И сказал, что порезы — не ужас

Мне папа поведал о «счастье», О частичке родной души. Что найдется когда-то внезапно, И ворвётся в мой маленький мир. Крепко свяжут нас прочные нити, Цвета крови, что так горяча. И стекать она будет по коже, Тонкой линией вниз от ребра. Мне бежать тогда будет поздно, Ведь на мне его «метка», «клеймо». На моем теле больная ошибка, Кровоточит красным пятном. Оскорбление разрезало воздух, Острым лезвием прорезая свой путь. Я губами дышать успевала, А порез поспевал расцветать. Мне терпеть тогда было сложно, Мне хотелось всем прокричать: «Уберите, сотрите, убейте!», — Перестаньте меня утешать. Ты явился ко мне нежеланно, Я не хотела тебя принимать. Не хотела впускать в свои грёзы, В свою слабость, в свой тихий плач. Величен твой образ, ты статен, В глазах полыхает огонь. Ты смотришь с низов Преисподней, И режешь эпитетом вновь. Моё тело, и сердце — всю душу, Расскажи, ты же этого ждал? Клея пластырь на место пореза, Не волнуйся — отвечу сама. Время шло, утопали мгновенья, И терпеть больше не было сил. Я открыла тебе нашу правду, Расскажи мне, доволен теперь? Почему ты со мною так нежен, Где вся грубость и пламенный гнев? Почему я не слышу ругательств, Подскажи, что нам делать теперь? Тёмной ночью открыв своё сердце, Ты дарил мне защиту, покой. Целовал и дышал мной так сильно, Ты крылом прикрывал — согревал. И сказал, что порезы — не ужас, Что для слёз больше нету причин. Я тобой умирала, вкушая, Сладость фразы «мы вместе теперь».