Сквозь тени прошлого к свету любви

История начинается в маленькой деревушке около леса. Там, где трава блестит на солнце, ветер обдувает макушку леса и птицы поют нежные мелодии. Здесь широкие поля взору открываются, заливаясь ярким светом днём и голубым сиянием ночью. Пройдёшь немного через лес, откроется журчащая речка, в которой каждый камешек на дне рассмотреть можно. Нетронутые листья, переливаются, блестят, будто маслом обмазанные. В лесу деревья словно перешёптываются, заговаривают. Приложи голову на траву, лишь белка на ветку спрыгнет, а сон околдует сознание, погружая в безмятежное спокойствие. Места здесь расслабляют, утягивают в умиротворение. Жители деревни всегда были дружными. Соберутся тёплым вечером у костра, затянут тихие песни, что мурашки по коже — до того на душе хорошо. Семьи крепкие, любовью искрящиеся. А малыши видят, слушают и запоминают. Мечтают, что встретят также судьбу свою и проживут здесь счастливую жизнь. Без горя и бед.

***

— Чимин! Чимин, а ну стой! Ах, ты ж, проказник, вернись, кому сказала! — молодая женщина пыталась догнать малыша, крича вслед, но это мало помогало, потому что маленькие ножки не собирались останавливаться. Когда же ребёнок плюхнулся на попу и начал хныкать, вытирая кулачками слёзы, мама нежно прижала его к груди, целуя в розовые щёчки. — Сладость моя, ну я же говорила не убегать от меня, смотри, что теперь с твоими штанишками? Ну-ка, покажи ладошки. — тонкие пальцы раскрыли пухленькие, открывая вид на маленькие ссадины. Тяжело вздохнув, омега повернулась и пошла к дому, чтобы обработать ранки на коже. Усадив ребёнка на диван она открыла аптечку и достала необходимое. — Чимин, крошка, пожалуйста, услышь свою маму. У меня есть работа и обязанности, которые мне нужно делать. Я не смогу бегать за тобой, а когда ты убегаешь вот так, мама очень сильно переживает, ты ведь это знаешь? — женщина мягко погладила пулхую щёчку, заправив локоны за мелнькое ушко. — П-плости мама… — пролепетал ребёнок. Маленькие зубки закусил нижнюю пухлую губу, а на глаза навернулись слезы. Мама, переживает, Чимин понимает, но бабочка была слишком красивой, чтобы не побежать за ней. — Солнце, я понимаю, что тебе хочется гулять, но ты можешь потеряться, местность большая. Давай мы договоримся, что ты будешь гулять тогда, когда папа будет дома или мама освободится, ладно? — Лиён поцеловала своё чадо в розовый носик и, взяв на руки, направилась на кухню. Усадив ребёнка за стол, она положила перед ним кашу. Чимин взял. Закончив с уборкой посуды, Лиён положила блюда на стол и села рядом. Послышался звук входной двери. — Папааа! — благодаря маме, Чимин слез со стула и, перебирая ножками, поспешил встречать своего отца. — Мой сладкий малыш! Ой, а что с твоими ручками? — обеспокоенно спросил Сынхо и целовал пухлые щёчки сына, тиская мягкие бока, скрытые маечкой. — Я помогал маме. Потом мы посли на улицу и я катался на весипеде. А тут вдлуг плямо пелед глазами клылыски и я побезал-побезал-побезал. А она пух и я на попу упал, а станиски глязные. Я плавда не хотел плакать, но было больно — взахлёб пролепетал Чимин, положив ладошки на кремовую рубашку. — Чимин, что мама и папа тебе говорят, м? Опять не слушаешься? — Я-я плосто… — нижняя губа поджалась, взгляд опустился вниз, а карие глаза наполнил ст слезами. — Тише-тише, ну вот, смотри, глазки покраснели. Не плачь, маленький, ты ведь знаешь, что мы в первую очередь заботимся о твоей безопасности. — да, обьяснить это трёхлетнему ребёнку сложно, но Чимин умён не по годам. И слыша иногда довольно серьёзные речи, можно смело сказать, что мальчик всё прекрасно понимает, несмотря на возраст. Но интерес к окружающему миру, присущий всем детям, не отстаёт. Поэтому, чем старше становился малыш, тем больше таких разговоров. Деревня маленькая, но рядом лес. Он ещё несколько минут успокаивать ребенка и целует в лоб, после чего их прерывает омега: — А почему вы до сих пор стоите в дверях? — улыбаясь, она подоходит к альфе, целуя в щёку. — Секреты от меня прячете? — хитро спросила Лиён. Сынхо потрепал сына по макушке и, поцеловал в щёчку, ответил: — Ну, если только чуть-чуть — подмигнул он ребёнку. Чимин вытер глазки и улыбнулся. Вечер семьи Пак прошёл в тёплой обстановке.

