Лебедь и скорпион

Пробуждение было вызвано странными ощущениями. Чьи-то руки пробирались по ее животу, мастерски захватывали груди, зажимали между пальцами соски, побуждая проснуться. Гермиона открыла глаза, четко ощущая, как к ягодице прижимается напряженный член, а сзади часто дышит возбужденный мужчина. Обомлев и не выйдя окончательно из сна, она не двигалась, вспоминая, кто может спать позади нее. Рука задрала ее ночную сорочку, и горячий член толкнулся между ее бедер. Она раскрыла рот, понимая, что еще немного, и ее изнасилуют. Пальцы проскочили по ее животу и умело задвигались по клитору, посылая приятные импульсы. — Пожалуйста… Она уже была готова сдаться, заводясь от настойчивых ласк и томного дыхания. — Мис… тер Мал… фой. Он отпрыгнул от нее, как от горящего костра, с такой силы, что свалился с кровати. Гермиона села. Люциус озирался по сторонам, солнце только начинало вставать, но то, что он видел, явно не соответствовало его ожиданием. Он в ужасе уставился на Гермиону, потом быстро успокоился и схватился за голову. — О, Мордред, твои испытания меня не оставят в покое! — он виновато посмотрел на Гермиону и натянул на себя простынь. — Извините, мисс Грейнджер. Я не привык просыпаться с кем-то, кроме жены. — Это вы извините меня. Я не должна была засыпать рядом с вами, — быстро вскочила она и набросила на себя халат. — Я приготовлю завтрак. Ваши вещи высохли, они на стуле, — показала рукой девушка, а сама, не поднимая глаз, вылетела из комнаты. — Я рада, что вам лучше, — отпивая кофе, сказала Гермиона. Утренний инцидент внес свои коррективы, заставляя смущаться любого случайного прикосновения или взгляда. То они хватали одно печенье, то сталкивались в узком коридоре, то одновременно начинали говорить. Малфою действительно стало лучше. Жар спал, из ран на его теле осталась только та, что была на боку. В своей привычной одежде он чувствовал себя комфортно. Выглаженная магией и избавленная от дыр, она возвращала ему прежний утраченный лоск. Он выглядел практически так же, как запомнился ей на первых курсах. — Какие у вас планы, мисс, по поводу меня? Я же имею право знать, чем буду обязан вам за столь неожиданное спасение моей скользкой шкуры от такой правильной особы? — ласкал он слух голосом, с чувством произнося любые слова, даже самые пакостные. Гермиона вспомнила его слова про волшебницу. Он правда признал ее? А как же грязная кровь? Ему нельзя было верить, он был с ней такой лишь потому, что надеялся получить помощь. Все же он преступник и слуга Волдеморта. — Я хочу побольше узнать о вас и о ваших обвинениях. — Вы думаете, меня простят? — истерически прохихикал он. — Вы действительно верите в то, что Кингсли поверит показаниям Пожирателя Смерти и членам его семьи? Волдеморт жил в моем доме около двух лет. Мой дом пропитан кровью и болью, включая вашу, мисс Грейнджер. А я, значит, стоял в стороне и смотрел? — Но ведь так оно и было! — выпалила она до того, как успела осознать, что выступает в роли его адвоката. Малфой успел слегка улыбнуться до того, как голос Рона послышался из гостиной. — Гермиона, ты тут? Я зайду? — Никуда не уходите, — бросила Люциусу Гермиона и выбежала. Малфой лишь закатил глаза. Будто у него было много мест, куда пойти. Из камина торчало очертание Рона на еле тлеющих углях. — Гермиона, это ты? — Я. В чем дело? — она опустилась на корточки. — Ты еще не в Министерстве? Слышала последние новости про Малфоя? Его следы были обнаружены в твоем районе. — Не волнуйся, Рон. Я не разучилась пользоваться магией. — Тебе лучше отправиться через камин, — настаивал он. — Моя мама передает тебе привет и спрашивает, когда ты к нам зайдешь? На самом деле, я сам хочу, чтобы ты пришла, но пусть