет телевизора, и протянул руку, нежно касаясь пушистой пряди, убирая ее, проводя по щеке, ощущая родное тепло. Парень слегка поморщился от прикосновения и открыл свои фиалковые очи, пытаясь разглядеть знакомую фигуру в полутьме. — Джотаро? — Сонно спрашивает Какёин, сладко зевая и окончательно просыпаясь. — Прости. — Куджо виновато отдёрнул руку. — Я разбудил тебя. — Ах, ничего страшного. — Нориаки поднялся с кресла со стоном, разминая затёкшие суставы. — Я случайно уснул, пока ждал тебя. — Я задержался на работе, прости. Я должен был сообщить, что опоздаю. — Всё правда в порядке. — Он обнял своего супруга, улыбаясь и прикрывая глаза. — Главное, что ты дома. — У входа я почувствовал запах еды. Ты что-то готовил? — Ах, это. Я ждал тебя к праздничному ужину, но увы, так и не успел накрыть на стол. — Какёин виновато опустил взгляд в пол. — Да и, скорее всего, уже не сегодня. Ты ведь устал. И уже поздно. — Для этого у меня предостаточно сил. — Заверил его Куджо. — К тому же, я виноват, ведь не предупредил о своем опоздании. Так что могу помочь накрыть на стол. — Ну хорошо. — Парень нежно чмокнул Джотаро в щёку и поспешил на кухню. Оказавшись на кухне, они принялись накрывать на стол, выставляя уже готовую еду. По крайней мере этим занимался Куджо, ведь Какёин сосредоточено нарезал рыбу тонкими ломтиками, вкладывая на тарелки и украшая зеленью и соусом. И все бы ничего, да только филе было таким нежным, что распадалось при любом удобном случае, от чего требовалась чуть ли не хирургическая точность и аккуратность. И тем не менее, он справился, поставив блюда на уже накрытый стол со стоящим на нем салатом. Все было готово и можно было начинать их долгожданный, романтический ужин. В помещении послышался лёгкий щелчок. Из открытой бутылки помещение залил приятный аромат вина. Алая жидкость в мгновение ока заполнила прозрачные бокалы, плескаясь в них подобно крови. Нориаки даже лизнул губы, предвкушая столь приятное пойло, что пьянило одним своим видом. Наполовину опустевшая бутыль отошла на второй план. Какёин взял бокал в руки, немного покачивая им из стороны в сторону, наблюдая за жидкостью внутри. Джотаро последовал его примеру, слегка улыбаясь. — За день святого Валентина? — Парень слегка улыбается, смотря в родные, океанические очи. — За нас, Нори. — Подмигивает ему мужчина, слегка приподнимая бокал. И Нориаки залился краской, закусывая губу. Все казалось таким не реалистичным и даже в какой-то степени фантастическим, что почти не верилось. Но терпкий вкус алкоголя на языке все же придавал ясности в происходящее и в то, что это не было сном или наваждением из-за его способности. Куджо также сделал небольшой глоток вина, одобрительно хмыкая и ловя себя на мысли, что уже однажды где-то такое пил. Да только мысли все сводились к работающему в поте лица французу, что не соизволил даже позвонить. Впрочем, не стоило забивать этим мысли. Джотаро вернул бокал на стол и взялся за палочки, начиная с салата и отмечая для себя, что его Нориаки стал готовить куда лучше, чем когда он впервые появился в его доме. — Как день прошёл? — Решает разбавить тишину Какёин, задумчиво жуя салат. — Отлично. — Куджо слегка улыбнулся. — Сегодня работы было не початый край. Но, я, впрочем, не расстроен. Ибо материал, что мне попался, был просто шикарным. — Значит, не за горами выпуск новой статьи в National Geographic? — Хочешь купить журнал первее всех? — Конечно же. — А как твои успехи? — Спрашивает Джотаро, отпивая немного вина, наблюдая, как Какёин повторяет за ним. — Выставка прошла просто замечательно. Познакомился с работами многих людей, повстречал одного молодого юношу. Может, слышал о нём. Кажется, его Кишибе Рохан зовут. — Впервые слышу это имя. — Он выпускает мангу. Говорил, что хочет однажды посетить Лувр и увидеть там свои работы тоже. — А