***

Прохладный ветер обдувает детское личико. Мальчик идёт домой, чтобы приготовить вкусный пирог для родителей. Ни свет, ни заря, Чимин аккуратно вышел из дома и, тихо оповестив маму, что скоро вернётся, ушёл с корзинкой. Теперь же, с трудом волоча несколько килограмм ягод, что нашлись в лесу, довольный собой, он улыбается и спешит к дому, здороваясь с дедулей Хваном и его внучатой племянницей Лили. — Передавай привет маме, Чимин-и. — добро улыбнулся мужчина. — Обязательно! Приходите на ужин, у нас сегодня пирог с ягодами. — поклонившись, он продолжил путь, подходя к знакомой двери. — Мам, я столько всего нашёл! Кстати, я пригласил к нам… Мам? — тишина дома пугала. Омега поднялся на второй этаж, безуспешно осмотря кухню. Дверь в комнату родителей была приоткрыта. Мальчик быстро подбежал к кровати, увидя бледную женщину и рассыпанные таблетки. — Мам! Мамочка, что с тобой? Прошу, ответь, мам! Что случилось, почему ты не приняла лекарства?! — холодные слёзы стекали по бледной коже ребёнка. Вот уже несколько лет Лиён живёт с больным сердцем. Чаи, примочки и таблетки только оттягивали время. Все понимали, что спасти её уже невозможно и отвары никак не вылечат болезнь, но как сказать это десятилетнему Чимину, который несколько лет назад потерял отца? В тот вечер Сынхо не вернулся с охоты. Местные жители, которые отправились на поиски мужчины, вернулись обратно, найдя тело. Истерзанные остатки. Лиён горько плакала и обнимала сына, не давая увидеть то, что убьёт детскую психику. Маленький Чимин не понимал, что происходит вокруг и почему его оставили у тёти дома в окружении детей, он хотел к маме. Спустя время ему всё рассказали. — Мам, а где папа? Почему он не пришёл? Я хотел ему показать шалаш, который мы вчера делали с Хосоком. — блеск в глазах мальчика потух, когда он услышал слова матери. — Солнышко, папа не сможет больше прийти, — солёные капли сами текли по щекам Лиён — он ушёл навсегда, малыш, потому что Боженька велел ему прийти. — ком в горле сдавливал грудную клетку. — Как «навсегда»? Н-но, папа ведь обещал, что будет с нами всегда. А к-как же наш домик на дереве? Он ведь сказал, что м-мы вместе будем там смотреть на звезды и загадывать желания… — голос ребёнка дрожал, а из глаз посыпались солёные кристаллики. Мальчик тёр кулаками глазками и мотал головой. — Он даже не попрощался. Почему Боженька позвал его к себе? Давай пойдём к нему и скажем вернуть папулю, он же слышит наши просьбы! — Нет, кроха, Боженька не сможет вернуть папу, он нужен ему. Твой отец самый сильный, добрый и храбрый, таких как он больше нет, так ведь? — нежный руки усадили Чимина на колени. Мальчик закивал, продолжая тереть красные глазки. — Ну, вот. Теперь папа будет охранять нас на небесах. Только потом Чимин понял, что отец больше не зайдёт в его комнату, домик на дереве так и останется дровами во дворе, а его голос останется воспоминанием в голове. Только потом появились настоящие слёзы понимания. Только потом мама слегла с больным сердцем и тогда прекрасное детство, некогда заполненное счастьем, закончилось. — Мам, мам, ответь! Прошу тебя, открой глаза! Нет, не оставляй меня! Ты не можешь! Сейчас, я сейчас позову тётю, она поможет, всё будет хорошо, мам, держись! — мальчик выбежал на улицу в тонкой рубашке и босиком побежал к соседнем дому. — Тётя Хару, м-мама, она т-там, она не от-ткрывает глаза, прош-шу, помоги! — рыдая, кричал мальчик. — Боже, Чимин, скорее зови дедушку Хвана, скажи, чтобы он принёс отвар. — женщина, быстро одевшись, выбежала к дому Паков. В голове стучал стук сердца и осознание, что, в этот раз отвар может не помочь. Когда все были возле Лиён, пытаясь привести её в сознание, Чимин стоял на коленях возле кровати и молился. Но спустя двадцать минут наступила тишина. Холодная, колючая. — Чимин-и… Детка, встань с пола, ты заболеешь. — Хару пыталась поднять худенькое тельце, но мальчик отказывался, брыкаясь. — П-почему мама всё ещё спит? Тётя, когда она встанет? Ответьте мне! Я мог-гу сходить за травами в лес, я п-правда, сейчас, я быст-тро… — быстро поднявшись он хотел было выйти, но женщина прижал его к себе, поцеловала в макушку. — Чимин, мама теперь с папой. — она не могла сдерживать слёз. Они с сестрой были всегда рядом, а теперь её нет. — Нет! М-мама, мамочка, прошу, н-нет! Пусти, хватит, мам-м, пожалуйста, м-мам, ты не можешь меня бросить, не н-надо, я не с-смогу! — хрупкое тельце билось в конвульсиях, а голосовые связки норовились сорваться. Омега пытался выбраться, но крепкая хватка нежных рук не давала. — От-тпустите! Вы не мож-жете ей помочь? Дайте ей т-таблетки! Помогите ей, она хочет жить! Она сказала, что будет жить ради меня! Мама! — крики раздавались всё громче, а объятия крепче. Визг был оглушительным, но после воцарилась мрачная, тёмная, холодная тишина. Мёртвая.