она тоже порадуется. Она приготовит пирожки с мясом. Купим пива и посидим все вместе. Что скажешь? — Я не смогу, извини. Сейчас много работы. — Я зайду к тебе. — Не надо! — слишком быстро выкрикнула она. — Я… я разбираю вещи из коробок, и здесь не пройти. — Ну ладно. Увидимся позже. — Пока. Камин потух, и Гермиона расслабленно выдохнула. — Коробка с вещами. Так меня еще никто не называл, — иронизировал Малфой, стоя в дверях. — А вы хотели, чтобы я рассказала ему о вас? — обвинительно спросила она. — Нет. Я бы предпочел быть единственным мужчиной в вашем доме. Прозвучало многозначительно, и Малфой, осознав это сам, быстро осмотрел комнату и, не найдя другой темы, удалился. Оставлять бывшего Пожирателя Смерти в своем доме было опасно, но иного выбора у нее не было. Нельзя прогуливать работу и вызывать лишние подозрения у Министра. Обработав рану на теле Люциуса, Гермиона собрала вещи и дала ему указания по поводу зелий и еды. Оставив мага перед телевизором с пультом в руках, она попрощалась и вышла. Сложно ему придется в магловском доме, но все же гораздо лучше, чем шляться по улицам. Кингсли весь день метался между кабинетами и неистово кричал на всех. — Как вы могли его упустить? Этот гад, не ровен час, доберется до границы! Перекрыть все международные порты, участить патруль, я хочу, чтобы вы проверили каждый дюйм в Британии, но нашли его! Гермиона наблюдала за всеобщей паникой со стойким безразличием и чуточку озабоченностью, иногда кивая и соглашаясь. Первый день на работе после заселения нового жильца прошел очень напряженно. Внутренне она дрожала от страха, боясь, что к ней в дом нагрянут авроры с обыском. Они не только убьют Малфоя, но и посадят ее в Азкабан пожизненно. Она не знала, насколько верно поступила вчера. Он был врагом, убийцей и преступником. Но в то же время он не заслуживал казни. Весь вечер он вел себя сдержанно и галантно. Разницу ей напомнил Рон, заглянувший на обед. — А потом Фред такой говорит, — рассказывал он за ланчем с набитым ртом. — Зачем восстанавливать школу, если Выручай-комната уничтожена? — он загоготал, и кусок макаронины вылетел у него изо рта. — Поняла? Что еще там делать, не учиться же? Гермиона слабо улыбнулась и опустила вилку в тарелку. Под столом ее ущипнули за коленку. — Знаешь, чем там можно было бы заняться? Ты чего такая кислая? — Я просто устала. Вся эта ловля Пожирателей… — Так им и надо! Эти мрази заслуживают смерти. У меня есть идея, как отвлечь тебя от всего этого занудства. Пошли в мужской туалет, я тебе кое-что покажу. Рука поползла выше, и Гермиона сжала ноги. — Рон, прекрати. — Че сразу «прекрати»? Мы с тобой пара, а еще ни разу. Я долго ждать не смогу. У меня потребности, — он отпустил ее ногу, только для того чтобы сделать большой глоток сока, и струя побежала у него по подбородку, капая на белую рубашку. — Рон, мне пора. Обед закончился. Кингсли будет искать меня. Он сегодня очень злой, — она встала, но была грубо поймала за руку. — Не играй со мной, Герм, а то найду другую. — Пусти, Рон, мне правда пора. Выдернув руку, она ушла, не оборачиваясь и едва сдерживаясь от того, чтобы не вывернуть желудок наизнанку. После Люциуса Малфоя Уизли стал казаться тупым бесчувственным животным. Пожрать, поспать, поугарать над идиотскими шутками и кому-то присунуть. Вот все его интересы в жизни. Последний рабочий час длился полжизни. Закончив, Гермиона быстро попрощалась со всеми и, игнорируя знакомых, прыгнула в камин. По мере приближения к дому у нее участился пульс. Что он делал весь день у нее дома? Жив ли он? Не сбежал ли? Не ворвались ли к ним авроры. Переступив порог, Гермиона обнаружила мертвую тишину. В доме не горел свет. Зато горелый запах заполонил