Гомоэротические рассказы

      Я отключил сомакорд и долго сидел в тишине. Орбитер дрейфовал в Бездне. За прочным стеклом я видел голубые изгибы её энергии. В комнате царил полумрак, и лишь призрачный свет снаружи выхватывал из него очертания предметов и моего тела. Ордису хватило одной вежливой просьбы, чтобы не тревожить меня, так что я остался один на один со своими чувствами.       Обрывки мыслей и воспоминаний роились в моей голове. Я приложил холодную руку к своему горячему лбу, и мне стало легче. Многое мне хотелось обсудить с кем-нибудь, но с кем? Я сомневался, что кто-то из моих варфреймов мог понять меня. Разве что Нэчжа... я ему доверял, но в последнее время он часто уходил куда-то, и вне миссий мне было его не выцепить. Ордис? Думаю, он посоветовал бы обратиться к медикам, если со мной что-то не так, и, возможно, вполне справедливо. Но со мной всё было так... настолько так, насколько это было возможно для мальчишки, брошенного когда-то в сердце войны. А я ведь даже не помнил, что потерял...       Я помнил, как меня пронзил свет, а потом мои глаза сгорели, и мир погрузился во тьму. Тогда я закричал от боли. Вряд ли кто-то заметил, ведь кричал тогда не только я. А потом я умолк и наощупь нашёл стену. Я не знал, куда шёл. Я слышал, что кто-то дрался за стеной, и не желал наткнуться на дверь, но я явственно слышал безумие за своей спиной и в него возвращаться тоже не хотел. Мне оставался только один путь. Только вперёд.       Незнакомым открывшимся мне чувством я прощупывал пространство и ощущал рядом монстров. Но я знал, что эти монстры были людьми, и от того боялся их ещё больше. Я бродил в темноте, сторонясь зверей, не зная, куда шёл и не понимая хода времени. Кто-то из них звал меня знакомыми голосами, но я видел их сущность, я не давал заманить себя в ловушку. Я был так одинок и беззащитен во тьме. Мне казалось, что мои глаза были покрыты коркой, и, стоит мне её содрать, я смогу видеть снова, и мой мир наполнится светом. Но я знал, что света для меня больше не было.       А потом кто-то взял меня за руку. Всё вокруг было наполнено монстрами, но он не был одним из них. "Я буду твоими глазами", – сказал он мне и увёл меня от монстров. Я чувствовал запах крови, а безумие обволакивало мои ноги, но он держал меня за руку и тащил прочь. "Я нашёл последнего", – сказал он кому-то, и я услышал, как за нашими спинами закрыли дверь. Он хотел уйти, но теперь уже я держал его руку. И меня не оставили. Я почувствовал, как меня обняли, и мне стало тепло. За дверью выли взрослые, а мы все сидели, держась друг за друга. Странное спокойствие в тот момент очистило мою душу, и я лишь устало склонил голову на чьё-то плечо. Я не знал, сколько нас там было, но я чувствовал, что кто-то был готов меня защитить. "Выдержит ли дверь?" – спросил я, ощутив близившуюся волну безумия. "Выдержит что?" – спросили меня непонимающе. "Они идут за нами", – ответил я, глядя в пустоту слепыми глазами. И меня куда-то повели. Безумные ворвались в отсек, но нас там уже не было.       Я слышал, что кто-то остался там и дрался яростно, я чувствовал запах крови, слышал отвратительный влажный хруст костей и крики... взрослых. Крики боли пронзили мою душу, это были такие крики, на какие, я думал, не был способен человек. Мы сели и заперлись в каком-то тайном закутке, и я впервые с момента, когда ослеп, уснул, уткнувшись лицом в чужое тело. Меня обнимали, и я, вспоминая об этом, обнял свои плечи. Что-то похожее я ощущал потом лишь когда меня несла на руках Лотос и когда прижимал к себе Нэчжа. Живое тепло тела и ощущение безопасности. Я хотел ощутить это тепло снова, я хотел погрузиться в него с головой и на время забыть запах крови и лязг оружия.       