***

Положив в вазу цветы, Чимин налил чистую воду. Вот уже шесть лет его мамы нет на этом свете. В годовщину омега всегда приходил на могилу со сладостями. Он мог долго стоять и рассказывать всякие истории, происходившие в деревне, продолжая срывать сорняки. Его жизнь стала пустой. Улыбка пропала с когда-то пухлых румяных щёчек, в доме постоянно была тишина и Чимин, всё стало как будто чужим. — Кстати, дедуля позвал меня сегодня на ужин. Сегодня приехал его внук, вот они и решили собраться. Тётушку не забываю, мы почти всегда вместе, не переживай, — по худому личику потекли слёзы. Он перестал их ощущать, слишком частым гостем они были. — Что-то холодает, я пойду, мамочка. Подходит время сбора урожая и я принесу твои любимые яблоки. Я люблю тебя, не скучай… — шёпот прервался слезами и хрупкое тело окутала дрожь. Пак встал и, собрав свои вещи, поклонился. Тяжесть на душе была всегда, но в такие моменты светлые чувства не покидали его. Вернувшись домой, Чимин начал собираться. Он решил сделать мамин ягодный пирог и немного печенья. Хван Сынчоль не был ему родственником, но тёплые отношения с самого детства не давали ему иметь статус постороннего. Чимина он любил как родного, потому что дети погибли ещё будучи молодыми, а единственный внук обучался в военной академии в городе, куда он поступил в раннем возрасте. Так, вся любовь была отдана маленькому светлому ангелу, который остался совсем один. После смерти родителей он не давал мальчику находиться одному, познакомил с ребятами, что жили через речку и всячески радовал. Хару забрала малыша к себе, там Чимин немного отвлёкся, благодаря старшей сестре Джи, но спустя несколько лет пожелал вернуться в родной дом. И, к сожалению, как бы кто не старался, жизнь омеги не могла не измениться. Со здоровьем появились некоторые проблемы из-за плохого питания и почти полного отсутствия сна, но мягкая неестественная улыбка и дежурное «всё в порядке» были с ним всегда. Он часто ходил к речке, сидел на берегу, а когда приходил Хосок, его друг, который не давал ему скучать, беседовал с ним до самого вечера. Чон был альфой, но это никак не мешало дружить с Чимином. Закончив печь, омега аккуратно упаковал всё и оставил на столе, что бы переодеться. Спустя несколько минут он уже закрывал дверь и направлял я к дому дедушки Хвана. — Чимин-и, как я рад тебя видеть! — седой мужчина искренне улыбнулся и крепко обнял омегу. Сычоль знал, что Чимин любит объятия, поэтому старался давать ему сполна. — Проходи-проходи, садись сразу за стол, не стесняйтеся. — Дедушка, я приготовил пирог и ваше любимое печенье. — омега протянул свёрток альфе и улыбнулся, увидев, как расширяться стали глаза Хвана от неожиданности. — Ох, крошка, но я же просил не напрягаться, ты не обязан каждый раз приходить с чем-то. — Дедуля, вы сами знаете, что это не про меня. Всё нормально, я люблю готовить. Вам помочь чем-то? — спросил омега, разуваясь и обувая мягкие жёлтые тапочки с утёноком. Их купила ему покойная жена Сычоля, когда одним вечером, Чимин стоял босиком на холодном полу, говоря, что не может взять чужие вещи и ему совсем не холодно. Пак прошёл в зал и увидел полный стол еды. Дедушка отличался симпатий к готовке и когда проходили какие-то праздники он не мог остаться в стороне, не приготовил какие-то вкусности. Омега сел возле камина и протянул руки к огню, согревая. Голова с самого утра болела, но Чимин привык к этому. Нездоровая бледность беспокоила окружающих, однако Пак, словно не видел ничего. Делать вид, что всё хорошо и он абсолютно здоров — вот, что стало для него обыденностью. В дверь постучали и Чим, оповестив мужчину, что откроет, подошёл к двери. Он открыл деревянную преград, но не успел отойти и замер: терпкий аромат мгновенно забился в дыхательные пути, не давая сделать вдох. Пришлось поднять голову выше, чтобы встретиться с угольно-чёрными дьявольскими глазами, обладателя огромной груды мышц, что закрывала тёмная рубашка. Густые, шелковистые волосы, открывали вид на красивый лоб; чёрные брови, глубокий взгляд, небольшой шрам на лице и чуть пухлые губы. Чимин хотел было улыбнуться, но голова закружилась и единственной опорой стала ручка двери. Альфа, увидев, как резко побледнел мальчик, спросил: — Эй, что с тобой? — заглянуть в шоколадные глаза Чону не удалось, потому как омега зажмурился, обхватив рукой голову, но сразу же выпрямился, пытаясь нормализовать состояние. — Всё в порядке… — Чонгук! Ну, наконец-то! Боже мой, а как вырос-то!. — Сычоль, обхватив ладонями личико внука, начал вертеть из стороны в сторону. — Проходи, не стой в дверях! Ой, вы же не знакомы. Чонгук, это Чимин, Чимин, это мой внук, Чонгук. Поболтаете за столом, я пойду, принесу оставшееся. — и с улыбкой удалился на кухню. — Ты… — Эм, Чимин вроде, да? Понимаешь ли, я устал и мне не очень хочется слушать то, что ты сейчас скажешь. Я тебя вижу в первый раз и пока что единственное, что меня может заинтересовать — это рассказы деда и его утка с яблоками и рисом. Понятно? — совершенно отреченно проговорил альфа. Чимин, не успевший и слова вставить, просто улыбнулся натянуто и, проговорив: — Пойду помогу дедушке Хвану. — удалился из зала. Разместившись на диване у камина, Чон расставил ноги и прикрыл глаза в томительном удовольствии. Спустя время, он сел за стол и начал рассматривать зал, замечая некоторые изменения. Чон провел в доме дедушки все своё недолгое детство, а когда уехал в город для поступления, то такой возможности не было. Обучение в академии длилось почти год, а каникулы были только в дни национальных праздников. Но альфа не жаловался, потому что благодаря друзьям и его симпатии к учёбе, жизнь в учреждении протекала весело. Раздумья Чонгука прервали шаги деда и омеги. Услышав стук в дверь, Чимин ушёл встретить гостей и вернулся уже с Хосоком и тётей Хару. Улыбка засияла на лице Чона, когда он увидел знакомые лица. Альфа крепко обнял старого друга. — Ну ты и вымахал, Гук! Задушишь сейчас своими мышцами. — смеялся Хосок. — Ты от меня не сильно отстал, Хо! — пожамкав руки Хосока чуть ниже плеча, ответил альфа. Он отстранился и с теплотой обнял стройную тётю, которая подарила ему любовь в детстве без родителей и не позволила вырасти в бесчувственного чурбана. — Совсем взрослым стал. Чонгук-и, приезжай к нам почаще, а то со своей академией забыл всех уже! — возмущалась та. Она помнит глазки оленёнка, которые просили ласки, простых, но нужных детям, объятий. Теперь перед ней стоял высокий, красивый парень с терпким запахом сандалового дерева. — Остался последний год и я в вашем распоряжении. — смеясь, ответил Гук. — Так, а теперь все к столу, всё стынет! — проворчал Сычоль и все уселись на свои места, принимаясь за еду. Атмосфера ужина успокаивала и расслабляла альфу, кроме… Кроме, так удобно севшего напротив, Чимина. Тихий, робкий, будто не с этой планеты омега подбешивал Чона. Весь его вид вызывал жалость. А Чонгук терпеть не мог таких, которые одним взглядом просят пожалеть, приласкать, побыть в центре внимания, лишь бы их успокоили, пригрели у тёплого бочка, как немощных старушек или маленьких детей. Раздражает. Их взгляды встретились и недовольство в глазах альфы не заметить было трудно. — Чимин, крошка, ты чего не ешь? — обеспокоен спросила Хару. — Я просто дома поел…простите дедушка, вы старались, а я… — омега опустил взгляд к пальцам, что теребили подол рубашки. — Ну, что ты, Чимин-и, всё хорошо, не заставляй себя. — он в поддерживающем жесте сжал маленькую ладошку и улыбнулся. — Мне..я пойду тогда в сад, хочу подышать свежим воздухом. — увидев в глаза мужчины удовлетворительный ответ, мальчик, поклонившись, удалился из комнаты. Он спустился в сад и укрылся пледом, заботливо оставленный Сычолем специально для него. Виски пульсировали и холодный пот выступил на лбу, но он лишь прикрыл глаза и попытался успокоить головную боль. — Я переживаю за его состояние. — аппетит закончился и омега отложила приборы на стол. — Нужно что-то делать, но, главное — без паники, Хару, всё будет хорошо. Он отойдёт, нужно время. — приговаривал Сычоль, а ведь понимал, что давно должен был отойти, давно должен был счастливо улыбаться, беззаботно занимаясь делами. — Дедушка, всё давно должно было пройти, он не может так жить, — немного громче нужного сказал Хосок. — Чимин целыми днями сидит дома, если его не вытащить, он может уйти в себя и я не знаю, что мы будем делать, когда в один день… — Достаточно, Хосок. Никто не позволит этому случиться. И вообще, Чимин может услышать, так что закроем тему. — груз на душе от правдивости слов альфы давил. Сильно давил. Тишина была неприятной, поэтому, не понявший нормально суть разговора Чонгук, спросил: — Может завтра пойдём на речку? В ответ были лишь удивлённые взгляды, от столь неожиданного (тупого) вопроса, но Хосок согласился с предложением и постепенно начался более комфортный разговор. Чонгук прокручивать в голове разговор про Чимина, но в какой-то момент понял, что ему всё равно и продолжил есть.