воздух. Она зашла в спальню и включила свет. На первый взгляд, там никакого не было. Из-за кресла выглянул Люциус и облегченно вздохнул. И не он один. — Это ты, — сказал он и встал на ноги. — Днем кто-то приходил, но я не открыл дверь. — Наверно, соседи или почтальон. Вы что-то сожгли? — Я пытался подогреть ужин. Неудачно. Эти магловские плиты медленно загораются, а потом превращают еду в угли. Она сняла пальто и улыбнулась. Волшебник и плита как ребенок со спичками. Хоть дом не спалил. — Я приготовлю. Как вы себя чувствуете? — Нормально. В ванну тоже лучше не заходить. Высушив пол в коридоре, ванной, выкинув сгоревшую паэлью и убрав в комнате мусор, она освободилась чтобы приготовить ужин. — Как дела в Министерстве? — осторожно поинтересовался Люциус, отрезая на тарелке стейк. Он обмакнул его в соус, покрутил так, чтобы он равномерно распределился и лишние капли стекли в соусницу, и только после этого медленно отправил в рот. Заметив, что за ним наблюдают, он стал жевать медленнее, хотя за весь день чертовски проголодался. Уткнувшись обратно в тарелку, Гермиона попыталась повторить его трюк, но мясо не отрезалось. — Вас ищут. Подняли тревогу по всей Британии. Закрыли международные порты. Они боятся, что вы убежите. — Без палочки? Идиоты. Если бы я захотел сбежать, то выбрал бы магловский транспорт, — он точно накалывал куски картофеля маленькими порциями, так чтобы можно было быстро проглотить и поддерживать беседу. — Вы же ненавидите все магловское, — с сомнением сказала она и наконец попробовала мясо. — В этом все дело. Они не будут там меня искать, как и в вашем доме, — он хитро улыбнулся. — А для спасения своей жизни иногда можно переступить через принципы. — Он поднял бокал, принюхался и пригубил, затем вновь посмотрел на содержимое. — Château Margaux, — произнес он с французским акцентом. — Урожай 65 года. Неплохо, но лучше остановите свой выбор на 67. В тот год в Бордо стояла жуткая жара, сменяющаяся легкими летними дождями. От этого вкус вина несет в себе нотки сладостной терпкости и яркого солнца, — он замолчал и уставился на замершую Гермиону. — Простите, вам, наверно, не интересно… — Интересно, — без утайки ответила она. — Расскажите мне о ваших французских корнях. Вы часто бываете во Франции? Знаете язык? Внезапно Малфой так искренне и приятно засмеялся, что она засмущалась. — Нет, это не то, о чем вы сейчас подумали. Я не буду указывать вам на ваше происхождение. Вы нашли неиссякаемую жилу для всех членов моей семьи. Наш род — это то, чем мы всегда гордились и о чем можем говорить без устали, — голубые глаза приятно блестели от искушения. — Я вся ваша. Эм. Я вас слушаю, сэр. Мне любопытно узнать, чем же вы так гордитесь, — она взяла бокал и повторила его действия. Понюхать, попробовать, со знанием дела оценить цвет. Но Малфой не заметил этого или сделал вид, что не видит. — Наша фамилия означает «вероломство». Некие негодяи, не заслуживающие доверия, — он хитро улыбнулся. — В древние времена фамилии раздавались за дела, которыми был знаменит человек. Не знаю, чем именно отличился мой пра-пра, но полагаю, я успешно продолжил его дело. В Британии мы поселились в 10 веке, но принесли с собой много французских традиций… Он говорил, а Гермиона впервые за долгое время чувствовала себя в своей тарелке. Она любила изучать все новое и узнать о волшебниках от первого лица было настоящим сокровищем. -… Как говорят: Mains froides, cœur chaud. Что означает — холодные руки, горячее сердце. Быть сдержанным в словах и поступках, пропускать их через разум — вот чем должен отличаться воспитанный человек от простого крестьянина. В приличном обществе каждое слово должно быть обдуманным, — он посмотрел на часы. Они