ты? — Просто разделяю его мысли. Думаю, каждый художник мечтал бы увидеть свою работу в Лувре. — Думаю, с твоим талантом, у тебя все шансы. — Талант — не единственное. Ещё все зависит от людей. Чем популярнее я буду, тем больше вероятность, что я смогу туда попасть. — В любом случае, ты знаешь, я поддержу тебя. А насчёт Лувра. Мы можем этим летом съездить туда. Заодно проведаем моего друга. — Правда? — Джотаро кивнул в ответ. — Ох, я так счастлив. Куджо потянул свободную руку вперёд, навстречу вытянутой руке Нориаки, сначала слегка касаясь металлических пальцев, а после крепко охватывая всю ладонь, согревая прохладную поверхность протеза. — Как твоя рука? — В очередной раз спрашивает он, поглаживая металлическую ладонь. — Уже привык. Более не пугаюсь прикосновений от протеза. — Какёин улыбнулся, чуть качнув головой. — Что-то чувствуешь им? — Малость. Но, док говорит, что следующая версия протеза вернёт мне тактильные ощущения полностью. Но, можешь не волноваться, — улыбка вновь расцветает на светлом лице парня, — тепло твоих рук я чувствую даже через металл. И, кажется, от вина они стали ещё горячее. Джотаро слегка улыбается, только крепче сжимая искусственную конечность. От этих слов, патокой разлившихся внутри, горячило не хуже, чем от выпитого алкоголя. Вело голову точно также, сильно. Хотелось уже забить на второе блюдо, на десерт, стоящий в холодильнике. Но тогда бы это не было романтическим ужином. Скорее так, минутной посиделкой. Куджо хмыкнул и с неохотой отпустил руку Нориаки, чтобы тут же придвинуть к себе тарелку с рыбой и довольно внушительный кусочек забросить в свой рот. Нежное филе таяло на языке, оставляя после себя приятное, рыбное послевкусие с нотками соуса и зелени. Сердце мужчины пропустило удар, чтобы забиться вдвое быстрей от одной лишь мысли, что его Нориаки так старался, чтобы сделать это блюдо, сложное, запарное, столь идеальным. Он гордился своим возлюбленным. На часах уже перевалило за двенадцать ночи. Бутылка вина опустела, отправившись в мусорный бак, блюда доедены и даже десерт, лёгкий чизкейк, был распробован. На кухне все прибрано; ни следа романтического ужина. Из душа — громкий шум воды. Нориаки стоял у кровати, поправляя атласное бельё какой-то космической тематики, что успело знатного покомкаться, пока на кровати спала кошка. На нём — привычная пижама, голубенькая, в белую полоску. Такая удобная, пахнущая свежестью после недавней стирки. Закончив поправлять постель, Какёин уткнулся носом в рукава мягкой пижамы, полной грудью вдыхая аромат кондиционера для белья. И всего его словно унесло. В далёкие дали его мыслей, видений, что мимолётом проскальзывали перед закрытыми глазами. Значит, где бы он ни был, это все — судьба? Такие мысли посещали его каждый раз, стоило на мгновение заглянуть туда, куда нет доступа простым смертным. Какёин не сразу заметил, что все это время спиной упирался в широкую, влажную от воды грудь, а в его волосах кто-то усердно копошился носом, вдыхая яркий аромат спелой вишни, руками крепко обвивая тонкую талию, чтобы сильнее прижать парня к себе. — Ты превзошел себя. — Шепчет Джотаро, опаляя ухо Нориаки горячим дыханием. — В чем же? — Шепчет и Какёин, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — То, как ты готовишь. То, как ты пахнешь. То, насколько ты прекрасен, Нори. — Ты меня смущаешь, ДжоДжо. — Правда? Влажный от воды нос прошелся за горячим, покрасневшим ушком. Джотаро чмокнул нежную мочку, а после коснулся носом шрама на шее, что выступал пухлым, корявым рубцом. Нориаки дрогнул всем телом, ощущая влажное прикосновение, шумно вздохнув. Горячие руки уже забрались под его ночную рубашку, оглаживая бока, живот, то поднимаясь выше, то опускаясь вниз, касаясь резинки пижамных брюк. Какёин млел в чужих руках, поддавался ласкам, тяжело дышал. Все его тело