***

Погода поистине радовала. Солнце вышло ещё ранним утром, а мягкий ветерок приятно ласкал кожу. Группа, в составе которой были: Хосок, Чонгук, Чимин, Хару и Сычоль — отправилась к местному водоём. Разговор был слышен лишь тем, кто разговаривал, а это Хосок и Хару (те ещё подружки)). Остальные молча шли, наслаждаясь природой, иногда вставляя несколько слов в диалог. Спустя некоторое время они прибыли к месту назначения и принялись раскладывать вещи. Альфы поставили палатку, в которой можно было посидеть, скрываясь от солнышка, рядом постелив покрывало, где и раскладывали вкусности омеги. Ягоды, бутерброды с ветчиной, домашний лимонад с мятой и нежные рисовые пирожки с пломбиром, закрыли почти всю поверхность. Но и это не стало проблемой, потому что дождавшись полной готовности, все сели и начали вкушать всё, что было накрыто. Один лишь Чимин сидя немного поодаль от всех, взял рисовый пирожок и обычную воду со льдом, которая лежала в палатке для того, чтобы не нагреваться, пока её не употребляют. А закончив с едой, альфы разделись до плавок и стали нырять в воду. — Чимин, пошли вместе. — взяв за руку племянника, Хару уже была готова на отрицательный ответ, как услышала: — Хорошо, только я останусь в футболке… — омега знал, что будет, если он снимет её. Всё взгляды будут прикованы к выделяющимся костям, а вопросы останутся непроизнесёнными, но будут витать сильным напряжением в воздухе, что, конечно же, будет напрягать. — Ладно, пошли скорее. — не став спорить, улыбнулась омега. Вода оказалась теплее, чем думал Чимин, что в общем-то, неудивительно, при таком длительном потоке солнечных лучей. Стараясь не заходить глубоко, омега наслаждался течением, расслабляясь. Хосок поплыл к нему и позвал играть в волейбол, но в воде. Омеги присоединились к альфа, а тишина наполнилась звонким смехом и радостными возгласами. Спустя полчаса игры, было решено выйти и немного отдохнуть, дабы набраться потраченной энергии в воде. Усевшись, все принялись кушать, беседу на самые разные темы. Хару предложила на неделе собраться и сходить за голубикой в лес, ну, или попыталась это сделать. — Я была в ужасе от количества! Там не один куст, там целая роща! — разносились возгласы омеги. — Поэтому, чтобы успеть собрать как можно больше, мы пойдём все вместе. — её улыбка сияла ярче всех звёзд, которые существуют. — Кто-то, что-то понял? — тихо спросил Хосок. — Й-а, Чон Хосок! Я уже десять минут рассказываю о голубике, где ты летаешь?! — Шутка, тётушка, просто шутка! — альфа засмеялся от столь серьёзного возмущения и не смог сдержать улыбку. Количество эмоций на лице Хару было не счесть, но все дружно согласились, потому что ягода невероятно вкусная, а цветёт очень редко. Неожиданно раздался вопль. — Чонгу-у-у-у-у-к-и-и-и-и! — резко обернувшись, все увидели, как какая-то омега, в компании своего друга, направляются в их сторону. -…Чану? — альфа сидит в шоке, потому что он только приехал из города, где видел своего парня почти каждый день (жили неподалеку друг от друга, а в академию и колледж ехали вместе, потому что им в одну сторону). Омега был, мягко сказать, довольно странным, но тем не менее, у альфы появилась симпатия и он, конечно же, никаких минусов в нём не видел. Так получилось, что они стали встречаться и Со Чану переехал к Гуку. Их отношения были…необычными? Не было любви с первого взгляда, страстных поцелуев от чувств внутри и безудержное влечение. Была привычка — хороший секс и куча соплей от Чану (не из слизистой носа). Чонгук не падок на признания в любви каждую минуту, да и вообще счастье любит тишину. Что не сказать об омеге, который ну уж очень любит прикосновения, что становится иногда проблемой, ведь, не каждый готов увидеть, как омега сосёт член альфы посреди торговых рядов с одеждой. Тогда Чон чудом успел затащить Со в закрытое от глаз покупателей и продавцов место. Однако альфа сам не очень-то и против. Кто откажется от такого подарочка? — Любимый, я так счастлив. — омега и его друг садятся рядом с шокированными от такой наглости Хосоком и Хару, а Чану уже лезет за поцелуем. — Не здесь… — альфа отодвигает назойливую морду, но не может не улыбнуться. Всё же, он рад видеть свою пару. Запах облепихи забился в нос и Чон приобнял омегу, сажая рядом с собой. — Ты нас не познакомишь? — обведя взглядом незнакомых пока людей, обратился Со к альфе. — А, да. Это мой дедушка Хван Сычоль, Хосок — мой друг, тётушка Хару…и её племянник Чимин. — закончив, он вновь посмотрел на омегу. — Я — Со Чану, а это мой друг — Ли Соян. — приторно улыбнулся парень. Омега задержал взгляд на мальчишке с пухлыми губами, замечая худое тельце и мысленно кривясь. Противный. — Приятно познакомиться и раз уж вы пришли, присоединяйтесь. — сказал Сычоль. Знакомство продолжилось разговором, а когда солнце стало спускаться за горизонт, все стали собираться и пошли домой. Чонгук и Чану шли впереди, друг омеги ушёл ещё раньше, потому что его семья собиралась уехать, Хару беседовала с Сычолем, а Хосок заметив, что с Чимином что-то не так, подошёл и приобнял омегу. — Всё хорошо? — осмотрев маленькое худое лицо, сказал альфа. Щеки младшего были красным, а на лбу небольшая испарина. Спрашивать было бесполезно, ответ был ясен с самого начала, но он не может просто смотреть на Пака, понимая, что с ним что-то происходит. — Конечно, просто голова побаливает. — Чимин улыбнулся и посмотрел на альфу, прижавшись ближе. Хосок всегда был рядом, чувствуя состояние мальчика. Несмотря на то, что Хосоку двадцать четыре, а Чимину шестнадцать, никакой пропасти между ними не было. С самого рождения омеги Чон был рядом, поэтому не стать лучшим друзьями они просто не могли. И, видя, через что прошёл Чимин, он всегда старался развеселить его, сделать так, чтобы улыбка чаще появлялась на его лице. — Ты ведь знаешь, что на солнце без головного убора нельзя сидеть. А вдруг солнечный удар? Нужно было зайти в палатку. — цокнул Хосок и недовольно посмотрел на Пака. — Хватит ворчать как дедушка Хван. Или ты тоже в старички записался? — решил перевести тему омега. — Подожди, я вижу седой волос…это, что, морщины?! — Где?! — в ужасе, альфа пытался рассмотреть короткие пряди. Во дурачок, поверил. — А-ха-ха-ха-ха-ха, — сдержать смех оказалось невозможным. Слишком смешным было лицо Хосока. — Видел бы ты своё лицо, ха-ха-ха-ха. — схватился за живот Чимин. А Хосок, довольный тем, что хорошо подыграл, только счастливыми глазами смотрит на омегу. Его улыбка прекрасна, а эти глазки-щёлочки. — Пошли, шутник. Никто не заметил пронзительного взгляда, обращенного на омегу.