показывали 00:37. — Уже глубокая ночь, я совсем забыл, что завтра вам нужно рано вставать. Если бы он не напомнил, она бы просидела всю ночь. Поднявшись, Гермиона взмахнула палочкой и, очистив посуду, поставила ее на место. — Вы правы. Но оно того стоило. Никогда не думала, что вы всю жизнь учились быть тем, кем являетесь сейчас. — Воспитание. Когда с рождения вас чему-то учат, это не кажется чем-то очень сложным и непонятным. Гораздо интереснее случаи, где люди узнают о чем-то, достигнув определенного возраста. — Вы о моих родителях? — уловила его мысль Гермиона. — Верно. Как они позволили вам отправиться в Хогвартс и почему так просто приняли тот факт, что у них в роду появилась ведьма? Ожидалась еще одна длинная история, и она опустила плечи. — Простите, оставим разговоры на завтра, — он улавливал любые ее перемены в настроении. — Да, я приму душ и лягу спать с вашего позволения, — сказала девушка и поймала себя на мысли, что говорит с ним на одном языке. Если она начнет в речь вставлять французский, то это вызовет подозрения. Хотя она же Гермиона. Все решат, что она по вечерам учит новый язык. — Сегодня на кресле буду спать я, — поставил ультиматум Люциус. — Как вам будет угодно, — устало улыбнулась девушка. — Я трансфигурирую его в диван. Она не заметила, как пролетела неделя после того, как мистер Малфой поселился у нее дома. Со временем они сумели наладить общий быт и прийти к общему расписанию. День начинался у Гермионы в 7 утра. Она шла на кухню и готовила завтрак. Блинчики, яйца, кашу, тосты с сыром и ветчиной. День у мистера Малфоя начинался днем. Он спал, когда она уходила и закрывала дверь. По приходу домой ее ждала рутинная уборка за бывшим врагом. Врагом она его перестала считать в тот день, когда их беседы перешли на откровения о себе. Аристократ на удивление был терпелив к неудобствам в маленьком доме. Он никогда не жаловался на еду и комфорт, принимая все безоговорочно, а напоследок благодарил ее. Наверно, он жил мыслью о том, что все это временно и по сравнению с Азкабаном у него царские условия для жизни. Его образ жизни и навыки четко выдавали в нем богатого человека, привыкшего к изобилию и целованию ног. Он ничего не делал по дому, да и не умел. Не застилал кровать, кидал грязные вещи на пол. Каждый вечер девушка убирала со своей расчески длинные белые волосы и невольно вспоминала тот вечер, когда мыла ему голову. Она, девочка из магловской семьи, мыла голову Люциусу Малфою, пока тот сидел голым в ванне. Никто не поверит. А уж что говорить про эрекцию или первое утро, когда он чуть ее не трахнул, решив, что она — Нарцисса. «Пожалуйста…» — этот тон долго не выходил у нее из головы. После того как он принимал душ, нужно было сушить пол и мыть зеркало. Вечером он оставлял грязную посуду в раковине (хоть не на столе). Гермиона четыре дня учила его пользоваться микроволновкой. Удивил еще тем, что он не только смотрел телевизор, но и постепенно начал понимать, что там происходит. Чтобы не мешать ей спать, Люциус брал одну из ее многочисленных книг и уходил читать на кухню. А однажды она зашла в комнату и увидела, что он качает мышцы рук бутылкой, полной воды. — Присаживайтесь, — мимолетно сказал он, отодвигая стул, после чего сел сам. Подобное поведение повторялось раз за разом. Сначала она думала, что он над ней издевается. Открывает двери, пропускает вперед, за столом он разливает напитки. Очередь в душ у нее первая, лучший кусок — ей. Она всегда настораживалась в такие моменты, но позволяла ему делать это. Потом ей начало казаться, что он выслуживается перед ней, но в его мимике не было ни намека на желание заслужить доверие или отблагодарить ее. Он непонимающе смотрел на нее, когда она