выбери меня

язык не ворочается, голова трещит, во рту — кошачий лоток, и всё это мерзко, и кости ломит, хвост отваливается, и вот опять, кошачьи ассоциации, сколько можно, ну пожалуйста, хватит, ещё про его кота я не думал — всё это как-то фоном пролетает в голове, не задерживаясь, Арсений приходит в себя медленно, осознает, что полулежит на полу, и шея затекла, потому что уснул он, запрокинув голову на диван. рядом пара бутылок белого сухого — которое было там вчера, сейчас они пустые уже (внутри себя Попов смеется, видимо, соскучился по офису и Лёхе, вроде дебильное чувство юмора — но смешно всегда). Арсению плохо физически и морально — он начинает вспоминать, зачем вообще вливал в себя вчера вино, почему у него так сильно болит голова (выпил-то немного) и почему он уснул на полу. *** Антон звонит ему по видео-связи, и он в офисе — а они договорились, что Шастун вообще-то приедет сегодня вечером, и они побудут вдвоем все выходные, не так уж часто у них получается, и вот так классно вдруг совпало — выходные одновременно, вместе, и Ира нормально отреагировала: да от неё никто и не скрывает, Антон же честный до пизды, а Арсений загоняется, если не уверен в статусе отношений, — пришлось рассказать, и у них то ли поликула, то ли любовный треугольник, то ли Антон — мудачина неопределенная, ответа никто не знает. Арсу обидно, он об этом не говорит, но выражение лица неуловимо меняется — неуловимо, блять, только для Антона, потому что Оксана и Дима, смотрящие в телефон тоже, сочувственно поджимают губы — оба — и переглядываются. Антон наконец поворачивает лицо в камеру, и начинает тараторить:  — Арс, привет, так соскучился, родной, но прости меня, да, в офисе, да, не спрашивай только ничего, не получается приехать, что-то дел до жопы, — Антон смеется своей какой-то внутренней, видимо, шутке, у Арсения всё сжимается, — тут съёмки на завтра нарисовались, да и Контакты дописать надо, выпуск через три дня снимать, ну в понедельник, помнишь, ещё куда-то то ли на подкаст позвали, то ли шоу опять на ютубе, не помню, это послезавтра, Окс, куда я там еду, напомни, а? Оксана смотрит на Шаста как на идиота — хотя почему как, Дима закатывает глаза, — начинает рассказывать про какое-то шоу это непонятное, Антон ржёт, за кадром тоже кто-то ржёт — Арсений отвлеченно думает, что они вроде как комики все, а сыпятся с какой-то нелепой хуйни абсолютно, — кто-то опускает комментарий дурацкий, и Арс тоже улыбается, потому что правда хорошая шутка. он глубоко дышит, старается не показывать виду, но замечает, что Дима смотрит внимательнее, чем обычно, и не смеется тоже, взглядом спрашивает, всё ли с ним нормально, тянет Антона, говорит ему что-то на ухо, пока Оксана заканчивает историю о приглашении Шастуна на шоу.  — ладно, ребят, я сейчас, — Антон, судя по всему, выходит из кабинета, идет в соседний — пустой, — Арс, ты как? Арсений смотрит в экран — больше на свое маленькое изображение, видит, какой он усталый, взрослый, морщины все эти, мешки под глазами, и что они там все видят, никакой он не красивый, ничего в нем особенного, — боль только, которая топит глаза.  — Антон, нам надо расстаться, — и кладет трубку. он выключает телефон, перед этим написав Оксане, что все рабочие вопросы будет решать в понедельник, а сейчас у него — выходные, спасибо, кстати, история была смешная, ты молодец, ты лучший администратор, нам с тобой повезло. врубает какой-то музыкальный канал, ставит звук на минимум, — ему сейчас надо себя услышать, а не все нахуй заглушить, как обычно, — тащит из кухни вино, холодное, потому что белое теплым пить — моветон, раскладывает подушки на полу, садится, начинает пить из бутылки. сам над собой смеется: ну серьезно, Арсений, ты надеялся, что он тебя выберет? ему ещё нет 30ти, он успешный, интересный всем подряд, у него таких, как ты и Ира, может быть полстраны — если блять не больше, у него соцсети разорвутся скоро, — он развивается, его вон в проекты зовут разные, еблом посветить, шутки пошутить и над чужими посмеяться, у него ведь это лучше всего получается, ты и сам всё знаешь. он тебя никогда не выбирал, а ты, если требовать такого начнешь, — превратишься в мелкого манипулятора, абъюзера, и тебе самому эта хуйня не понравится, ты знаешь и сам, Арс, и хорошего нихера не выйдет. всё уже проходили: тебе бы коалой прилепиться к человеку и не слезать с него, а вам так нельзя, ты знаешь, и не в стране дело, и не в гомофобии — внешней и внутренней, а, блять, — в тебе, и если ты сам себя не выбираешь, какого хуя от других этого требуешь. Арсений допивает вторую бутылку, залипает в тихую музыку — вечер пятницы, играет что-то