Олимпийцы

      Был обычный будний день ноября. На удивление, погода в этом году была тёплой и солнечной, несмотря на приближение зимы. Небо было чистым, то и дело пролетали стайки птиц, направляющихся в тёплые края. Осень вовсю хозяйствовала. Листья деревьев и кустов в саду Поттеров уже пожелтели и покрыли землю золотым покрывалом.       Рози любила сад. Она обожала ухаживать за растениями, обычными маггловскими, так как мистер Поттер считал, что его дочь ещё мала для знакомства с волшебными. Девочка иногда зарисовывала понравившиеся цветы в свой блокнот, который ей подарил Перси. Обложка была розового цвета с белым выгравированным цветком розы. Перси сказал, что, когда увидел его в маггловском магазине, сразу вспомнил маленькую Поттер.       Девочка уже час была в саду с Салли. Женщина читала ей «Маленького принца», любимую историю Рози. Младшая Поттер любила слушать спокойный, ласковый голос тёти. Салли Блэк была для девочки сродни матери. Она заботилась о ней, играла и читала ей, ходила гулять как в маггловский, так и в магический мир. Миссис Блэк всегда мечтала о маленькой принцессе, но судьба не дала ей этого, поэтому всю нерастраченную любовь она дарила малышке Поттеров.       В это время на кухне Поттеров вели беседу два лучших друга, которые дружили уже почти двадцать пять лет. Они расположились за дубовым столом, рассчитанного на шесть персон. Интерьер кухни был выполнен в викторианском стиле. Кухонный гарнитур занимал две стены по правую сторону. В нём не было ничего лишнего, лишь ваза с фруктами стояла на столешнице, и чайник — на плите. С левой стороны было большое окно, прикрытое оливковыми занавесками. На подоконнике стоял горшок с цветком. С потолка свисала объёмная стальная люстра с подсвечниками, расположенными по кругу. Семейству Поттеров очень нравилась их кухня.       — Сириус, ты уверен, что это хорошая идея? Я не обращался к Поттер-мэнору со смерти родителей.       — Сохатый, нам нужно место для штаба, защищённое, о котором даже не будут догадываться.       — Я понимаю, о чём ты говоришь. Но двадцать лет назад мэнор был разрушен, — голос Джеймса был печален и тих. — Лишь пять лет назад я решился восстановить его. И там лишь чистая голая защита, основанная на родовой магии. Мэнор всё ещё не пригоден для жизни в ближайшие годы. Убийцы моих родителей хорошо постарались, да и сами родители не захотели, уходить за грань одни. Они похоронили всех, в том числе и поместье.       — Я помню, Джим. Но это будет отличным секретным местом. Никто и не будет подозревать, что мэнор Поттеров восстановлен, и уж тем более, никто не догадается, что именно он станет нашим штабом. Родовые чары иллюзии всегда отлично защищали ваше поместье как от магглов, так и от магов, — Сириус усмехнулся. — Поттеры всегда были черными лошадками.       — Вот только проблема в том, что магия убьёт любого, в ком не течёт кровь Поттеров. Говорю же, там сырая, чистая защита рода. Только если не сделать артефакт на магии крови… — Джеймс потери подбородок большим пальцем. И резко распахнул глаза. — Подожди. Ты хочешь именно этого? Сделать артефакты на магии крови, которая, кстати, запрещена и грозится пятью годами в Азкабане, и организовать штаб В Поттер мэноре. Ты гений, Бродяга!       — И что? Тебя не пугает даже Азкабан? — ухмыльнулся Сириус, наклоняясь к другу через стол, стоящий на кухне коттеджа Поттеров. Джим отзеркалил его улыбочку и действие.       — Что ты, Бродяга. Я ужасно боюсь. Но я уверен, что ты не бросишь меня даже там, а будешь сидеть в соседней клетке и плакаться по кондиционеру для волос.       — А ты будешь ныть, что сладостей снова не подали.       — А ты расплачешься, когда поймёшь, что там нет пилочки для ногтей.       — А ты будешь рыдать навзрыд, когда тебе скажут, что нет в Азкабане комиксов.       — А ты распустишь нюни, когда поймёшь, что никакого тебе какао.       — А ты без квиддича и дня не проживёшь!       — А ты снова будешь жаловаться, что Ремус зарылся в библиотеке.       — А ты снова будешь вздыхать по Эванс!       Мужчины вздрогнули и повернули головы в стороны, чтобы не смотреть друг на друга и не видеть ту боль в глазах, которую они несут и по сей день. Вдвоём. Казалось бы, столько лет прошло, но рана на сердце всё так же кровоточит, стоит зайти речи о двух дорогих для них людей.       — Прости, Джейми, — Сириус переходил на это обращение только в самые интимные моменты, настолько личные, что ни один человек не слышал, чтобы Блэк так называл Поттера, кроме самого Джеймса. — Просто я так увлёкся, словно мы снова в Хогвартсе, когда спорили от балды.       — В этом нет твоей вины, Сири. Я тоже увлёкся. Луни погиб четырнадцать лет назад, а мы всё не можем не вздрагивать при упоминании его имени, — Джим расфокусировано рассматривал свои руки. Поттер не упоминал свою жену, и Сириус сделал вид, что не заметил.       — Если бы в нём не было этого благородства, желания оправдать своё пребывания в Хогвартсе и отблагодарить Дамблдора, он бы не полез туда.       — Директору не следовало играть на его чувстве благодарности и его чуткой, доброй душе! Альбус знал, что это верная гибель для Луни, и всё равно отправил его к волкам! Мы даже не знали о его миссии! — Сириус бушевал. Он подскочил со стула и резко подошёл к бару на кухне. Блэк достал бутылку маггловского виски и два гранённых стакана из соседнего шкафчика. Мужчина разлил алкоголь. Свой стакан он выпил залпом, а другой отдал Джиму.       — Даже если бы знали, мы бы не смогли остановить Ремуса, — Джим тоже выпил. — Не забывай, что упрямство — это то, из-за чего наша компания вообще сошлась.       — Неправда! Крысу мы просто защищали. Он даже не сопротивлялся нашей дружбе, в отличие от Люпина. Ремус был очень упрям, избегая нас из-за своей пушистой проблемы. А мы были упрямы в своём желании подружиться.       — Но это не отменяет того факта, что мы бы не смогли переубедить Ремуса. Не заковали бы мы его в цепи, в конце концов.       — Если бы пришлось, то заковали бы. Я никогда не прощу директору Лунатика.       — Пойми ты, Сириус, что Альбус не виноват, что Рем погиб.       — С каких это пор, ты защищаешь Дамблдора, Джеймс? — Сириус прищурился. — Хотя, о чём это я? — Сириус картинно взмахнул руками. Поттер поморщился.       — Бродяга, прекрати.       Но Блэк был уже в наивысшей точке раздражения. В таким моменты он был очень саркастичен и язвителен.       — Наш благородный Джеймс Поттер, который словно мать Тереза готов простить и понять всех! Приютить беглеца-наследника. Защитить однокурсника от слизеринцев. Помочь первачкам с трансфигурацией и целый месяц натаскивать ловца Когтеврана. Вот только ты, Джеймс, кажется, забыл, что именно Альбус Дамблдор отдал приказ Ремусу Люпину. Именно он дал возможность подслушать ебанное пророчество Крысе, обсуждая его в Кабаньей голове! Из-за этого пророчества погибли Фрэнк и Алиса. Или тебе напомнить, что ты потерял жену? Или забыл о Марлин Маккинон, о защите которой не подумал Альбус? Или может о смерти твоих родителей и моей семье, которые не были предупреждены о нападении, хотя Регулус сообщил Дамблдору? Но он отнёсся к этому, как к ловушке. Мой брат неизвестно где погиб, а ты говоришь мне, что Альбус не виноват? Его ошибки стоили многого нам, Джеймс.       — Я знаю, Бродяга. Именно поэтому мы действуем сами по себе. Но Альбус всё же человек, которому свойственно ошибаться. Шла война и каждое решение было принято вынужденно. Нельзя всё вешать на него, Сириус. Он не всесилен, и уж точно не, пророк. Война не могла обойтись без жертв.       — Я это знаю! Но зачем было нужно подставлять Ремуса? Лонгботтомов или Медоуз? Директор один из самых сильных волшебников, и сам Волдеморт его боялся! Почему он не вызвал его на дуэль, чтобы покончить с ним раз и навсегда? Зачем нужно было идти на жертвы? А всё потому, что Альбус боялся за свою жизнь! Он не готов был умереть, в отличие от только выпустившихся парней и девушек! Мы шли ради всей магической нации, ради наших семей, ради самих себя. А для чего шёл Альбус, прикрываясь Орденом Феникса? Для того, чтобы потешить своё эго, — Сириус выплюнул эти слова. — И сейчас, зачем он растит Невилла, как всемогущего героя? Ему четырнадцать! Он ещё мальчик, которому стоит гонять на метле и воровать с кухни еду, а не готовиться побеждать Волдеморта. Почему Избранному обеспечивают защиту наши дети, а не всемогущий директор Дамблдор?! Или ты забыл о философском камне и василиске? Да если бы наши дети не вмешались, сын Фрэнка и Алисы, погиб бы уже давно.       — Я признаю, что директор редкостный идиот. Но он просто человек, возомнившей о себе невесть что. К тому же ты знаешь политику, когда лучше пожертвовать несколькими, чем всеми. Да, это несправедливо. Но когда речь шла о справедливости, если на дворе война?!       — Сохатый, я понимаю, о чём ты. Но я всё равно не прощу директора. И когда-нибудь, он пожалеет обо всем, что натворил.       — Всё вернётся к нему бумерангом, Сириус. И давай закроем эту тему. Мы уже решили, что в этот раз действуем без директора. И нам всё ещё нужен план.       — Хорошо, проехали. Я уже отослал письма тем, в ком мы полностью уверены. Первые несколько собраний пройдут в моем доме, на Гриммо. Далее планируется перебраться в твой мэнор.       — Я понял. Мне писал Снейп, — бровь Блэка выгнулась в удивлении. — Он хочет присоединиться к нам и сказал, что у него есть информация. Лично я думаю пригласить его. Он Мастер Зелий и опытный дуалист. Такие нам не помешают.       — Мерлин, хочу сказать спасибо, что на пятом курсе, мы повзрослели и умудрились с ним перейти в нейтральные отношения. Он будет очень выгодным союзником, Сохатый.       — Знаю. Поэтому уже отправил ему сову с твоим адресом и временем встречи.       — Отлично! — Блэк хлопнул в ладоши. — Что будем делать с детьми? Мне кажется, будет нечестным оставить их за бортом после всего, что они сделали.       — Я знаю, Бродяга, — Джеймс тяжело вздохнул, потирая виски пальцами. — Но мне страшно. Они же дети, и не должны воевать или драться. Им бы гулять, дружить и влюбляться. Ничего не говори. Я знаю, что Олимпийцы, как минимум, уже совершеннолетние и очень способные. И я знаю, что именно они дали отпор Волдеморту уже два раза. Но это не отменяет того факта, что они дети. Я не хочу потерять кого-то из них.       — Сохатый. Мы это обсуждали. Если мы запретим, они всё равно полезут, и тогда, кто знает, чем это всё кончится. Но если мы будем прикрывать их, доверять им и держать рядом, то мы сможем защитить их. Они не будут принимать активные действия, мы просто будем держать их в курсе.       — Тогда нужно позвать их на собрание? — Джеймс был подавлен. Он не хотел всего этого. Не хотел, чтобы его сын сражался. Джеймс помнит кровь, грязь, вспышки заклинаний и стоны боли. Его до сих пор всё это преследует в кошмарах. И он не хотел такой участи своему любимому сыну. Как отец, он должен защитить своего ребёнка. И кажется, единственным решением будет разрешить ему быть в курсе событий.       — Думаю да. Но не всех семикурсников. Первое собрание будет лишь введением. Мы всё обсудим и решим, как действовать против Тёмного Лорда.       — Я всё ещё не уверен, что мы имеем дело именно с Волдемортом. Мне кажется, мы столкнулись с кем-то более хитрым. Слишком много несостыковок.       — Всё указывает именно на него. К тому же, он вернулся из мёртвых, мало ли как его мозги встали, — Сириус облокотился о столешницу, смотря на друга, и потихоньку пил виски.       — Может быть, — Поттер всем своим лицом выражал сомнение. Но он решил разобраться со всем позже. — Что насчёт артефактов? Я знаю, как их сделать, но мои знания в ритуалистике и рунах недостаточны, чтобы создать их. В библиотеке есть все необходимые книги, но я не уверен, что мы справимся за пару недель.       — В рунах я тебе помогу. А насчёт ритуалистики, я попрошу Салли. Она хороша в ней. Она сможет помочь тебе.       — Хорошо. Тогда нужно приступать к работе. У нас нет времени на промедления.