останавливалась, размышляя над тем, зачем он это делает. Пока однажды она пришла домой и Люциус встал. Буквально на пару секунд, а затем вновь уселся в кресло. Его так воспитали! Привыкнув к девушке и дому, он расслабился и стал вести себя, как обычно он делал при близких людях! Для нее данное осознание являлось шокирующим. Она сопоставила факты из его рассказов о том, как должны вести себя приличные люди из светского общества, и то, что он делал. Он не отдавал себе отчета в том, что делает. Для него подобное поведение было нормальным! Уважение к женщине, соблюдение дистанции, личное пространство и выдержка — те качества, которыми обладают все богатые люди знатного рода. Если не сказать, королевской знати. Здоровье ее заключенного шло на поправку. Единственное, что начало ее тревожить уже на третий день, это его рана на животе. Она не только не заживала, но и периодически гноилась. Он стоически терпел боль, пока однажды после очередной обработки не признался, что боли не прекращаются даже по ночам. Никакой Секо не может давать такие жуткие последствия! Его прокляли чем-то другим, более страшным и опасным. Рана стала увеличиваться в размерах, и Гермиона поняла, что больше откладывать нельзя. В субботу, позавтракав с Люциусом и обсудив разницу школы его времени и ее, она села возле камина. — Гарри! Гарри! Ответа пришлось ждать пару минут. — Гермиона! Я так рад тебя слышать! Как у тебя дела? — Я хочу зайти к тебе, можно? — Да, сейчас открою камин. Переступив границу камина, она осмотрела большую светлую комнату. Рядом с ней стоял Гарри и широко улыбался. Кто бы мог подумать, что он так быстро оправиться от войны. Он подошел и обнял ее, что дало ей ту поддержку, в которой она сейчас нуждалась. — Пойдем в обеденную, я чай налил травяной. Он очень вкусный, ты обязана его попробовать, — активный, живой, полный сил парень поманил ее за собой по коридорам. Дом Гарри, бывший Блэк-хаус и нынешний Поттер-хаус, имел множество комнат. Дизайн изменился с тех пор, как она была здесь. Стены стали светлыми, пол — светло-бежевый паркет. Все блестело от чистоты и простой роскоши. Он бы мог позволить себе покрасить стены золотом, но обошелся лишь большой позолоченной люстрой в обеденном зале. Стол на шесть персон располагался у большого окна с видом на аллею. — Садись! — без пафоса указал он на стул, словно огромного размера дом имел с раннего детства. Вот у кого нужно учиться наслаждаться сегодняшнем днем, не морочась о мрачном прошлом. Девушка заняла стул и подтянула к себе чашку с коричневым чаем. В запахе чувствовались ароматы мяты и бергамота. Она отпила и распахнула в изумлении глаза. — Очень вкусно, да? Северус… профессор Снейп готовил. Не спрашивай, что там, потому что я не знаю и не запомнил. Отравит меня однажды, а я умру счастливый после такой вкуснятины. Ее смутило упоминание Снейпа по имени, но она решила не акцентировать на этом внимание. Все же они тоже жили под одной крышей и привыкли друг к другу. Гарри с нескрываемым удовольствием пил чай и пододвинул ей тарелку с пирогом. — Пирог тоже Снейп делал? — повеселела она. — Ха! Нет, это работа Критчера, — отмахнулся он. — Расскажи, как у тебя дела? Как работа? Я разговаривал недавно с Роном, он какой-то недовольный. Извини, наверно, это не мое дело, но вы, случаем, не повздорили? Он тебя опять приревновал к кому-то? Ой, Гарри, с твоей проницательностью нужно идти в экстрасенсы. Хорошо, что у Рона ее нет, — подумала она. — Да, я хотела поговорить с тобой. Это очень секретный разговор… Внезапно в комнату зашел голый профессор Снейп. Он вытирал полотенцем мокрые волосы и не сразу поднял голову. — Гарри, я взял твое полотенце. Ох! — прикрывшись, он тут же выскочил за дверь.