Лебедь и скорпион

Ночь в камере длилась бесконечно. Гермиона куталась в тонкое шерстяное одеяло и все равно мерзла. Слезы душили и стекали по щекам. Как можно быть такой дурой? Она же знала, с кем имеет дело, и все равно пошла на риск, надеясь, что Малфой окажется человеком, а не сволочью. Он воспользовался ее добротой, насладился всем, что она могла ему дать, а когда почуял угрозу, то бросил ее в тюрьму и сбежал. Ей очень хотелось ненавидеть его, но мысль о нем вызывала только очередной поток слез. На следующий день ей принесли оповещение на пергаменте, которое гласило: — Запрещены встречи с кем-то, кроме аврората и ближнего круга Министерства. — Дата начала заседания суда завтра, 31 октября, в 10 утра. — Пожелания от Министра Кингсли: Признать вину. Это поможет вам отделаться меньшим сроком. Ну да. Не 20 лет за решеткой, а 18. Наш гуманный магический суд. После скупого ужина и чашки еле теплого чая Гермиона забралась с ногами на койку и снова не могла уснуть, думая о предательстве Люциуса. В коридоре послышались шаги и диалог двух молодых охранников. На вид они были немного старше ее и относились к ней по-братски дружелюбно. В Азкабане ей поблажек не будет, а то, что она там окажется, не было ни секунды сомнений. — Грейнджер, на выход! — сказал тот, что был повыше, с модной косой челкой. Она встала и не спеша подошла к двери, пытаясь понять, что происходит. — Для чего? Скоро ночь. Куда вы меня отправляете? — заволновалась она, предугадывая тюрьму без суда. — Куда хочешь, туда и отправляйся. Свободна, — неважно ляпнул второй с усталостью на лице. Для них это была всего лишь работа, и каждый хотел поскорее уйти домой. Дверь открылась, и с нее сняли магические наручники, отслеживающие перемещения на случай побега. — Почему? У меня суд. Завтра, — неуверенно произнесла она. Отказываться от свободы было глупо, но не узнать причину такой резкой перемены она не могла. — Это все Гарри? — Причем тут Поттер? — хмыкнул первый и кивнул, чтобы она двигалась за ними. — Малфоя взяли, — довольно улыбнулся он. — Сам сдался. Бля, это надо было видеть. Жаль, не успели записать на колдовидео, — ухохатывался второй. — Парни, что дежурили на входе, до сих пор в себя приходят. Из камина, значит, появляется наш небезызвестный беглец. Его рожа на каждом углу сверкает с объявлений, а он заявился прямо в Министерство. — Пафос превыше всего. Надеется, что его «поймут и простят», — комментировал первый. — Поднял свои аристократические ручонки и сдался без боя. — Зря. Морду мы ему все равно подправили за наших ребят. Он со сломанным носом и челюстью теперь не такой красавец, но Дементорам не привыкать. — А как же я? — шла с ними по коридору Гермиона. — Он рассказал на допросе и о вас, и о заклинаниях, которые к вам применял. Империо, Обливейт, Конфундус. Ваша палочка какое-то время побудет в Отделе Тайн. С нее сняли последние заклинания. Все сходится. Министр выразил вам свои глубочайшие извинения и велел отпустить. Так что возвращайтесь домой, мисс Грейнджер. Она тут же остановилась. Люциус был в одной из камер. Он спас ее. Вернулся и спас ее от заточения — сев в тюрьму сам. Мысль о том, что его избили, обливала кровью болезненно стучащее сердце. Он не предал. Он пожертвовал собой. И ради кого? Грязнокровки? Все это время так страшился вновь попасть в тюрьму, а узнав про ее заключение — сдался? Люциус Малфой сдался! Соврал о заклинаниях, действуя по той же схеме, какой он спас от заключения свою жену и сына. — Я могу его увидеть? — затаив дыхание, спросила она и, увидев их недовольные, брезгливые лица, добавила. — Пожалуйста! Пожалуйста, отведите меня к нему. Всего на одну минуту! Я должна увидеть его! — Он в карцере. Туда вход закрыт для посторонних. — Да лан, Стив. Он ее облапошил, один черт знает, что он с ней делал всю эту неделю или больше. Пусть она отыграется, пока его не увезли в Азкабан. Хоть в рожу ему плюнет. — Не достанет. Я пробовал, — ляпнул Стив. — Я только посмотрю. Прошу вас, мне очень важно. Позвольте мне увидеть его! Умоляю! — чуть не заплакала Гермиона. Парни смотрели друг на друга, обмениваясь хмурыми взглядами. В конечном счете, Стив кивнул. — Идем. Но предупреждаю сразу, об этом никто не должен узнать. Расскажешь - сядешь в соседнюю камеру. Спустившись вниз по лестнице, они прошли пару узких коридоров. Здесь было еще более мрачно и мерзко. Стоял запах неочищенного туалета, кто-то громко кашлял, а где-то тихо выли. Окон в этих камерах не было, лишь маленькое окошко на двери давало слабый свет из коридора. Стив подошел к номеру 394 и показал на дверь пальцем. Гермиона прилипла к решетчатому окну и захотела заплакать от боли. Люциус сидел в камере, похожей на ее. Но без мебели, прямо на грязном полу. Его руки и ноги были закованы в цепи. Грязные светлые волосы на макушке окрасились в красный. Разбитое лицо направлено в пол, с опустошенным и обреченным взглядом. Его тюремная роба находилась не в лучшем виде, словно ее носил предыдущий смертник. — Люциус… — прошептала она, подавляя всхлип. Он закрыл глаза и не двигался. Ни поднял головы, ни дернулся, а просто остался висеть, как был. — Люциус, — не скрывая боли, повторила она, но эффект был тот же. — Малфой, ты прекрати строить из себя недотрогу. Посмотри сюда! — застучал железной палкой по решетке Стив. — У тебя последний шанс в жизни увидеть женщину. Или тебя больше привлекают Дементоры? Жаждешь их поцелуя? — измывался охранник. Никакой реакции. Охранник стал доставать палочку. — Не надо! — схватила его за руку Гермиона. — Не трогайте его. Спасибо, что позволили посмотреть. — Приходите на смотрины через месяц. Мы с него всю спесь собьем, будет как луговая собачка приказы выполнять, — пообещал Стив. Гермиона хотела его одернуть, сказать, что они не имеют права, но она прекрасно понимала, что они всего-то лишь исполнители. Они пошли на выход, и она напоследок обернулась. Он смотрел на нее. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но она узнала этот полный нежности взгляд. Он сделал это ради нее. Теперь она точно знала. Оставаться было нельзя, и ей пришлось последовать за охраной.