***

      В дружбе и преданности есть опасная сторона. Для других. Негласным правилом слизеринцев было: «Тронь моих, и ты узнаешь, что такое настоящая месть». Происшествие с Дафной не могло остаться безнаказанным. Тео уж точно об этом позаботиться. Стоит ли говорить, что он был в сговоре со слизеринской троицей? Драко, Перси и Селина уже считали Гринграсс своей, потому что она была той, кого любил Гарри. Поверьте, этой причины было достаточно.       — Эти сучки пожалеют, — Тео шипел, ходя туда-сюда и сжимая кулаки. Вечно беспечный парень сейчас был как никогда зол. Его глаза испепеляли любого, кто хотел что-то сказать ему. Его ярость была пламенем, которая хотела сожрать всё вокруг себя. Тео был из тех людей, которые плевать хотели, что там говорят за его спиной или строят козни. Он одинаково похуистично относился ко всем, кроме своих близких. Если кто-то поливал его грязью, он смеялся им в лицо, говоря какие же они скучные. Если кто-то направлял на него палочку, он играючи взмахивал ею, посылая обычное Агуаменти, советуя остыть. В свои пока ещё четырнадцать он был слишком взрослым, чтобы вестись на драки или перепалки. Нотт считал, что насмешка в одно слово и игнорирование — лучшее оружие.       — Тедди, — Селина восседала в бархатном изумрудном кресле в комнате парней-семикурсников, изящно положив ногу на ногу. Она была единственной, кто так его называл. — Не мельтеши. Можешь не переживать, они искренне раскаются, что полезли на то, что принадлежит Гарри.       — Сел, я люблю тебя, конечно, но не нужно говорить, что Дафна принадлежит Гарри. Она не вещь. И уж точно не его. Вся эта история произошла из-за него. В последнее время он вообще какой-то странный.       — Просто парень влюбился, — Драко, сидящий на своей кровати, задумчиво разглядывал колдографию, висящую на стене. Там все семикурсники махали в объектив, строя рожицы. — Не видел, что ли, как он сорвался вчера в Больничное крыло? И как потом ругался с мадам Помфри о посещении Дафны?       — Видел, — буркнул подросток. — И я даже был не против до вчерашнего инцидента. Мы даже ставки делали, когда они сойдутся. Но сейчас я думаю, что это плохая идея. Буллстроуд — одна из фанаток Гарри. И уж как не вам знать, что его фан-клуб довольно-таки немал. Что если кто-то решит устранить Дафну на пути к сердцу Золотого мальчика?       — Золотой мальчик защитит её, — Перси посмотрел прямо в глаза Тео. Он занял второе кресло, находящееся в их комнате. — Ничто и никто не сможет навредить той, кого выбрал Гарри. Поттер умрёт, но Дафна будет в безопасности.       — А никто не хочет спросить саму Дафну, хочет ли она быть с Поттером? — четверокурсник обвёл взглядом семикурсников. — Почему вы говорите так, будто это дело уже решённое? То, что Гарри она нравится, ещё ничего не значит.       — Тео, ты и сам знаешь. Дафна уже заинтересовалась им, когда впервые встретила. Теперь Гарри стоит немного включить мозг и постараться. Между ними такая химия, что результат очевиден.       — Вы не знаете Дафну. Если она не захочет, то даже убьёт в себе все чувства, сыграет в свою пользу, но не прогнётся. А я буду поддерживать её, даже если мне придётся пойти против Гарри.       — Твоя преданность Дафне умиляет, — улыбнулась Селина. — Иногда я думаю, что ты влюблён в неё. Но я знаю, что она тебе как сестра, — девушка подняла руку ладонью вверх напротив только собравшегося протестовать Тео. — И ты прав. Девочка сама решит, как быть с влюблённым в неё парнем. Но вчерашняя сцена показала, что Поттер явно обозначил свою позицию. И зная его, он не отступится.       — Честно, меня уже задрала эта тема с влюблённостью Гарри. В последнее время мы слишком много уделяем внимание ей. Я знаю, что Гарри хороший парень. Пусть они сами разбираются. Давайте уже решим, как мы проучим двух зарвавшихся дур и разойдёмся.       — Тео, твоя прямолинейность восхитительна, — засмеялся Перси.       — Кстати об этом. Какого хера Паркинсон заявила, что её родители договорились о помолвке? Драко, разве ты не послал их семью?       Трое семикурсников вскинули головы. Селина в упор смотрела на блондина. Её сердце на мгновение пропустило удар, но ни одним мускулом она этого не показала. Её лицо оставалось беспристрастным, будто они обсуждали погоду. Богард знала о династических браках: маггловская знать ничем не отличалась от магической. Она знала, что и ей когда-нибудь придётся выйти замуж за какого-нибудь богатенького знакомого родителей. Но пока ей удавалось отшивать всяких ухажёров, к тому же то, что большую часть времени она проводила в Хогвартсе позволяло ей не думать о браке. Часть неё надеялась на взаимные чувства со стороны Драко. Она так любила его, что иногда жалела, что вообще встретила его. Возможно, не будь они в своих особых отношениях, она бы смогла больше контролировать себя. Селина была уверена, что её влюблённость в Драко Малфоя рано или поздно случилась бы. Просто их секс ускорил процесс. И Богард не знала, жалела ли она, что они вообще пошли по этой дорожке.       — Чего? Какая помолвка? — Драко насмешливо растягивал слова. — Мы же говорили с мамой, что я против. Видимо, она не отправила им письмо с отказом. Но вы не волнуйтесь, совсем скоро только я буду решать такие вопросы.       — О чём это ты? — Селина подалась вперёд, вглядываясь в серые глаза блондина, будто пытаясь прочитать в них ответ.       — Узнаете на Йоль. Пока это секрет, — и подмигнул брюнетке. Та отпрянула, сложив руки на груди и обиженно отворачиваюсь. — Да ладно тебе, милая. Всего ничего осталось.       — Ну, я так и сказал Паркинсон, что у неё нет шансов, — Тео пожал плечами.       — Мы можем использовать это, — Перси коварно улыбнулся с горящими глазами. Блэк очень любил играть и очень не любил, когда что-то или кто-то вставал на его пути или пути его близких. Слизеринцы заинтересовано посмотрели на него. — Драко будет играть влюблённого дурачка. Правда, в Миллисент Буллстроуд. Уверен, она забудет о Гарри, как только на неё обратит внимание «Принц Слизерина». А Паркинсон и так сохнет по нашему блондинчику.       — И мы столкнём двух лучших подруг, которые сделают всю работу за нас. Девчачьи разборки очень кровавы и жестоки, особенно из-за парня, — закончила мысль Блэка Богард.       — Я вот думаю, как в голове такого парня, которого в Хогвартсе прозвали солнышком, могут быть такие коварные мысли и планы? Бьюсь об заклад, никто и никогда не свяжет с тобой что-то нехорошее.       — Тео, мальчик мой, — Перси наколдовал очки-половинки на своём носу. Его голос стал торжественным. — Настоящий слизеринец никогда не показывает свою сущность людям. Мы притворяемся, хитрим и носим маски. Всю коварность и мстительность нужно прятать, чтобы жертва даже не догадывалась, с кем связалась. В людях есть как хорошее, так и плохое. И они сами решают, как распорядиться своими светом и тьмой. Просто слизеринцы умнее, поэтому с этим у них нет никаких проблем.       — Что-то я побаиваюсь вас. Вдруг всё ваше поведение, все действия и слова — всё напускное? Вы, получается, ненастоящие?       — Нет, Тедди, ты не понял. Мы настоящие, вся наша «внешность» — это то, какие мы и есть. Просто тьму внутри мы выпускаем только тогда, когда это необходимо. Это обратная сторона медали. Тьма тоже часть нас, но мы принимаем её и укрощаем, а не избегаем всеми силами, как делают «хорошие» люди. Мы позволяем ей быть с нами в балансе.       — Но борьба с самим собой и внутренней тьмой — это показатель силы человека. Он не выпускает плохое наружу, стараясь не причинить вред окружающим.       — И сколько раз такие люди срывались, нанося удары и убивая близких? — Драко смотрел в упор на младшего брата. Казалось, что слизеринцы разговаривали с ребёнком, объясняя ему важные вещи, которые наступило время узнать. — Мы говорим именно об укрощении, когда только ты контролируешь свою тьму, когда ты решаешь, имеет ли она право выйти наружу. Порой её нужно выпустить, если люди заслуживают того. Ты не имеешь права быть слабым, Теодор. Нам, детям Пожирателей Смерти, быть слабым значит умереть.       — Джейсон сейчас сказал бы, что лишь умение прощать и в ситуациях, когда весь мир против тебя, оставаться добрым и улыбаться ярче всех, не обращая внимания на зло, причинённое тебе, делает человека Человеком с большой буквы, — усмехнулся Перси, откидываясь на спинку кресла. Он прикрыл глаза, его лицо было уставшим. Тео впервые увидел, чтобы Персей Блэк был настолько… взрослым, словно прожил не менее сорока лет. Нотт, на правах младшего брата Драко Малфоя, многое знал, хотя блондин чаще предпочитал отмалчиваться, но Теодор Нотт был умён и наблюдателен, ко многим выводам он пришёл сам. Но всё же, он не был готов увидеть Перси таким. Блэк всегда был улыбчив, с сумасшедшим огоньком в глазах, готовый в любую минуту вытворить что-нибудь эдакое. Было непривычно видеть Персея Блэка без присущей ему эпатажности и позитива.       Перси открыл свои бирюзовые глаза. Его голос был твёрд, с какой-то ноткой смиренности. Словно он прошёл через множество препятствий и несправедливости, чтобы, наконец, принять неизбежное.       — Слизеринцам не понять и не принять этого. Мы буквально живая мишень для трёх остальных факультетов, поэтому мы должны уметь выживать.       — Хорошо, я понял, — подросток кивнул. Повисла тишина. Нотт обдумывал слова старших. И понимал, что они правы. Семикурсники не мешали его мыслительному процессу. Они и сами долго шли к этому. Каждый вспомнил то, из-за чего они и приняли эту истину.       — Что ж, Малфой, тогда дело за тобой. Не подкачай, — Перси ухмыльнулся.       — Фу, Блэк, тебе пора прекращать шляться по маггловским клубам. Твой лексикон заражён всякими паразитами, — блондин поморщился.

***

      В это субботнее утро Хогвартс проснулся ни свет, ни заря. Все предвкушали. Всех бил экстаз. Восторг. Все жаждали увидеть легендарную схватку. Зелёные и красные. Серебристые и золотые. Слизерин и Гриффиндор. Поистине, это должна была стать одна из самых захватывающих игр по квиддичу.       Борьба шла уже много лет, но последние шесть били все рекорды. Лучший друг играл против лучшего друга. Самые дружные ребята всех факультетов оказывались по разные стороны баррикад. Даже преподаватели, мистер Филч и миссис Норисс не могли пропустить это событие.       Большой зал был набит так же, как и первого сентября, что было довольно редко во время учебного года в субботу. В помещении царило враждебное настроение, ухмылки летали от красных к зелёным, от зелёным к красным. Все игроки метали молнии в противников, обещая расправу и далеко не лёгкую смерть.       Осенняя погода радовала. Октябрьское утро было достаточно тёплым. На небе ярко светило солнце и не было ни единого облачка. В раздевалке Гриффиндора все уже были одеты в красную форму и слушали наставления их капитана, Оливера Вуда.       — Если вы, блять, не принесёте мне победу, я заставлю вас тренироваться и в дождь, и в снег, мне будет глубоко похуй, насколько вы устали. Вы будете пахать, как лошади, пока не умрёте от истощения. Я ясно изъясняюсь?       Остальные лишь кивнули и переглянулись. Им придётся вырвать победу зубами, если понадобится. Всем прекрасно было известно, что если дело касалось квиддича, то Вуд превращался в настоящего маньяка с горящими глазами, который шутить не любит. Он был ужасен. И все его побаивались, потому что аура была просто убийственной.       — И да, Уизли, тронете Малфоя, боюсь вас придётся собирать по частям, — небрежно кинул капитан через плечо побледневшим близнецам. В прошлый раз они несколько заигрались, и несколько бладжеров били прямо по слизеринцу, который, Славу Мерлину, смог увернуться. Но вот убийственный взгляд Оливера мог резать без ножа, заставлять гореть без огня, умирать без Авады.       — Только я могу надирать ему задницу, — хмыкнул Оливер, хищно расплываясь в оскале. Он сегодня победит, иначе всем будет плохо.       Гарри успокаивающе похлопал по плечам Уизли, миленько улыбаясь. Но это было хуже убийственного взгляда Вуда. Но как только они вышли из раздевалки и встретились взглядами со слизеринцами, гриффиндорская команда уже обещала зелёным расправу. Капитаны подошли к мадам Хуч, смотря прямо друг другу в глаза. Между ними летали чуть ли не искры.       — Вуд, сегодня ты будешь плакаться в углу, пока я буду праздновать победу, — манерно растягивая слова, сказал Драко, ухмыляясь.       — Прости, Малфой, не в этот раз. Я расхерачу тебя к хуям, — скалится в ответ Оливер.       — Мистер Вуд! — негодует мадам Хуч. Женщина поправляет свисток и смиряет взглядом двух капитанов.       — Капитаны, пожмите руки. И помните, я жду от каждого из вас честную игру.       Малфой и Вуд жмут руки под крики болельщиков и отходят к своим командам. Четырнадцать игроков взлетают в воздух. Ветер бьёт в лицо Гарри. Он поднимается высоко, занимает свою позицию над всеми, чтобы лучше видеть поле и постараться первым заметить снитч. Недалеко от него останавливается Тео, слизеринский ловец, и машет Гарри рукой в перчатке. Поттер широко улыбается, а потом проводит пальцем по шее. Тео скалится в ответ и бьёт кулаком одной руки о ладонь другой. Их манипуляции остаются незамеченными.       — Итак, две команды взлетели, — вещал Ли Джордан из комментаторской будки. — Напряжение просто летает в воздухе. Игра обещает быть жёсткой и беспощадной. Как мы все знаем, гриффиндорскую команду возглавляет наш несравненный, великолепный, шикарный, талантливый, бесподобный…       — ДЖОРДАН!       — Извините, профессор, восхитительный вратарь Оливер Вуд. Несравненная тройка охотников Джонсон-Грейс-Белл не в первый раз показывают свою слаженность и мастерство. Девочки восхитительны, и я бы не прочь сходить на свидание…       — ДЖОРДАН!       — Так, кхм. Джейсон Грейс, настолько красив, талантлив и великолепен, что моя натуральность иногда даёт сбой…       — ДЖОРДАН!       — Извините, профессор МакГонагалл. Такие у нас шикарные охотники. Загонщики близнецы Уизли на отлично владеют битой, и думаю сегодня мы увидим, насколько они хороши в чтении мыслей друг друга. И, наконец, наш непревзойдённый ловец Гарри Поттер! — гриффиндорские болельщики подскочили, крича и скандируя имя факультета. — На его счету ноль поражений, он ещё ни разу не упустил снитч. Надеемся, и сегодня нас ждёт победа. А теперь перейдём к зелёненьким. На позиции вратаря выступает Монтегю, которому стоит прокачать навыки ловли квоффла…       — ДЖОРДАН! Последнее предупреждение.       — Простите, профессор. Итак, тройка охотников Уорингтон-Богард-Малфой ничуть не уступает гриффиндорским. Селина настолько же прекрасна, насколько хорошо и уверенно забивает квоффлы. Драко Малфой — капитан команды, который заставляет нервничать даже Оливера Вуда. Кассиус Уорингтон быстр, но у него пока маловато опыта. Загонщики — Филипп Андерсон и Алек Пирс — уже три года играют в тандеме, они не знают пощады. И, наконец, слизеринский ловец, Теодор Нотт, молодой и талантливый, наступает на пятки самому Гарри Поттеру.       Слизеринские трибуны стали скандировать имя своего факультета и кричать во всё горло. Перси старался лучше всех. Он сел впереди с первокурсниками. Под его чутким руководством второкурсники держали транспарант с надписью «Малфой круче всех!» Третьекурсникам же досталось «Селина Богард — лучшая!» Четверокурсникам вручили плакаты с лицами игроков Слизерина. У всех были флажки со слизеринскими знамёнами и яркие изумрудные фонарики.       — Давай, Малфой, уделай этих гриффов! — надрывался Блэк. — Покажи им, кто здесь папочка! Размажь их по полю! Уничтожь!       Трибуны подхватили его крики. Перси был очень доволен собой. Кто-то бы осудил его, сказал, что нельзя так с друзьями. Но ему плевать. Это квиддич, игра. И здесь плавают большие ставки. Дружба за пределами этого стадиона, здесь лишь азарт и желание победить. Потому что он слизеринец и здоровая конкуренция ещё никому не помешала.       Болельщиков под красно-золотыми знамёнами возглавляла Талия Грейс. Её боевая раскраска на лице привлекала внимание. Гриффиндорские трибуны были заполнены не хуже слизеринских. Везде были плакаты, флажки, значки. Каждый был одет в гриффиндорский шарф, который развевался на ветру.       — Вуд, если вы проиграете, то можете не возвращаться в гостиную! — надрывалась Талия. — Вы обязаны уделать слизняков, или я за себе не отвечаю.       — Мисс Грейс, — возмутилась профессор МакГонагалл, но Невилл заметил её приподнятые уголки губ.       Остальные два факультета не принимали чью-либо сторону. Они пришли только для того, чтобы увидеть захватывающую схватку, насладиться игрой. Их очередь ещё придёт. Тогда они покажут свои способности поддержки.       Седрик Диггори ястребом наблюдал за игроками. В этом году у слизеринцев были новенькие, которых, как он предполагал, лично натаскивал Драко. Малфой, обычно степенный и равнодушный ко всему, очень трепетно относился к квиддичу. Это была его настоящая страсть. И Диггори не мог упустить из внимания навыки игроков, против которых ему предстоит играть в будущем. Как капитан и ярый поклонник данного вида спорта, это было его обязанностью.       Дафна наблюдала за обеими командами и их болельщиками. Она закатила глаза. Каждая игра была словно не на жизнь, а на смерть. Гринграсс не понимала этой одержимости квиддичем. На все игры она ходила лишь из-за Тео, который таскал её везде с собой. Когда играл он сам, то это было бы предательством не прийти и не поболеть за него.       Дафна оглядела всю Слизеринскую команду: они были сосредоточены. Она посмотрела на Драко Малфоя, который ухмылялся, глядя прямо на Оливера Вуда. Далее её взгляд переместился на Тео, который висел высоко в небе. Он широко улыбался и махал рукой трибунам. Потом она заметила Селину Богард, которая скучающим взглядом осматривала свои красивые, ухоженные ногти. Дафне нравилась старшекурсница. Пару раз они разговаривали, и Дафна смогла на личном опыте убедиться, что всё, что говорят о слизеринке чушь. Селина была приветлива и умна, а не конченная глупая стерва. Никто из слизеринской команды больше не привлёк внимание блондинки.       Она посмотрела на гриффиндорцев, и её взгляд наткнулся на Гарри Поттера. Его изумрудные глаза смотрели прямо на неё. Он улыбнулся и подмигнул ей, отправляя воздушный поцелуй. Дафна огляделась, чтобы проверить, что никто ничего не заметил. Убедившись, что так и есть, она перевела убийственный взгляд на Поттера, показывая ему средний палец. И тут же отвернулась.       — Милашка, — Гарри рассмеялся.       