***

В следующий раз компания собралась через неделю в доме у дедушки Хвана. День был прохладным, хоть солнце светило, и просто идеальным для похода в лес. Когда все собрались, не хватало только одного человека. — Чану в душе, он скоро спустится. — Чонгук присел на диван рядом с Хару. — Мы же не в ресторан собираемся. Смысл принимать в душ, если в лесу всё равно испачкаешься? — Хосоку, после небольшого общения после появления у речки, омега не понравился. Поэтому единственное, что может он о нем сказать — фальшивый. И улыбка, и смех, и хорошее отношение к окружающим — искренностью и не пахли. Кроме Чонгука он никого не жаловал. — Даже если и так, пусть делает как хочет. Ничего страшного, подождём. — альфе не очень понравились претензии к его омеге. — Мы ждём его уже полчаса, давно собрали бы всю голубику. — Хо закатил глаза, недовольно цокая. Продолжить полемику не дал голос со второго этажа: — Ой, а все уже здесь. Теперь можем идти. — довольно улыбаясь, сказал Со. Недовольный Хосок только закатил глаза и вышел из дома. Его очень бесил своим «милым» поведением Чану. Чем меньше он его будет видеть, тем лучше сделает. Остальные последовали за ним. — Теперь каждый берет корзинку и можем идти. — Сычоль указал на сарай, где лежало все нужное. — В конце нашего похода они должны быть полными, возражения не принимаются! Пройдя почти весь лес, они заметили сначала маленькие кустики ягоды, а затем и всю поляну. Голубики действительно было очень много и, при всём желании, Хару физически не смогла бы всё собрать. Теперь же, дело пойдёт быстрее и ягода не пропадёт. — Если кто-то захочет пить, вода у меня. — Кан Хару, как мама и ответственная за остальную часть их группы, не считая дедулю Хвана, (он у нас стальной мужчинка) взяла всё необходимое. — Далеко не уходите, лес большой и потеряться легко. — наказав, Сычоль принялся за работу. Ветки пустели, корзинки пополнялись, солнца становилось меньше. Чимин стоял дальше всех, а справа были Чану с Гуком, которые постоянно хихикали и переговаривались. Хосок был в стороне от них, а рядом стояли дедушка и Хару. Стало темнеть. Корзинки, забитые ягодой, стояли вместе, соблазняя аппетитным видом и сладким запахом. В лесу стало темно, но Хван заранее продумал этот момент и взял с собой фонари со спичками. — Может мы уже пойдём? — подал голос Со. — Это мы и собираемся сделать. — раздражённо сказал Хосок. — Возьмите по корзинке, Чонгук и Хосок возьмут ещё фонари. Все здесь? — осмотрев пространство, альфа нахмурился. — Где Чимин? — Как «где»? Он же… — Хосок обернулся, но не нашёл чёрной макушки, как бы не старался. — Чимин! — однако на зов никто не откликнулся. — Чимин! Хару побледнела, осознавая весь ужас ситуации. — Что нам делать? — её голос дрогнул. Скоро наступит ночь, не стоит забывать, что лес густой и полон диких животных. Тем более они забрели почти в саму чащу. — Так, спокойно, он не мог далеко уйти. Как давно его нет? Чонгук, он стоял рядом с тобой. — Сычоль перевёл взгляд на альфу. Но заметил недовольный взгляд омеги рядом с ним. — И? Я, что, по-вашему должен нянькой за ним ходить? — Чон устал и скорее хотел прийти домой, завалиться на кровать, чтобы уснуть крепким сном. Теперь же, этот тощий омега пропал и никто не уйдёт, пока его не найдут. — Хватит поясничать. Значит сейчас делимся и ищем Чимина. — сурово произнёс Хван. — Может…я.просто немного устал и… — Чану не успел сказать, потому что его перебили. — Чимин пропал, а всё, что у тебя в голове — это усталость?! Ты хоть понимаешь, что это лес и скоро наступит ночь?! — Хосок кипел от спокойствия Со. — Хватит. — деду тоже не понравилось поведение омеги. — Хару и Чану останутся здесь. — сказал Сычоль и взял спички, чтоб зажечь ещё одну лампу. — Я не могу остаться, как же… — Тётя, мы найдём его, оставайся тут. — Хосок, Чонгук и Сычоль, вооружившись ножами, на всякий случай, ушли, разделившись в разные стороны. Главное, чтобы полнолуния не было.