неистово дрожало от прикосновений чужих губ, рук, а внизу сладко тянуло. Вокруг шрама расцветали тёмные пятна — засосы. Такие чувствительные, что от одного лёгкого дуновения по всему телу проходили мурашки, а в пижамных брюках становилось тесно и влажно. Джотаро одним движением развернул Нориаки, стащил с него пижамную рубашку, бросив ту на пол под возмущенное мычание, и чувственно, несколько болезненно впился в его губы поцелуем, сминая их, кусая, проводя языком, чтобы слизать выступившие капельки крови. Их языки сталкивались, влажно хлюпали. Куджо слабо улыбается в поцелуй, с громким причмокиванием разрывая его, чтобы тут же перебраться к ушку, опаляя его горячим дыханием. — Опять станд распускаешь, Нори? — Мужчина нежно облизывает ушко языком, слегка прикусывая его. — Я не могу, ах, это контролировать в таком состоянии. — Почти задыхаясь отвечает парень, кусая собственные губы, пытаясь отозвать появившееся ленты, что уже успели обвить его и тело его мужа. Джотаро пальцами перехватывает кончик одной из лент, мягко целуя станд, что тут же увёл своё щупальце за спину Нориаки, отослав импульс от прикосновения горячих губ куда-то в руку. — Какой стеснительный. — Куджо слегка улыбается, мягко проводя рукой по алому от смущения лицу. — Ты просто его смущаешь. — Дрожащим голосом отвечает Какёин, утыкаясь носом в свои руки. — Что мне тогда сделать? — Не знаю. Делай, что хочешь. — Но я хочу тебя, Нориаки. — Если хочешь — я весь твой. — Если что, я тебя за язык не тянул. Джотаро улыбнулся, провёл языком по своим губам, а после крепко перехватил Нориаки, чтобы тут же повалить его на кровать, подминая под себя, прижимая своим телом до атласного покрывала. Слегка чмокнул влажные губы, исполз чуть ниже, чтобы губами обхватить торчащий, чувствительный сосок, слегка целуя, а после жадно присасываясь, вырывая из чужих уст первый стон. Какёин зарылся рукой в отросшие волосы, сжимая их, поглаживая, а другой царапал плечо, оставляя неглубокие, но кровоточащие ранки на коже. Куджо прорычал, прикусив чувствительную бусину, а когда Нориаки слегка вскрикнул, принялся виновато зализывать укус. В последний раз лизнув сосок, Джотаро слегка приподнялся, чтобы руками схватить пижамные брюки и потащить их на себя, снимая с Какёина последний предмет одежды, отбрасывая в ту же сторону, что и рубаху. Тот в свою очередь смущённо сжался, прикрывая руками подрагивающий, вставший член. Щёки алели, пылали. Казалось, что коснувшись их, можно было обжечься. Куджо плавно провёл своими руками по чужим, спускаясь к ладоням, чтобы невесомости огладить их пальцами, а после крепко схватить запястья, разводя руки в стороны. Нориаки вскрикнул от смущения, зажмуривая фиалковые очи. — Он казался меньше. — Хмыкнул Джотаро. — Это ты сейчас комплимент попытался сделать или унизить меня? — Прощебетал Какёин, только сильнее зажмуривая глаза. — Можешь считать это комплиментом, если хочешь. — Мужчина в очередной раз хмыкает и тянет руку к чужому члену, аккуратно касаясь алой головки. Нориаки жалобно заскулил, закусив опухшие, поалевшие губы. Его тело тряхнуло от приятного ощущения, а член заинтересовано дёрнулся. Куджо сильнее надавил на головку, вжимая ее в низ живота. Парень стонет, дрожа всем телом. — ДжоДжо. –Какёин тяжко дышит и слегка приоткрывает глаза. — Пожалуйста, будь нежнее. Джотаро хмыкнул и нежно коснулся пальцами головки, массируя её, потирая, сжимая, от чего Нориаки сдавленно стонет. — Не сдерживай себя, Нори. — Шепчет мужчина, облизывая ушко. Он сильнее сдавил нежную головку, от чего Нориаки протяжно застонал, сжимая руками атласное бельё под ним. Парень будто бы таял в чужих руках, поддаваясь ласкам, выгибаясь и наслаждаясь этим. Ловкие пальцы ещё пару раз потёрли головку, а после Джотаро убрал их. Он упёрся влажной от смазки рукой в кровать, а другой потянулся