Гринграсс была удивлена, когда их небольшая война с Поттером приняла иной оборот. Теперь старшекурсник постоянно улыбался ей, провожал её от Большого зала в аудиторию, как бы она не сопротивлялась, мелькал в коридорах перед её взором. Она фыркала, плевалась на него желчью, пару раз даже откровенно посылала его к дракклам. Его повышенное внимание к своей персоне ей не нравилось. Девушка любила одиночество и скрытность, и ладно бы, все эти заскоки были строго между ними, но об этом знал весь Хогвартс. В период их «войны» они были более скрытны, почти не разговаривали на публике, сейчас же все у всех на виду. Ученики, которые до этого и знать не знали, кто такая Дафна Гринграсс, резко заинтересовались ею. Она видела, что многие провожали её взглядом, шушукались, когда она проходила мимо. И какие только сплетни не ходили по Хогвартсу. Дафне было бы плевать, и так оно и есть в большинстве случаев, но всё случилось так неожиданно, что это выбивало из колеи. Она знала, что ничем хорошим для неё это не кончится. И так оно и случилось.       Пару дней назад её выписали из Больничного Крыла. Ожоги на её шее и руках почти исчезли. Мадам Помфри дала ей мазь, которой она должна была обрабатывать свою кожу, чтобы никаких следов не осталось. Дафна была в ярости на Буллстроуд и Паркинсон. Её нежная белая кожа пострадала. Пока она лежала в Больничном крыле, она обдумывала план мести, но Тео, заходивший её проведать, сказал, что уже всё решено, и ей волноваться не о чем. Будь она здорова, Дафна бы возмутилась, что она осталась в стороне, но в тот момент она решила оставить всё как есть. Ей ведь никто не мешает сделать какую-нибудь маленькую пакость однокурсницам.       Гринграсс вспомнила, как проснулась после происшествия на гербологии и первое, что увидели её синие глаза, было взволнованное лицо Гарри Поттера. Она дёрнулась от неожиданности и вскрикнула от боли, пронзившей её шею. Поттер тогда испугался и принялся извиняться. Он взял баночку с мазью, которую оставила школьная медсестра, чтобы обработать её раны. Дафна посмотрела с недоверием на парня, но позволила нанести лекарство, поворачивая голову в сторону и открывая доступ к шее.       Тёплые пальцы брюнета коснулись её, бережно и аккуратно обрабатывая её ожоги. За это время они не произнесли ни слова. Дафне было неловко, и судя по виду Поттера, старшекурснику тоже. Потом он взял её руки, чтобы обработать и их тоже. Гарри делал это настолько нежно, словно боялся причинить ей боль. Гринграсс посмотрела на него после окончания процедуры: его изумрудные глаза с сожалением смотрели на её раны. У него был такой побитый вид, словно Дафна умирала, поэтому она захотела его успокоить, сама не зная, что на неё нашло.       — Всё в порядке, — мягко сказала она. И даже улыбнулась, когда Гарри посмотрел прямо в её глаза. — Всё не так страшно, как выглядит. Правда.       — Мне жаль, — весь его вид кричал, что он глубоко сожалел. — Это моя вина.       — Твоей вины в том, что у этих дур мозги атрофированы, нет, — фыркнула девушка. — Слишком много на себя берёшь, Поттер, — насмешливо протянула Дафна.       Гарри понял, что таким образом, она хотела показать, что не винит его. И что всё по-прежнему.       — Я разберусь с этим, Дафна. Больше никто не посмеет и коснуться тебя пальцем, — его изумрудные глаза решительно смотрели в её. Блондинка поняла, что он не шутит. Но Дафна была Гринграсс, и она не позволит какому-то парню решать её проблемы за неё. Девушка привыкла всё делать сама, ни на кого не надеясь, и сейчас своим принципам она изменять не намерена.       — Поттер. Я в состоянии сама решать свои проблемы и защищать себя. Мне твоя помощь не нужна, — холодно произнесла блондинка. В её голове жужжали мысли, как стая пчёл. Но она не показала этого. Гарри понял, что она снова включила маленькую, равнодушную стерву. Парень расстроился. Он знал, какой может быть Дафна и хотел, чтобы с ним она была настоящей.       — Кроха, я просто хочу позаботиться о девушке, которая мне нравится.       Дафна распахнула глаза в удивлении. Она была уверена, что ей не послышалось. Вот это поворот. Впервые, Гринграсс не знала, что ей делать, что говорить. Она растерялась. Ей и до этого признавались, но тогда были малознакомые парни, которых отшить не доставляло труда. Почему сейчас она реагирует по-другому? Ей не нравился Поттер, но почему-то грубо послать его у неё не поворачивался язык. Она почувствовала, как горят её щеки. Мерлин, она даже смутилась! Что же Поттер сделал с ней, что она так реагирует на него?       — Поттер, тебе пора идти, — Её голос был тихим. Гарри понимал, что ей неловко. Он не хотел давить на неё. Парень сделает всё, чтобы она приняла его чувства, ведь он видел, что далеко не безразличен ей, хотя ещё и не нравится ей. Но в его силах было изменить это. Для начала Гарри даст ей чувство уверенности и защищённости рядом с ним. А там и до любви недалеко.       — Хорошо, кроха. Я зайду проведать тебя вечером, — и подмигнул ей, вставая. Дафна проводила взглядом его удаляющуюся спину. И когда она успела привыкнуть к его «кроха»?       Гринграсс тряхнула головой, выбираясь из воспоминаний. Её волосы, собранные в высокий хвост, качнулись. Поттер потом действительно зашёл к ней, принося сладости из Сладкого королевства. И так на протяжении всего времени её пребывания в Больничном крыле. Дафна успела «переварить» открывшуюся ей информацию и вести себя так, словно ничего не произошло.       Игра была в самом разгаре. Охотники обеих команд носились по полю, передавая и перехватывая квоффл. Их скорость, конечно, не дотягивала до профессиональных игроков, но была довольно высока. Они слаженно передавали квоффл из рук в руки, уворачиваясь от бладжеров и, успевая усмехаться своим противникам.       Драко, Селина и Кассиус были хорошо сыграны, несмотря на то что это была их первая игра в таком составе. Третьекурсник присоединился к ним только в этом году. Драко потратил много времени, чтобы добиться такого прогресса. Уорингтон, по мнению капитана Слизерина, был не огранённым алмазом. Ему не хватало опыта, но со временем, он мог бы стать на один уровень с лучшими охотниками Хогвартса.       Оливер Вуд свирепо охранял гриффиндорские кольца. Он был сосредоточен, но это не мешало ему насмешливо улыбаться слизеринским охотникам, когда их атака была отражена. Капитан Гриффиндора параллельно успевал следить за всеми игроками. Но каким бы отличным вратарём не был Вуд, Уорингтону всё-таки удалось забить гол, когда слизеринские охотники разыграли комбинацию «Глазки», суть которой состояла в том, что Малфой и Богард отвлекали Оливера, пока недооценённый Кассиус забивал. Счёт сравнялся:30:30.       