***

Дрожа от холодного ветра, омега пытался выйти на тропинку. Слезы лились, но Чимин уже не чувствовал влаги на щеках. Глаза привыкли к темноте, однако этого было недостаточно, чтобы спокойно передвигаться. — Хосок!.. — горло болит от криков, а голова раскалывается от спазмов и пульсирующих висков. — Дедуля!.. Где вы?.. М-мне ст-трашно.пом-могите. Омега ушёл от них, когда было светло. Задумавшись, он собрал ягоды и вышел на поляну, где росли какие-то незнакомые ему цветы. Не удержавшись, мальчик начал собирать цветы и, всё ещё прибывая в своих мыслях, ушёл дальше, запоминая тропинку, по которой пришёл. Однако, когда стало темно, а в руках были пышные букеты, дороги назад Чим не увидел. — Кто-нибудь! — задыхаясь, кричал омега. Вдруг, в кустах послышался хруст ветки. Чимин резко развернулся, но, не удержав равновесия, оступился и упал. В болото. Вода будто собиралась забрать его. Страх охватил тело и оно перестало слушаться. Собираясь выбраться, он карабкался, руками пытаясь за что-то зацепиться. Сдаваться — не в его приоритете, поэтому Чимин собрал все силы и одним рывком оказался на земле. Одежда прилипла к телу, а с волос, холодными дорожкам, капали остатки воды. Кашель вырвался из груди, вместе с остатками, попавшей внутрь, воды. На дрожащий ногах, мальчик встал и посмотрел вверх. Луна светила ярко. Полнолуние.

***

— Чимин! Прошло около часа, они всё ещё искали омегу. Ночь покрыла лес мраком и тишиной, разрушаемой лишь тонким дуновением ветра. Вероятность найти Чимина ночью, в огромном лесу, склонялась к нулю. Но надежда на то, что он не мог далеко уйти, придавала сил. — Держимся вместе, смотрим по сторонам, я надеюсь, волки сегодня захотят посидеть в своих стаях. — обеспокоенно говорил Хван. Хосок и Чонгук лишь кинули.

***

Внезапно, увидев свет от фонаря, Чимин направился в нужном направлении, но, не увидев внизу палки, наступил на неё. — А! — резкая боль пронзила всю ступню. Маленькими пальчиками, омега потрогал место ранения и с испугом заметил, что она была мокрой. Кровь. — Пожалуйста… Не сейчас… — Пак прекрасно знал, что происходит в полнолуние, а запах крови, лишь усугубляло его положение. Чимин оборвал рукав своей рубашки и обязал ногу, через боль, туго завязывая узел. На размышления не было времени, нужно двигаться вперёд. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, слёзы катились градом, но Чимин, наступая на больную ногу, шёл на свет. — Помогите! Молю! — кислорода не хватало, а кашель мешал кричать. Вдалеке раздался вой. — Нет… Нет-нет-нет… — страх скручивался в огромный комок — ...Помогите!!! — истошный вопль забрал все силы и Чимин рухнул на землю, понимая — это конец.

***

Чонгук услышал крик. Он быстро побежал на, резко затихнувший, зов. Света было мало, но достаточно, чтобы увидеть мокрого омегу, лежащего под деревом. — Чимин! — ринувшись к омеге, альфа пытался привести его в чувство. Зверь внутри рычал защитить своё. Слишком бледное лицо и горячий лоб, не предвещали хорошего. Чонгук осмотрел тело, найдя ссадины на ладошках и стёртые коленки. На ноге перевязка пропиталась кровью, что капала на землю. Нужно уходить. — Хосок! Дедушка! — груз упал с души, когда рядом показались знакомые лица и альфа взял на руки Пака. — Мы должны как можно быстрее уйти. — ничего не объясняя, все трое бежали по тропинке обратно к омегам. Им тоже не безопасно оставаться одним. — Боже, Чимин! — Хару кинулась к худому тельцу, но её обрубил Сычоль. — Хару, нужно быстрее в дом, в лесу волки. Взяв корзины, все быстро направились на выход из леса.

***

Заваривая горячий чай для всех, Хару пыталась прийти в себя. Если бы Чимина не нашли, она бы не простила себя. После Лиён, она взяла на себя ответственность, что сделает мальчика счастливым. — Что-то у меня это совсем не получается… — прошептала она, вытирая слезу — Тётя, тебе помочь? — Чонгук вошёл на кухню. Он видел её состояние и не мог оставить одну. — Нет, Чонгук-и, пошли в зал, чай готов. — она взяла поднос с посудой и передала Гуку, взяв в руки чайник. Чимин лежал на диване, с повязкой на голове, которую смачивал Хван. Хосок сидел в кресле напротив и обеспокоенно смотрел на омегу. — Дедушка, что с ногой? — Он на что-то напоролся, нужно зашивать. — седые брови с двинулись к переносице. — Возможно, лучше сделать это пока он без сознания, но, проснувшись, он может дёрнуться. — мужчина встал и подошёл к препаратами, пытаясь найти обезболивающее. В