***

Гермиона спустилась к каминам и увидела знакомую спину в фиолетовой мантии. — Министр Кингсли! — подняла она руку, чтобы он ее увидел среди толпы. Он обернулся и, поджав губы, недовольно выдохнул. Пришлось задержаться. Проигнорировать ее на глазах у всех было бы возмутительно нелепо. — А, Гермиона, — сказал он с неприязнью в голосе, — кажется, я передал вам свои извинения за ложные обвинения и ваше поспешное задержание. Я спешу. Извините. — Стойте! Я хочу заявить на всю Британию о тех жутких условиях, в которых вы содержите арестованных! Мало того, что с ними обращаются как с уже осужденными за особо опасные преступления, так еще и избивают до полусмерти! — Не понимаю, о чем вы. Как я вижу, вы в полном здравии. — Я о задержанных Пожирателях Смерти. Я слышала крики с нижних этажей. — Их избили при попытке задержания. Они сопротивлялись. Наши авроры обучены не жалеть темных волшебников и обезоруживать их. — А как же мистер Малфой? Он сдался на глазах у десятков свидетелей, а вы все равно приказали его покалечить! — С чего вы так решили, мисс Грейнджер? — с подозрением спросил он. Нельзя выдавать тех парней, они ей могут жестоко отомстить или еще хуже, отомстить Люциусу. — Я стала свидетелем того, как его ведут в камеру. — Как странно. Ваши камеры имеют разные выходы. — Я требую немедленно вылечить его, или я подниму бунт, созову репортеров, чтобы они устроили интервью с временными заключенными и показали магическому миру, как их содержат! — Чего вы добиваетесь, мисс Грейнджер? — его злость стала очевидной, и он еле сдерживался. — Суда! Я хочу, чтобы мистера Малфоя как можно скорее представили перед судом. Он сам сдался. Разве это не повод рассмотреть его дело во внеурочном порядке? — Хотите как можно скорее отдать его Дементорам? — злорадно улыбнулся Кингсли. — Вы правы. Он слишком громкая личность, чтобы держать его здесь. Суд будет назначен на послезавтра. Если у вас ко мне больше нет вопросов, пропустите меня.