к прикроватной тумбе, извлекая оттуда небольшой тюбик смазки. Очевидно вишнёвой. Даже не было сомнений в том, кто выбирал. Ловко открутил крышку и пальцем снял защиту, чтобы после вылить на свои пальцы немного влажной жидкости, растирая её, согревая. А когда она стала достаточно тёплой, полностью смазав пальцы, Куджо приставил их ко входу, медленно проталкиваясь указательным в узкое нутро, под сдавленное шипение Какёина. — Больно? — Спрашивает он, замерев. — Неприятно. — Нориаки кусает губы. — Добавь смазки. Джотаро вытащил пальцы, чтобы тут же заменить их головкой тюбика, выдавливая внутрь почти всю смазку. Когда тюбик опустел, он откинул его на пол, в надежде, конечно же, что никто из них на него утром не наступит, и попробовал вновь протолкнуть палец внутрь, что на этот раз далось ему намного легче. — Так лучше? — Мужчина активно двигает пальцем, растягивая, хлюпая смазкой. — Ах, ДжоДжо, да. Нориаки несдержанно застонал и прогнулся в пояснице, глубже проталкивая в себя палец. Ему было приятно от ощущений внутри. Он облизал пересохшие губы, когда Куджо добавил второй, средний палец, принимаясь растягивать узкие, пластичные стенки. Он двигался ими, разводил, проталкивал до самого основания, кончиками задевая чувствительную простату. Какёину было так хорошо, что он не сразу заметил проникновение третьего пальца, создающего мимолётный дискомфорт. Он метался по кровати, выстанывая имя Джотаро, уже сам двигался, насаживаясь на пальцы, хлюпая смазкой. Его лицо алое, как любимая вишня, волосы и вовсе разметались по подушке, путаясь. Зря только тратил время на их причёсывание. Спустя время Куджо с громким хлюпом извлёк пальцы под разочарованный стон до предела возбужденного Нориаки. — Ещё рано. — Заявляет он, вновь опираясь на руку и залезая в тумбочку, чтобы извлечь ранее примеченный второй тюбик смазки. Ловким движением скрывающее полотенце улетело на пол к остальным вещам, а Джотаро принялся растирать влажную смазку по своему члену, кусая до боли губу. На мгновение Нориаки решил понаблюдать сейчас сим действием, но тут же отвёл немного испуганный, смущённый взгляд, сглатывая вставший поперёк горла ком. Член Куджо был огромным. Сантиметров, может, двадцать три, если не все двадцать пять. Толстый, налитый кровью, с выступающей сетью вен, оплетающих его, алой головкой и мощной мошонкой. Идеальный, но в то же время он пугал своим размером, ведь Какёин даже не представлял, как эта громадина вообще поместится в нём. Даже морально готовился к боли, что последует в его первый раз. Куджо крепко перехватил чужие ноги, закинув их на свою талию, и приставил головку члена ко входу. Какёин зажмурился, сжался, задрожал. Уголки его глаз заблестели от слёз. — Нориаки. Джотаро нежно коснулся лица своего возлюбленного, утирая непрошенную влагу, поглаживая щеку, наклоняясь, чтобы мягко поцеловать кровоточащие губы. — ДжоДжо, мне страшно. –Шепчет парень, закусывая губу. — Расслабься, все будет хорошо. — Заверил его Куджо, продолжая нежно целовать лицо. Нориаки сделал глубокий вдох и попробовал расслабиться. Выходило так себе, но лучше, чем было до этого. Джотаро легонько чмокнул парня в губы, крепче перехватывая его тело и двигаясь вперёд, проталкивая влажную от смазки головку во внутрь. Нежные стенки неохотно раздвигались и болезненно ныли от давления чужого члена. Куджо продолжал двигаться впереди, останавливался лишь тогда, когда шипения Какёина превращались в болезненные стоны. А когда вошёл до упора — застыл, неудобно прогибаясь, чтобы покрыть любимое, влажное лицо поцелуями. — Больно? –Мужчина нежно поглаживает растрепавшиеся волосы. — Меня словно распирает изнутри. — Хнычет Нориаки, непроизвольно сжимаясь. — Потерпи, Вишенка. — Джотаро прикусывает губу. –Мне тоже больно. — ДжоДжо, — Какёин обхватывает дрожащими руками лицо, — поцелуй меня. И