зале появились Чонгук и Хару. — Чимин, родной мой… — омега подошла к дивану и, присев на край, обняла Чимина. Слезы непроизвольно катились по щекам, а Хару мягко качалась, будто укладывала младенца. — Хару, нам нужно зашить ему рану на ноге. — Что? — она тут же взглянула на обвязанную стопу. — У меня есть обезболивающее, нужно привести его в чувства. — Сычоль набрал шприц с препаратом, следом дезенфицируя специальную иглу и подготавливая нить. — Кх-кха… — тельце на диване скрутилось в комочек. Кашель пронзил грудную клетку омеги. — Чимин, эй, кроха, слышишь меня? — Хосок, как ошпаренный подскочил к Паку. Все с радостью посмотрели на омегу, что открыл глаза и заговорил с альфой. — Хо. Хосок… К-как… — слезы потекли по худому личику. — П-простите… Прош-шу, я н-не хот-тел…я. — Тш-ш-ш-ш. — Чон стёр солёные капли, целуя горячий лоб. — Я...я д-думал, что-то ум-мру… Пот-тому ч-что. — слёзы переросли в истерику и Хосок только лишь обнял крепко мальчика, позволяя уткнуться в шею. Он выпустил успокаивающие феромоны, давая нужную Чимину защиту. Чонгук спокойно смотрел на всё, пока альфа не начал оставлять на омеге свой запах. Чужой. Кулаки сами по себе сжались, а сам альфа хотел было подойти, как его отвлек голос: — Чонгук-и… — Хару мягко провела рукой по волосам Чона. — Спасибо тебе. Если бы не ты. — Тётя, успокойся, сейчас всё хорошо. Чимин здесь и почти здоров. Нас учили первой медицинский помощи, поэтому я помогу дедушке, тебе лучше отдохнуть. — только омега хотела что-то сказать, как альфа её перебил: — Никаких возражений, я волнуюсь за тебя. — Гук обнял тётушку и отправил её наверх, провожая улыбкой. Подходя к дедушке, он одел перчатки. Хосок все это время пытался наладить моральное состояние Чимина, что, пока, конечно же, невозможно. Нужно время. — Чимин-и, твоя рана на ноге серьёзная, нам нужно её как можно скорее закрыть. — Сычоль объяснял всё, как можно мягче, дабы не напугать омегу ещё сильнее. — Я нанесу средство,чтобы обезболить и ты ничего не будешь чувствовать. — альфа провёл по щеке мальчика. — Но, если препарат не скроет всю боль, тебе нужно будет потерпеть. Ты же у нас сильный, так ведь? — Хван хотел настроить омегу более оптимистично. — Я потерплю. — уверенно сказал Чимин,всё ещё подрагивая. — Но если препарат не подействует, ты должен об этом сказать, хорошо? — омега кивнул. Мужчина поправил очки и поцеловал мальчика в лоб. — Дедушка, почему ты не хочешь дать ему нормальное обезболивающее? — спросил Чонгук, подойдя к альфе. — У него помимо раны, жар и сильный кашель, я уверен, что понадобятся боле сильные лекарства. А если помимо этого будет еще что похлеще, то представь, как нам потом придётся избавлять его от этой химии. У него слабый организм, мы не знаем,как он отреагирует на всё. — вздохнув, альфа вял в руки всё необходимое и повернулся. — Хосок, набери в таз воду и принеси сюда, только не горячую. А ты, Чонгук, порежь бинт. Ну, Чимин-и, сейчас будем тебя лечить. — мужчина улыбнулся и ввёл Паку препарат. Спустя долгий и мучительный час, все выдохнули. — Ты отлично справился, кроха. — Хосок подошёл к Чимину и убрал со лба прилипшие пряди. Однако состояние младшего немного пугало. — Чимин? Эй, посмотри на меня. — Чон, нахмурившись, повернул лицо Пака к себе. Хо убрал тряпку изо рта Чимина, которую он сильно сжимал во время операции и увидел кровоподтёки от ран на губах. Он настолько сильно сжимал? — Подожди, Хосок, отойди. — Сычоль посмотрел на омегу, взяв лицо в руки. — Чимин, было больно? — тот лишь кивнул. — Было очень больно? — снова кивок. Ни одного громкого крика не вырвалось из горла Пака во время процедуры. — С какого момента ты начал чувствовать? — Хван очень не хотел, чтобы его догадки подтвердились. — К-ког-гда вы нач-чал-ли.об-бра-батыв-вать.р-ран-ну… — его трясло от болевого шока. Спустя секунду он отключился. — Чёртов препарат не подействовал! — мужчина резко схватился за голову. Этот ребёнок вынес операцию, прекрасно ощущая все посторонние вмешательства. Он даже не кричал. — То есть… Ты, хочешь сказать… — предложение шокированного Чонгука закончил Хосок. — Он чувствовал! Он всё прекрасно чувствовал! Каждый. Гребаный. Шов. — Чон стукнул кулаком по столу. — Молча. Он терпел эту, блять, адскую боль — молча! Потому что, это — Пак Чимин, у которого всегда всё в порядке. — горько усмехнувшись, он зачесал чёлку назад и обернулся. — Я останусь спать здесь. Поднимайтесь наверх, уже поздно.