Хогвартс знал, что игра Слизерин-Гриффиндор может длиться долго. Напряжённая борьба не позволяла уступать кому-либо из игроков. Но решающая роль была за ловцами. Кто первым увидит и поймает, тот победит. Слизерин и Гриффиндор шли ноздря в ноздрю. Счёт стал 130:130, когда Тео заметил золотой шарик у трибун. Он сорвался с места, отмечая краем глаза, что Гарри сделал это одновременно с ним: видимо, тоже заметил. Болельщики взревели, скандируя имена ловцов.       Охотники и вратари были сосредоточены на кольцах, не обращая ни на что внимания. Они даже не посмотрели на быстрый, резкий полет своих ловцов, в отличие от загонщиков. Те нацелились на атаку и защиту. Братья Уизли и тандем Пирс-Андерсон принялись разыгрывать бладжер, словно мячик в теннис.       Гарри и Тео летели бок о бок, толкая и пихая локтями друг друга. Неожиданно, снитч резко ушёл вверх, и ловцы повторили манёвр, чудом умудрившись не врезаться в доски трибун. Они летели быстро, обгоняя друг друга буквально на сантиметр. Оба вытягивают руки, чтобы поймать золотой мячик. Рывок и снитч оказывается зажатым в руке Гарри Поттера. Он победно вскидывает ладонь, широко улыбаясь. Глазами он находит Дафну Гринграсс, которая обеспокоенно наблюдала за двумя ловцами. Гарри подмигивает ей.       — Берегись! — кричит она, но оказывается поздно.       Луч неизвестного заклинания врезается в древко метлы, и Поттера заносит в круговые виражи. Он пытается выровнять свой Нимбус и остановить движение, но тщетно. Благо, ему на помощь приходит Тео, который боком врезается в бок Гарри и тормозит его по инерции. Нотт чувствует боль в рёбрах и левой руке, но стиснув зубы, даже писком не показывает этого.       Болельщики кричат, паникуя. Профессора пытаются их успокоить. Толпа повалила с трибун. Профессор МакГонагалл и профессор Снейп пользуются Сонорусом, чтобы перекричать учеников. Они просят всех успокоиться, говоря, что никому ничего не угрожает, и они сейчас же вернуться в замок. Старосты факультетов берут шефство над студентами, организованно уводя их в замок.       Ловцы снижаются, их встречают встревоженные лица. Сквозь толпу прорываются Пайпер и Лео. Они подлетают к Гарри, проверяя на наличие ран. На боку парня обнаруживается лишь большой синяк и несколько царапин на щеке. Брюнет улыбается и говорит им не переживать. Он рыщет глазами по толпе. Все его друзья были возле него, выглядя обеспокоенными за его здоровье и за произошедшее, но её он не видел.       Дафна нашлась возле Тео, бережно обнимая парня за плечи. Её носик морщился, лоб хмурился. Она шевелила губами, кажется, отчитывая друга за безрассудство. Гарри не удалось подойти к ней, но он видел, как она посмотрела на него с облегченьем в глазах. Кажется, она волновалась не только за Тео, но и за него. Это осознание приятно грело его сердце.       Гарри посмотрел на метлу в руках и обнаружил на древке чёрный знак. Он был словно выжженным, от него даже шёл небольшой дымок. Поттер пригляделся и побледнел. Кажется, всё развивается быстрее, чем они предполагали. На метле был знак Волдеморта.

***

      В кабинете директора Хогвартса собрались важные персоны магической Британии. Из Министерства прибыли Корнелиус Фадж, его секретарь Перси Уизли, глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс, глава Аврората Руфус Скримджер и Долорес Амбридж. Также здесь присутствовали Грозный Глаз Грюм, Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Гарри Поттер.       Парень встал возле родного и крестного отцов. Джеймс положил руку на плечо сыну, обнимая его. Мужчина чуть не поседел, когда ему сообщили, что в Гарри попало неизвестное заклинание на матче по квиддичу. Он тут же вызвал Сириуса, и они оба поспешили в Хогвартс.       Гарри нечасто бывал в кабинете директора Дамблдора. Всего пару-тройку раз, когда того требовали обстоятельства из прошлого. Философский камень и Василиск были этими обстоятельствами. Но Поттер не любил вспоминать их.       Обстановка ему определённо нравилась. Сам кабинет представлял собой просторную, круглую комнату со множеством окон, по стенам которой развешены многочисленные портреты бывших директоров и директрис школы. Они с интересом наблюдали за волшебниками. Найджелус Блэк даже подмигнул ему, когда взор Гарри упал на него. Со всех сторон слышались странные, тихие звуки. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — одни постоянно трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. По правую сторону находился огромный шкаф с множеством рукописей и фолиантов. «Личная библиотека директора Дамблдора», — предположил Гарри. В центре стоял громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним, на полке — потёртая Распределяющая шляпа. Слева обнаружился директорский феникс Фоукс, сидящий на жёрдочке. Он внимательными глазами наблюдал за посетителями. Гарри признавал, что кабинет директора Хогвартса был самым интересным и необычным из всех, что ему приходилось видеть.       — Господа и дамы, — начал Альбус Дамблдор. — Сегодня произошло вопиющее событие, которое не оставляет сомнений, что Волдеморт, — Фадж, Уизли и Амбридж вздрогнули, — вернулся. Уже на протяжении восьми месяцев он оставляет знаки и подсказки, которые гласят, что он готов к нападению. Сегодняшний инцидент стал отпускной точкой. Я позвал вас сюда, чтобы решить, какие действия мы предпримем. Мистер Поттер, — его взгляд упал на Гарри, — расскажите нам, пожалуйста, что сегодня произошло.       — На матче по квиддичу в древко моей метлы ударило неизвестное заклинание. Я не знаю, кто его выпустил, но я чудом не пострадал. При дальнейшем осмотре, я обнаружил выжженный знак Волдеморта. Я принёс метлу, чтобы продемонстрировать.       Нимбус повис в воздухе, чтобы все могли рассмотреть чёрную метку. Она действительно была. Череп и выползающая змея, сомнений не было.       — Возможно, кто-то из учеников решил пошутить. Сами-Знаете-Кто не возвращается. Он умер тринадцать лет назад, — Корнелиус Фадж с вызовом посмотрел на директора Хогвартса. — Вы хотите навести в стране панику, принизить в глазах граждан Министерство Магии, директор Дамблдор, — министр прищурился. — Вы хотите вернуть свою былую славу! Но не бывать этому!       