Куджо целует. Так, словно в последний раз. Жадно впиваясь в мягкие, сладкие губы. Кусает, лижет, сосёт, сминает. Слегка рычит от невозможности начать двигаться, сжимает до пятен родное тело под собой. И вся боль будто бы проходит, исчезает. Нориаки неуверенно качает бёдрами, на пробу, тихо застонав от этого. Неприятное, распирающее чувство осталось, но стремительно сменялось желанием, приятным ощущением наполненности. — Джотаро, пожалуйста. — Он делает ещё одно, но уверенное движение. Куджо дважды просить не пришлось. Крепко сжав бёдра, он почти полностью вышел, и тут же двинулся обратно. Резко, жадно, до основания, от чего парень под ним застонал, короткими ногтями царапнув широкую спину. Мужчина зарычал, слегка укусил Какёина за мочку ушка и ускорился. Задвигался сильнее, быстрее. Нориаки под ним стонал, извивался, метался. Его прокушенные губы опухли, ресницы подрагивали, а все тело трясло. Ему было чертовски хорошо. Тело Нориаки дрогнуло. Его будто бы подкинуло на постели, когда крупная головка изо всей силы проехалась по простате. Он застонал, да так громко, что казалось, будто вся округа слышала это. Парень жадно царапал спину, метался, льнул всем телом к Джотаро, прося быть быстрее. — ДжоДжо, — хнычет Нориаки, — я сейчас кончу. — Потерпи немного. — Выдавливает из себя Куджо, резко меняя положение, от чего лежащий под ним Какёин оказался сверху. Парень даже немного растерялся, но вскоре, почувствовав горячую, влажную руку на своём члене, задвигался, быстро переходя на ускоренный темп. Трение с обеих сторон сводило с ума, от чего Нориаки даже позабыл о болезненном покалывании в местах крепкой схватки чужой руки. Впрочем, Джотаро также игнорировал жжение в районе спины и плеч. Он был близок. Пары толчков хватило, чтобы мужчина со стоном, переходящим в рык, излился, крепко сжав и без того покрытые ссадинами бёдра. А следом за ним кончил и Какёин, громко, протяжно застонав. Его тело пару раз дёрнулось, а после свалилось на горячую, влажную от пота и спермы грудь. Куджо вышел из парня, аккуратно перекладывая того на подушки, а сам встал с кровати, на дрожащих ногах пробираясь к шкафу, откуда извлёк небольшое, цветастое полотенце, которым обтёрся, а после, вернувшись к кровати, вытер и Нориаки. Грязное полотенце улетело на пол, а мужчина лёг на кровать, прижимая Какёина к себе. — Как ты? — Спрашивает он, зарываясь рукой во влажные, алые волосы, пальцами перебирая прядки. — Выжат, как лимон. — На выдохе выдаёт Какёин, улыбаясь. — Ещё болит все. Завтра точно не смогу встать. — Я могу взять внеплановый выходной. — Будешь заботиться обо мне весь день? — Конечно. — Тогда я не против. — Значит, — на лице мужчины появилась загадочная улыбка, — раз уж я дома, то ты не против второго раунда? — Никакого второго раунда, Куджо! — Парень упёрся рукой в широкую грудь. — Дай отдохнуть. — Ладно-ладно. –Джотаро улёгся на подушки, вздыхая, но тут резко вскочил, собираясь уже встать с дивана. — Чёрт, я кое-что забыл. — О чём ты? — Твой подарок. Я оставил его в кармане пальто. — Не суетись. — Нориаки нежно обнял своего возлюбленного. — Завтра же подаришь. А сегодня никуда не иди. — Ну ладно. — Куджо умостился поудобнее, крепко обнимая парня. — К слову, — спустя трёхминутное молчание отозвался Какёин, — а что за подарок? — Ну, — мужчина глянул куда-то в потолок, — недалеко от моей работы есть небольшая ювелирка. Там и заказал тебе подвеску с вишнями. — О, как забавно вышло. У нас прям мысли сошлись. — О чём ты? Нориаки еле выкрутился из крепких объятий, чтобы развернуться и потянуться к шкафчику прикроватной тумбы, откуда он, цепкими, стальными пальцами, извлёк коробочку лазурного цвета. А после, ловко развернувшись, слегка зашипев, протянул ее Джотаро. Тот заинтригованно раскрыл её, любуясь тем, что там, внутри. Подвеской с морским зверьем.