романтично-милое и танцевальное при этом, тусовки-то домашние, музыкальные каналы подстраиваются под ситуацию, сетку вещания меняют, спасибо, хочет танцевать, но встать не получается: он сидит на полу, запрокинув голову на сиденье дивана, из глаз катятся слезы — Арс не любит плакать, никто, блять, не любит, но ему плохо, одиноко, больно, пусто, — что угодно выбирайте, легче не станет, он кладет руку себе на горло, сдавливает, сам не знает, зачем, — то ли задохнуться хочет, то ли расколоть наконец этот ком, который наоборот дышать не дает. сам не понимает, как засыпает. *** в понедельник включает телефон, и нет ни непрочитанных сообщений, ни комментариев, его не потерял никто: Оксана. кажется, всё правильно поняла, всех предупредила, что у Попова — социальная детоксикация, отъебитесь от человека, пожалуйста, хоть на пару дней. Арс не знает, сказал ли ей Антон хоть что-нибудь, и спрашивать ему не хочется, но он почти уверен, что да, — они сто лет дружат, и наверняка там вся воронежская тусовка в курсе ситуации, тем более что от них никто тоже ничего и не скрывал, да и как тут скроешь, если Ира тоже в ней, в этой тусовке. съемки только через пару недель, — пишет Оксана днем и ничего не спрашивает, Арсений отвечает коротким «спасибо» — и вкладывает в него вообще всю благодарность, которую может: и за пятничную эту историю, и за то, что она не задает вопросов, и за то, что не бросает его, хотя больше никто ничего не спрашивает и не говорит. он опять чувствует себя в вакууме — и немного истеричной тёлкой: психанул, расстался с парнем, телефон заблокировал, пропал, ну вот это чё вообще было, Арсений? сильнее загоняется, собирается, тащится покупать ещё вино. *** спустя две недели алкоголизма, самоуничижения и рефлексий Арс понимает, что решение правильное: Антон на горизонте так и не появляется, Ирины сторис говорят, — и сама Ира пишет в какой-то момент, — что всё у них там и без Попова хорошо, Антон счастлив — и определен, наконец, кажется, он просто не мог принять решение сам, ему нужна была помощь, — Арсений смеется, да уж, «синдром спасателя», сука, в действии. пишет Ире, что рад, желает счастья — она записывает голосовое, в котором ответно желает ему найти, наконец, себя, и говорит что-то типа «ты знаешь же, что я рядом, да?». Арс смеется ещё сильнее, лайкает голосовое, закрывает диалог, больше открывать его не собирается. он тащит себя на Московский вокзал за шкирку, натягивает улыбку, когда выходит из утреннего Сапсана, машет рукой Серёже — тот приехал встречать его, надо же, что это с ним случилось, решил, что Арсений такой старый и развалится в такси? удивительно, впервые в жизни — Арс знает, что несправедлив, но ничего поделать с собой не может, ему больно и грустно, и до последней стадии принятия ему ещё тащиться черепашьим шагом. он снова глубоко дышит и настраивается на работу. *** проходит год, уже не болит ничего, даже коленные суставы не скрипят — Арс ходит по врачам, спортом занимается ещё больше, чем раньше. Антон, кажется, счастлив: летом летал с ребятами в Дубай, выложил даже совместную сторис со всеми, где Иру обнимает — удивительно, раньше не делал так никогда. они не говорят о том, что между ними было, — каждый в глубине себя пережил или переживает, Арс вот до сих пор не определился, например, и ни с кем делиться особо не стали, на работе, к счастью, не отразилось, только смотреть друг на друга стали меньше, но это и хорошо, с монтажом мороки поубавилось. Ира иногда пишет — присылает Арсению его же посты, чтобы не комментировать, и дает «обратную связь» (ублюдское какое словосочетание) в директе, личными сообщениями: говорит, что у него изменился взгляд, что он выглядит счастливее, чем год назад, что она очень за него рада — и что она по-прежнему рядом, только руку протяни. Арсений отвечает бесконечными «спасибо», лайками на сообщения, даже меняет тему диалога на дурацкие сердечки: они так мило не общались, даже когда Антона делили, и чувствует себя, кажется, правда лучше. по крайней мере, сейчас не хочет влепиться в кого-то и жить паразитом на чьей-то счастливой жизни. другое дело, что и жить ему не очень-то хочется, но это никому не интересно, ему самому — тем более. Арсений выходит из инстаграма, блокирует телефон, делает глоток воды — старость пришла, а стакан воды приносить некому, носит себе на прикроватную тумбочку сам, — закрывает глаза. он не думает ни о чем, не слышит ноющей пустоты внутри, не кричит от одиночества — он просто надеется, что завтра всё станет лучше, что завтра он не будет один, что завтра кто-то захочет выбрать его. выбрать самого себя у Арса пока не получается. он засыпает.