Я так и не узнал, кто был со мной всё это время и держал меня за руку, пока нас не забрали с пронизанного безумием корабля. Да и он вряд ли потом узнал бы меня. Когда орокинские медики вернули мне зрение, я увидел у своего отражения вместо лица обожжённое месиво. Его частично удалось привести в нормальный вид, но я не думал, что это было то же, что изначально. Я не помнил ничего из жизни до той вспышки света. Я не помнил, были ли мои глаза того же цвета, что стали, и были ли мои волосы всегда такими белыми. Иногда кто-то из других детей узнавал меня, но никто из них не мог назвать моего прежнего имени.       Я не плакал даже когда там, на Заримане, монстры ворвались в наше убежище, и я, не проконтролировав данную мне силу, убил их всех. Я стоял тогда у стены шокированный, чувствуя, как жизнь покидала обожжённые тела тех, кто когда-то был людьми. Не плакал, когда меня снова и снова вели через пронизанные безумием коридоры. Кажется, я не плакал ни разу за то время, которое себя помнил. А теперь слёзы катились по моим щекам, и я стискивал свои плечи, пытаясь себя успокоить. Я был безмерно одинок в этом огромном космосе.       Кажется, я долго сидел и беззвучно плакал. Потом я встал, без особого аппетита поглотил вечерний паёк. Мой рацион определённо стоило разнообразить. Питательная масса, хоть и содержала все необходимые вещества, обилием вкусов не отличалась. Каждый день одно и то же, так и остатки рассудка не долго потерять... Я сверился со временем, убедился, что в Цетусе сейчас ночь, и ловить мне там нечего. Оставалось только лечь спать, день мне завтра предстоял не легче, чем сегодня.       Я чувствовал себя весьма противно, когда услышал звук стыковки десантного корабля. Нэчжа вернулся. Почему-то мне стало легче.       – Думал, ты уже спишь, – сказал он, замерев перед дверью санузла.       – Как раз собирался, – улыбнулся я, любуясь им.       – Подожди, твои щёки... – Нэчжа нерешительно приблизился, а я растерялся.       – Мои щёки?       – Они мокрые... Оператор, ты плакал?       – Ну... типа того, да.       – Что случилось? – он положил ладони мне на плечи, опустившись на колено передо мной.       – Да так, просто многое накопилось... – я раздумывал, стоило ли говорить, и всё же решился, – мне было одиноко.       – Теперь, надеюсь, не одиноко, – он погладил меня по щеке. – Хочешь принять душ вместе со мной?       – С тобой? – я вздрогнул. – Ну... Почему бы и нет, в самом деле, – смущённо промямлил я.       – Иди сюда, – он коснулся лицом моего лба и утянул меня с собой.       Пока он регулировал воду, я разделся, всё ещё слегка сомневаясь в этой затее. Он подал мне руку, а потом закрыл дверь душевой кабинки. Я робко прильнул к нему, и он прижал меня к себе.       – Не люблю, когда милые парни вроде тебя грустят, – шепнул он мне.       Он гладил меня и размазывал по нашим телам мягкую белую пену. Руки Нэчжи были тёплыми и приятными. Я позволил ему прикасаться везде, где он хотел, дал прижать себя к стене и ввести палец внутрь меня. Я обнял его, млея, а он обласкивал меня качественно и нежно.       Забывшись, я постанывал и прятал лицо в его шее. Нэчжа закрыл меня собой, втираясь мне между ног. Его ловкие руки прощупывали меня и сжимали мой член, пока я не кончил. Я расслабленно повис в его объятиях. Я не фиксировал, чем он там занимался, и оживился лишь когда он отключил воду. Сразу стало холодно, я поёжился, снова прильнул к чужому тёплому телу. Нэчжа подставил меня под потоки горячего воздуха, а, когда я обсох, ссадил меня и встал в сушилку сам. Я лениво наблюдал за ним и даже не оделся за это время полностью.       – Хах, кажется, кто-то устал за день, – он накинул куртку мне на плечи. – Тебя отнести в постель?       – А давай, – я улыбнулся, подобрав снятый визор.       Он поднял меня на руки снова и понёс. Я ткнулся лицом в его броню, вдыхая запах чистой плоти и тёплого металла. Он шёл медленно, то ли боясь вытрясти из меня сон, то ли тоже наслаждаясь моментом.       – Спи сладко, оператор, – сказал он, сгрузив меня в постель и прикоснувшись напоследок лицом к моему лбу.       – Угу... – моя рука соскользнула по его шее и плечу, падая, – ...ты тоже...