Подари мне розу

— Ладно, — Хару потёр переносицу, — я дам тебе шанс, если ты подаришь мне розу такого оттенка, который мне понравится

***

Камбе Дайске не умел проигрывать чисто из принципа. Он понимал, что любая девушка или юноша лягут к его ногам по первому щелчку. Дайске привык быть востребованным среди людей. Хару Като его… удивил. Ками, на столько неприступного человека он в жизни не встречал. На предложение поухаживать за ним, ему чуть не заехали в челюсть, а в дополнение прилетело: — Ладно, я дам тебе шанс, если ты подаришь мне розу такого оттенка, который мне понравится. Дайске хмыкнул. Проще простого. Камбе никогда не проигрывали.

***

Оттенки сменяли друг друга ежедневно. В понедельник Хару скептично осматривал ярко-алую розу, лежащую поверх оставленных вчера ночью бумаг. Во вторник роза приобрела малиновый цвет. Кстати, отправилась она туда же, куда и первая — в помойку, под недовольные взгляды коллег. В среду оттенок был нежно-розовый. Урна приобрела ещё одного клиента, туда же отправились и лепестки, которые упали со срезанного цветка. В четверг белая роза дожидалась его ровно на том же месте. Хару готов был поклясться, что видел искорку самодовольства в глазах напарника, пока он задумчиво вертел розу в руках. Она полетела туда же. В пятницу цветок приобрёл двойной, бело-малиновый оттенок. Камэй хотел защитить бедное растение («Розы, между прочим, нынче дорого стоят, Хару!»), но его постигла аналогичная участь, что и предыдущие четыре. В субботу был цвет шампань. Като тщательнее прежнего изучал цветок со срезанными шипами (отчего-то он подозревал, кем самостоятельно был совершен этот вандализм, чтобы не поранить свои руки), прежде чем отправить его в помойку. В воскресенье был день свободы от цветов. На следующей неделе цвета пошли по-разнообразней. В понедельник его ждала роза жёлтого цвета («Решил развить тему с цветом шампань, Дайске?»). Под громкий хохот Хару, роза отправилась в помойку. Во вторник на бумагах гордо возлежал персиковый цветок. Колючки, как и прежде, были срезаны дарителем, а роза, прежде чем отправиться в мусорку, игриво пробежалась по нечитаемому лицу Дайске, поднятая рукой Като. В среду рыжая роза отправилась в долгое путешествие по мусоропроводу сразу же, как попалась на глаза детективу. В четверг Камбе решил наступать. На бумагах лежала фиолетовая роза. Всё, чего удалось добиться — промелькнувшего удивления в глазах Хару. В пятницу опыт был повторён, но с голубым цветком. Като прокомментировал это, как: «Нет, не спеши с указанием моей ориентации» и с легкой руки отправил розу в полет в мусорное ведро. В субботу детектива на столе ждала чёрная роза. Хару вопил, что он его уже, видимо, хоронить собрался, а не встречаться с ним. В этот раз роза пострадала больше от полёта в ближайшую стену, чем от гнили мусорки.

***

Под конец второй недели Дайске Камбе подумывал о том, чтобы попрать семейные принципы и сдаться. — Сузуэ, ради всех святых, скажи мне, что я делаю не так? Камбе оторвалась от чертежей и развернулась на стуле к вошедшему Дайске. — В каком смысле «не так», Дайске-сама? — Хару не принял ни единой розы! Какой бы цвет я не выбирал, насколько дорогим бы ни был цветок, все без толку! Они все выброшены в помойку, Сузуэ, в помойку! Изобретательница посмотрела на него с расширенными от удивления глазами. Впервые за долгое время брат терял самообладание при ней. — Может быть дело не в подарке, а в самом дарителе? Дайске недоверчиво покосился на неё. — Я не нравлюсь ему? Он мог бы просто сказать, а не устраивать этот цирк… — Боже, включи мозги, прекрати думать деньгами хоть когда-нибудь. Проблема в том, как ты преподносишь цветы… — Кладу на стопку бумаг, Сузуэ. Что может быть лучше такого скромного жеста? — Подарить самому? — Э? — Дайске Камбе, ты просто непроходимый дурак! — А?

***

Дверь в отделе по проработке методов борьбы с современными преступлениями выдерживала на своём веку многое. Ей удавалось пережить натиск пьяной компании во главе с Камэем, кулаки расстроенного Хару, даже вес грохнувшегося однажды на нее шкафа с бумагами. Но, наконец, и на нее нашлась управа. Ведомая выданным от души пинком, она жалобно проскрипела, хрустнула, и грохнулась на пол под удивленные взгляды работников отдела. — Хару Като! — Дайске прошелся по двери, отстукивая каблуками ритм на железе, — Ты, чёрт возьми, будешь со мной встречаться? Детектив посмотрел на букет белых роз, который ему ткнули прямо в нос. Камбе Дайске стоял на выбитой железной двери и пихал ему в лицо цветочный веник, отчего-то подозрительно мокрый. Като мог поклясться, что абсолютно каждый в их отделе уже сделал не одну фотографию. — Ты бухал? — весьма резонный вопрос от Хару, учитывая то, что его напарник так себя не вёл. — Нет? — Ты под кайфом? — Нет… — Тебя ударили башкой? — Като Хару, я не пил, не принимал и не бился головой! Я тратил свои деньги, чего ты, между прочим, так не любишь, чтобы найти тебе подходящий цвет розы! Мог бы и оценить старания! Като выхватил букет из рук Дайске и закинул его на стол, повредив обертку. Глубоко вдохнув, он тоже заорал: — А ну прекратил на меня орать, я тоже так могу! Плевать ты хотел на свои деньги, мне ли не знать. И да, я оценил, не за что, Дайске Камбе, я буду с тобой встречаться. Спасибо, что обратился! В тишине раздался потрясённый шепот Камэя: — Пиздец…

***

— Дайске? Разбуженный Камбе, который зарылся носом в волосы Хару, открыл один глаз. — М? — Чтобы больше никаких роз. Видеть их не могу, тошнит. — Понял, тогда буду дарить ирисы… — Дайске Камбе!!!