***

Весь следующий день она провела в гостях у Гарри. Они с Северусом не скрывали своих отношений, тем более при ней. Полулежали на диване в обнимку и неторопливо беседовали с Гермионой. — Знаешь, как он издевался надо мной в школе? — расслабленно заговорил Снейп. — Как узнал, что я люблю имбирное печенье и оно мне не по карману, стал каждую неделю покупать по пачке. Садился в гостиной Слизерина в то время, когда я готовился к занятиям, и жрал. Не ел, а именно жрал, специально кроша и чавкая, комментируя каждый кусочек. Северус, — искривил он голос на писклявый, — говорил таким слащавым голосочком. Северус, ты такой бледный. Ты голоден? Здесь так много свежего печенья, мне кажется, я не доем. Ах, нет! Я все доел, — наигранно грустно сказал он чужим голосом. Гермиона не удержалась и усмехнулась. Да, это было в духе Люциуса. Теперь она точно знала. — Я ему еще тогда сказал. Будет он сидеть и страдать - я пальцем не пошевелю. Нет, мы никогда не враждовали. Он относился ко мне как к младшему брату, тыкая меня носом в то, какой я мелкий. — Сев, Гермиона права. Забудь школьные обиды. — Уже. При Волдеморте он натерпелся вдоволь. Даже сошла его надменность. После тюрьмы он был зашуганный и нервный. Еле в себя пришел, и то не до конца. — Он пришел и сдался, — защищал его Гарри. — Я думаю, в нем проснулась совесть. Сначала сделал так, как обычно делал. То есть всех предал, бросил, обманул и сбежал. Но он вернулся! Осознанно вернулся в тюрьму, чтобы Гермиону не посадили. — Действительно странно. Если бы я не знал его, то подумал, что он влюбился. Подобное самопожертвование он мог бы сделать только для самых близких людей, — он многозначительно посмотрел на девушку, но промолчал. — Вы обязаны мне помочь! — в сотый раз за день заявила Гермиона. — Он не применял ко мне никаких заклинаний! Я сделала все по доброй воле! — На суде только так не говори, а то тебе выделят соседнюю камеру, — ухмыльнулся Снейп. — Укрывать преступника — это нарушение закона даже в магловском мире. Малфой смекнул, что одному из вас по-любому сидеть за решеткой и, наплевав на все приличия, не уступил даме место. Это его вторая ходка, может, башни Азкабана на спине наколет? Во всяком случае, он сделал все так, чтобы ты была на свободе. — Я знаю! Но он ничего плохого не сделал, кроме как укрывался от правосудия. — Нужно доказать, что он был непричастен к убийствам в его доме. Нужны еще свидетели. Те, которые не имеют личного интереса и могут подтвердить его невиновность, — спокойным тоном донес профессор, копашась пальцами в голове у Гарри. — Полумна! — вспомнила Гермиона. — Уизли! — почти одновременно с ней фыркнул Гарри. — Я читал кое-какие бумаги о деле Малфоя. Не спрашивай, как. Я же Гарри Поттер. Ау! - Снейп с размаху шлепнул его по заднице. — Короче, Рон принес заявление о том, что лично видел, как Малфой истязает маглорожденых. Чуть ли не кишки у них достает. Тварь гомофобная! — злобно пнул ногой рядом стоящий стол. — Если был бы способ придушить его, у Малфоя было бы на одну проблему меньше. Как впрочем, и у нас с тобой. — До нас он не дотянется, ручки коротки, — твердо сказал Снейп. — Но твоя идея об устранении Уизли мне нравится. — Вы о чем? — возмутилась Гермиона. — Убить его хотите? У нас мало преступников в этой комнате? Квартетом отправимся в Азкабан? — Нет. Там слишком влажный воздух. Я бы предложил для начала отобедать вчетвером. Что о Уизли, это, конечно, не совсем законно, но посадить они за это не смогут. — Выкладывай, Сев, ты в нашей паре голова, — задрал вверх голову Гарри, чтобы видеть его лицо. — А ты у нас… — он склонился над ухом Гарри, и парень смущенно засмеялся.