Долорес Амбридж, полная женщина со сморщенным лицом и маленькими глазками, одетая в противный ядовито-розовый вельветовый костюм с рюшами, согласна закивала. Её карие глаза с обожанием смотрели на Министра Магии. Казалось, она готова была с боем отстаивать его точку зрения.       — Не несите чушь, Министр Фадж, — невозмутимо произнесла Амелия Боунс. — Сейчас мы не можем себе позволить эти детские обвинения. Если британской волшебной нации что-то угрожает, мы должны обеспечить защиту и предпринять меры.       Гарри с восторгом посмотрел на волшебницу. Парень многое слышал о ней от папы и крестного. Они отзывались о ней с восхищением, как о справедливой, строгой и сильной женщиной. Несмотря на то, что ей было около пятидесяти лет, она довольно хорошо сохранилась. Амелия Боунс была среднего роста, стройная и подтянутая. Её каштановые волосы с небольшой проседью были собраны в пучок на затылке. Одета она была в обычную министерскую мантию со значком своего Департамента. Её лицо ничего не выражало. Казалось, эту «стальную леди», как иногда её называли, ничем нельзя было сломить.       — Мисс Боунс, — начала Долорес. — Дети сейчас очень нестабильны, порой их шутки очень жестоки. Они сами иногда не понимают, что творят.       — Вы действительно хотите свалить всё на детей? — Джеймс выгнул бровь. — Мой сын чуть не пострадал, а вы хотите прикрыться детьми, отрицая очевидное? Мерлин, вы действительно глупее, чем я думал.       — Мистер Поттер! — возмутилась Амбридж. — Как вы смеете…       — О, ещё как смею. Пока вы будете сидеть в своих министерских креслах, копаясь в бумажках, Волдеморт уничтожит Британию. А вы просто закроете на это глаза.       — Мистер Поттер! О каком Тёмном Лорде вы говорите? Он умер! Умер, понимаете? Британии ничего не угрожает! Если вы продолжите в том же духе, то лишитесь аврорской мантии, — угрожал министр.       — Да пожалуйста, — фыркнул Джеймс.       — Министр Фадж, давайте я буду решать увольнять мистера Поттера или нет. Всё же я его непосредственный начальник, — поспешил вставить слово Руфус Скримджер. Мужчина опирался на трость. Он был высоким, с густой гривой темно-русых волос с сединой. Его желтоватые глаза цепко следили за каждым присутствующим в кабинете. Голос его был сух, но твёрд.       — Нам нужно предупредить народ. Мобилизовать авроров, организовать патрулирующие отряды. Никто не знает, когда нападёт Волдеморт. Мы должны быть готовы! Постоянная бдительность!       — Да что за чушь вы все несёте?! — Министр уже был на взводе. Его голос стал высоким и противным. — САМИ-ЗНАЕТЕ-КТО МЕРТВ! ОН МЕРТВ! Никакой угрозы нет! Это всё сказки Дамблдора, который стремится к власти в стране. Что, Альбус, про тебя забыли, и ты спешишь напомнить о себе, как о главе оппозиции, светоче? Не бывать этому, пока я Министр Магии, — прошипел Фадж, приближаясь к директору. Дамблдор даже не шелохнулся, спокойно смотря на собеседника.       Казалось, все забыли о Гарри. Он сомневался, что они стали бы спорить при ученике. Но он незаметно переместился за спины Джеймса и Сириуса, чтобы сильно не отсвечивать. Поттер, как губка, впитывал всю услышанную информацию.       — Полагаю, мы не придём к соглашению с Министром Фаджем, — спокойно произнёс Дамблдор, смотря на волшебников. Гарри увидел, что Фадж аж покраснел от негодования. — Думаю, разговор окончен. Я рад, что твой сын не пострадал, Джеймс. Сейчас, вы все можете вернуться к себе, — глаза директора сверкали за очками.       Первыми поспешили удалиться Фадж, Уизли и Амбридж. Остальные даже не шелохнулись с места. Директор попросил Гарри выйти. Парень не был рад такому стечению обстоятельств, но кивнул. Он надеялся, что папа ему всё расскажет.       — Что ж, теперь обсудим, что мы действительно предпримем, — сказал директор.       — Наши отделы будут предупреждены, — спокойно начала мадам Боунс. Скримджер кивнул. — Мы не можем открыто действовать, так как не было приказа от министра, но думаю, мы всё равно сможем мобилизоваться. В случае нападения, мы сможем защитить Министерство.       — Согласен. Авроры находятся под моим непосредственным начальством, поэтому отряды Поттера и Блэка будут направлены на розыск Пожирателей Смерти, — вышеупомянутые кивнули.       — Мы с моими ребятками тоже направим все силы на уничтожение этих ублюдков, — Грюм оскалился. Его волшебный глаз бешено вращался. Лицо, испещрённое шрамами, выглядело жутковато.       — Я подумываю возродить Орден Феникса, — директор задумчиво погладил бороду. — И надеялся, что вы станете первыми его членами.       — Извините, директор, — Сириус небрежно тряхнул волосами, улыбаясь, — Но боюсь, мы не сделаем этого. Уверен, вы уже в курсе, что мы с Джеймсом создаём свою организацию, в которой Вам места нет. В это раз вы не будете у руля, губя невинные жизни.       — Сириус, — прошипел Поттер, одёргивая друга.       — Вы стары, Альбус, — продолжал Блэк. — И прошлая война показала, что вы некомпетентен в роли лидера. Я не хочу снова терять своего лучшего друга, любимую женщину или друзей. Не в этот раз, — Сириус твёрдо смотрел в глаза директора. Он знал, что его мысли были надёжно защищены. Своим взглядом он хотел показать всю свою решимость, злость.       — Я понимаю. В прошлом я совершил много ошибок, за которые раскаиваюсь и по сей день. Эта вина будет со мной до самой смерти. Но я не могу остаться в стороне. Позвольте мне хотя бы присутствовать на собраниях. Я мог бы консультировать вас, не решая всё за вас. Я не могу быть в неведении. Я не претендую на роль лидера, но я хочу быть уверен, что сделал всё, что в моих силах, чтобы уберечь невинных.       — Хорошо, — Джеймс кивнул, прежде чем Сириус сказал бы что-то ещё. — Я пришлю вам сову с местом и временем встречи.       — Спасибо, — вид директора говорил, что он рад был слышать эту новость.       Остальные не были удивлены новостями об организации Поттера и Блэка. Их письма были уже у них. Волшебники стали покидать кабинет директора один за другим. Когда Сириус Блэк, сверкнув глазами, исчез в зелёном пламени камина, Альбус устало сел за стол. Он говорил правду, что несёт крест за свои прошлые ошибки и по сей день. И в последнее время, это всё сильнее давило на него.