***

В большой зале суда собралось порядка трех сотен волшебников. Здесь были судьи, Министр Кингсли, репортеры, охрана, авроры и знакомые с Малфоями маги. В центре стояла небольшая клетка, похожая на птичью, а в ней сидел главный виновник торжества — Люциус Малфой. На его голове не было кровавого пятна, и его лицо не имело ран, но общий вид изможденного от пыток и пребывания в карцере в подвешенном состоянии сделали его плохо узнаваемым. Он был таким же побитым и измученным, каким Гермиона нашла его три недели назад. Он смотрел перед собой куда-то в пустоту, не желая пересекаться с кем-то взглядом. Весь его вид говорил о том, что он смирился со своей незавидной судьбой и мечтает лишь об этом — чтобы это представление поскорее закончилось. По разные стороны от него стояли главные участники и свидетели. Его жена с сыном, бывшие студенты Хогвартса и Снейп. Один из помощников держал в руках портрет Дамблдора, где тот сидел на стуле и спокойно ожидал начала. — Рассматривается дело Люциуса Малфоя, обвиняемого в причастии к 67 убийствам и 134 пыткам в Малфой-мэноре, — магический молоток ударил по столу. — Вызывается первый свидетель. Снейп со стойким безразличием уверенно сделал несколько шагов вперед. — Северус Тобиас Снейп. Я знаю мистера Малфоя со школы и могу сказать, что он словоохотлив, но прямого отношения к насилию не имел. Даже после приказа Волдеморта помешать Поттеру завладеть пророчеством он старался сделать так, чтобы никто не пострадал. — Подтверждаю, — отозвался Гарри. — Я лично присутствовал на собрании Пожирателей Смерти и видел, как Волдеморт отнял у Люциуса Малфоя его палочку. С тех пор прошел год и новой палочки у него не было. Он был затравлен и унижен Волдемортом, который вынуждал всю его семью смотреть на пытки и убийства в их доме. Затем Драко лишился своей палочки и Нарцисса Малфой отдала ему свою. Родители Драко остались без защиты магии. Именно поэтому они не участвовали ни в одной из битв. Волдеморт наказывал Малфоев за провальную операцию в Отделе Тайн и отсутствие кровожадности у семьи. — Достаточно, — прервал его судья. — Вызывается второй свидетель. — Гарри Джеймс Поттер, — вызвался парень и сделал шаг вперед. — Я подтверждаю, что мистер и миссис Малфой не имели палочек и были жертвами давления Волдеморта. — Нет! — крикнул возмущенный Рон. — Ваша очередь, мистер Уизли, еще не настала, — заткнул его судья. — Продолжайте, мистер Поттер. — Они действительно заперли нас в подвале, но никто нас не бил и не проклял. Это делала Беллатриса Лестрейндж. — Подтверждаю, — сказала громко Гермиона. — Вам есть, что сказать, мисс Грейнджер? — Да. Мистер Малфой не применял ко мне непростительных заклинаний. Я заперла его у себя дома, чтобы вы возбудили уголовное дело. Я хотела собрать как можно больше свидетелей. — Она трахалась с ним! — крикнул Рон. — Наглая ложь! — с оскорбленным видом ответила она. — Мистер Малфой женат, и он не стал бы изменять жене. Между нами ничего не было! — Подтверждаю, — вставил Снейп. — Люциус верен семье, и если бы он захотел пойти налево, то мисс Грейнджер точно бы не было в его списке. Как мы все знаем, он не любит маглорожденных. — Мистер Уизли. Что вы скажите? — Я хочу сказать, что лично видел, как этот мерзкий тип стоял в стороне и трясся за жизнь сына… Ой! — он удивился, но тут же собрался и сделал презрительный вид. — Он не убивал никого! Блин… Он пальцем нас не тронул. Я не это хотел сказать! — Мы вас поняли, мистер Уизли. — Нет! Он жестокий ублюдок, он никого не пытал и был без палочки! Черт… Что такое?.. — Спасибо, мистер Уизли. Довольно. Да, мисс Лавгуд. — Подтверждаю все вышесказанное, — медленно произнесла Луна. — Мистер Малфой не применял ко мне никаких заклинаний. У него не было палочки. Миссис Малфой тоже. Драко я увидела только в общем зале, и то ненадолго. Он ничего не сделал нам. — Господин судья, — заговорила Нарцисса, — позвольте сказать. — Разрешаю. — Мой муж не применял ко мне и Драко заклинание Империо. Он не верил в то, что эти люди, — она посмотрела на свидетелей, — встанут на его защиту, потому что он вел себя с ними неподобающим образом в прошлом. Он сказал так лишь для того, чтобы взять всю вину на себя и дать нам свободу. — Позвольте мне сказать, — заговорил портрет Дамблдора. — Семья Малфоев очень дружная. Они из поколения в поколение всегда держались друг за друга, и какими бы жестокими не выглядели их действия со стороны, они не убийцы и не насильники. Единственное, что ими движет, это богатство и сохранение чистой крови своего рода. А, как мы знаем из прошлого заседания, — он посмотрел на Снейпа, — не все слизеринцы подлые. Мистер Малфой совершил еще один благородный поступок, который суд не учел. Он сдался на волю властям, узнав, что мисс Грейнджер несправедливо хотят посадить в Азкабан. Разве это не доказательство того, что он человек чести и достоинства? Вокруг все зашептались и несколько минут обменивались мнением. — Внимание! Кто за то, чтобы признать Люциуса Малфоя виновным? Рон тут же поднял руку. За ним это сделали некоторые единицы из зала. — Кто за то, чтобы снять с него все обвинения? Первой стала Гермиона. За ней остальные свидетели, включая Дамблдора. А потом медленно начал всплывать лес рук судей. Чем больше их становилось, тем шире улыбались гриффиндорцы. — Все обвинения сняты. Клетка открылась, и с Люциуса сняли оковы. К нему тут же подбежали Нарцисса и Драко. Он сделал несколько болезненных шагов и обнял их. Люди начали стремительно расходиться. Портрет Дамблдора унесли, клетка покатилась вниз, а судьи спешили пообедать перед следующим заседанием. Гермиона осталась стоять в стороне, и Гарри успокаивающе положил руку ей на плечо. — Герм, мы будем ждать тебя у каминов, — сказал Гарри. — Я скоро буду. Драко прижимался к груди отца, как маленький ребенок, а Люциус перебирал его светлые волосы с улыбкой. Затем он снова обнял жену, крепко прижав ее спину руками. Гермиона не знала, зачем стоит и смотрит на это. С одной стороны, она была безумно счастлива, а с другой, ей хотелось плакать от боли. Они не смогут попрощаться и сказать друг другу хотя бы несколько слов. Нельзя давать намека на то, что Рон был прав и ее действия продиктованы не только чувством справедливости. Главное, что он свободен и теперь сможет распустить крылья, чтобы улететь навсегда. Семья Малфоев, придерживая под руки ослабевшего от пыток Люциуса, который не до конца оправился от экстренного лечения, направилась к выходу. Нельзя так откровенно смотреть в желании поймать его взгляд! Но она ничего не могла с собой поделать. У двери он перешагнул через порог и обернулся. Лицо Люциуса ничего не выражало, но его глаза говорили обо всем вместо тысячи слов. Она сотню раз видела этот чувственный взгляд, наполненный нежностью и любовью. — Чего пялишься, грязнокровка? — не сдержался Драко. Драко было очень далеко до его отца. Однако, учитывая, что Люциус сам постарался, прививая сыну отношения к окружающим, его нельзя было винить. Гермиона потупила взгляд и пошла к другому выходу подальше от лишних расспросов. — Она не грязнокровка. Она — волшебница, — услышала она за спиной голос Люциуса. Гермиона повернулась, но Малфои уже ушли.

***

Возле камина ее ждали Гарри и профессор Снейп. Наверно, скоро придется называть его по имени, но переучиться было трудно, несмотря на то, что он был младше Люциуса. — Как вы это сделали? — Ну же, мисс Грейнджер. Четвертый курс, — давал наводку Снейп в своей издевательской манере. — Сыворотка правды! Она не запрещена министерством. Он сказал правду. Не хотел, но сказал! Гениально! — Это Северус, — с обожанием посмотрел на него Гарри. — Его идея. Он отыскал среди своих запасов лишний фиал. — Зелье мое, но основную работу сделал ты, — обнимал его за спину Снейп, игриво поглядывая на губы парня. — Рон не откажется пропустить бокал пива на халяву даже от врага и пидора. — Не выражайся, — рыкнул Снейп, и по лицу Гарри было видно, что его сзади ущипнули. — Мне все равно, Северус, — с жаром сказал он. — Я люблю тебя и готов дать интервью в "Ежедневный Пророк", какой ты охрененный в постели и как ты умеешь… ауч! — Нарываешься? — шепнул ему на ухо Снейп. — Минут как двадцать, проф, — обжег его Гарри взглядом, полным желания. Здесь ей тоже делать нечего. — Я, пожалуй, пойду. Очень устала. Спасибо вам за все, — помахала им Гермиона и шагнула в камин.