***

На протяжении трех дней, в течении которых омега пребывал без сознания, все остались в доме дедушки Хвана. Жар спускали с помощью примочек, но это мало помогало. Спящий ночью в кресле Хосок постоянно просыпался от сильного кашля младшего, что всё ещё не приходил в себя. На третий день завтрак проходил в тишине, каждый находился в своих мыслях и только лишь Чану с Гуком о чем-то разговаривали. Атмосфера была спокойной, чай понемногу остывал в чашках, а с приоткрытого окна дул прохладный ветерок — лето пока не жарило.В зале раздался шум. — Я схожу. — опередив Хару, Хосок вышел из-за стола и направился в соседнюю комнату. — Ну и зачем ты встаёшь? — Чон тут же придержал, еле стоящего на одной ноге, Пака. — Чимин, скажи, твоё состояние совсем не говорит о том, что постельный режим — это твой максимум на данный момент? Почему ты пытаешься сделать ещё хуже, кроха? — со вздохом он присел к Чимину. — Я…хотел в туалет… — краснея, омега опустил голову. Да, Хосок его друг, но остаётся альфой. — Ты должен позвать на помощь. Твой организм сейчас истощён и этому способствовали не только последние события. Ты не приходил в сознание три дня, пожалуйста, перестань мучить себя. — Чон боялся поднимать тему произошедшего. Чимин чувствителен, как физически, так и морально и то, что он делает вид, будто самый сильный человек на земле и сам со всем справится, не делает его таковым на самом деле. Отсюда и страх затронуть пока ещё свежие раны. — На самом деле… — глаза омеги отчего-то вдруг наполнились грустью и сожалением. — Корзинка…она осталась там и..и ещё собирал цветы, но т-тоже оставил где-то в лесу… — И это единственное, что занимает все пространство в твоих мыслях? — Хосок грустно улыбнулся. — У нас достаточно ягод, не беспокойся. Думаю, на следующие года два точно хватит. — он обнял омегу, утыкаясь в макушку носом. Сладко. — Кроха, обещай, что больше такого не случится. — Обещаю. Ближе к обеду у омеги поднялась температура и он заявил, что лучше пойдёт к себе, дабы никого не заражать. Однако, получая строгие взгляды в свою сторону, быстро опустил глаза в пол, теребя от волнения пальчики. К сожалению работа не стоит и Хосок, Сынчоль, Хару ушли, начиная заниматься накопившимися делами. Тётя омеги сразу расписала приём лекарств и, поцеловав горячий лоб, вышла. Деревянный дом немного опустел, заливаясь тёплым солнечным светом. Чонгук и Чану сидели в беседке, но Со оказался на кухне, когда Чимин позвал на помощь. — Что-то случилось? — с абсолютно равнодушным видом, вместо Чона показался его омега. Его с самого начала выводил Пак. Часто, именно взгляды Со (не очень приятные) прожигали дыру в Чимине. И, либо омега правда не замечал, либо просто не хотел вдаваться в подробности причин пронзительного взгляда. — Прости, что отвлекаю, но… Помоги, пожалуйста, встать, мне нужно в ванную. — омеге сложно просить что-то от незнакомого человека. Он в принципе очень редко просил помощи (пытался всегда всё делать самостоятельно), а тут новая личность, да и ещё не очень довольная присутствием Чимина в их доме. Он всё чувствовал без слов. — Ой, у меня на кухне чай остывает, потрепишь? — противная улыбка и лукавый взгляд. — Чимин, прости, но я и мой альфа хотели бы побыть вдвоем, поговорить, а так как ты здесь, нам немного неудобно… Не пойми неправильно! Ты нам не мешаешь, ни сколько! — Со знал, как давят омегу слова и чувство собственной вины. Он добивал и радовался результату. — Прости, я… Я не хотел, конечно, иди, я могу и подождать. — светлая улыбка в ответ на ядовитый взор. Он подождёт сколько надо, лишь бы не мешать любовной идиллии.И не важно, что от тошноты уже пульсируют виски, терпеть он может как никто другой. — Ох, я так благодарен тебе, спасибо, я не надолго! — под радостный возглас он ушёл на кухню. Однако ни спустя десять, двадцать, тридцать минут Чану не пришёл. Наоборот, Чимин ясно услышал звук закрывшейся двери. Он в доме один. Тошнота со временем не ушла, а лишь усилилась, сколько бы Пак не старался её подавить — блевать на ковёр как-то не было желания. Он пытался уснуть, но двадцати минут хватило, чтобы понять — он не закроет глаза. Пересилив головокружение Чим опустил ноги на пол, стараясь не шевелить левой стопой. Стоять на ней по-прежнему запрещено, но каким-то образом добраться до ванной нужно. На коленях также виднелась повязка, закрывающая раны. Первая попытка закончилась провалом. Голова в буквальном смысле «полетела», а пульсация молотком била по вискам и лбу. Я должен дойти быстрее, чем меня настигнет рвота. Давай, Чимин, это не так уж и сложно. Но невнимательность привела к тому, что омега наступил сразу на две ноги, чувствуя, как просочилась кровь в повязку на ступне. Сжимая рот и подавляя крик, он аккуратно перенёс вес на правую, пытаясь прыгать, чтобы сдвинуться вперёд. Головокружение мешало, но тошнота была сильнее. Чимин не мог остаться в гостиной. Спустя некоторое время омега, хромая, подошёл к лестнице. Повязка на ноге сочилась кровью и, к сожалению Чимина, оставляла следы. Боль становилась невыносимой, а на щеках появлялось всё больше солёных дорожек. С грохотом опустив неслушающееся тело на ступеньки, он сжал кофту на уровне живота и пытался вздохнуть. Однако, это становилось сделать труднее и, не дав организму передохнуть, он вновь поднялся и через боль наступил на левую ногу, чтобы подняться на ступень выше. Тело стало горячим и следовало выпить жаропонижающее, но ему все ещё нужно было добраться до необходимой комнаты. И когда он почти добрался до второго этажа, входная дверь отворилась. С ужасом заметив, что после него остаётся кровавая дорожка, омега неуверенно перевёл взгляд на дверной проем из которого послышались звуки. А точнее голос. — Что тут… Альфа не смог договорить, потому что побледневший Чимин рухнул на пол. — Почему ты встал?! Тебе же сказали лежать в постели, что ты здесь делаешь? — шипел Чонгук, смотря на капельки пота у висков. –…тошнит, — омега упёрся руками в пол и пытался держаться на дрожащих руках. — Чёрт. — выругавшись, он поднял Чимина на руки и отнес в ванную, где омега наконец освободил тело от мук и горечи в горле. Альфа отвернулся, но лишь для того, чтобы не мешать своим присутствием младшему. Ему совсем не было противно от происходящего Умыв, всё ещё бледного Чимина прохладной водой, он отнес его в постель на втором этаже, решив, что так ему будет быстрее добраться до ванной,хотя, всё же надеялся,что она ему больше не понадобится для такой цели. После того, как он удостоверился, что мальчик чувствовал себя лучше, Гук спустился вниз, чтобы приготовить чай и успокоить желудок омеги. Но он остановился, когда увидел ту самую красную дорожку. Ступеньки, немного пол внизу и часть ковра. Вздохнув, он все же сделал чай поднялся к Чимину. Тот тяжело дышал и все ещё был бледным. В уголках глаз собрались слезы. — Прости… Что? — Ты, наверное, что-то забыл, а я тут… — Что ты несёшь, Чимин? — честно говоря, Чонгук не понял ничего из сказанного омегой. — Но как же… Ты же с Чану… — глаза, полные прозрачных слёз и отчаяния, взглянул на альфу и сердце непривычно сжалось в груди старшего. — Стой-стой. Чану заходил к тебе? - память не отказывала ещё Гуку, поэтому спутать то, что омега виделся с Чану он не мог. Они сидели в беседке и, если Со заходил в дом, то только на кухню и через дверь во двор. Что-то ему подсказывало, Чану бы сам не зашёл поздороваться с младшим. — Я звал тебя, когда мне стало плохо и пришёл Чану… — тело стало нагревается от прилива жара и виски слабо пульсировали. Ком в горле постепенно поднимался выше, но омега сделал глубокий вдох, проталкивая его обратно вниз. — Н-но он сказал, что вы в двоём и я доставляю вам дискомфорт, поэтому,— альфа перебил тихую речь Пака. — Что он сказал? — в словах проскользнула злость, брови сдвинулись к переносице, а внутри начинала закипать ярость. — Прости меня, Чонгук, я правда не хотел, чтобы.. — Чимин, — альфа взял в руки бледное личико омеги и повернул к себе. — Ты ничего плохого не сделал, слышишь? Сейчас тебе нужен покой и то, что ты зовёшь кого-то на помощь не означает, что доставляешь проблемы. — сердце твердило сделать всё возможное, лишь бы этот маленький человечек не губил себя муками совести, которая явно не понимала, что Чимин вообще ни в чем не виноват. — Н-но...я же.. — Тише. Успокойся и сделай глубокий вдох. Вот так, — он стёр слезинку, скользнувшую вниз, большим пальцем, мягко проводя по нежной коже. — Теперь надо постараться уснуть и набраться сил. Не забивай голову плохими мыслями и даже не думай плакать, понял? — Понял. — голова младшего опустилась вниз, а маленькие пальчики принялись мять одеяло под ними. Альфа хотел встать, но Чимин остановил его фразой: — Прости, что доставил неудобства… И, что на него нашло? С чего такие нежности к незнакомому человеку.

***

Спустя два дня состояние омеги стало лучше, однако нахождение в доме дедули никто не отменял, потому что в случае чего — дома всегда кто-то есть. Тот же Чонгук или Чану. Альфа ещё не говорил с Со на счёт того случая, но это следовало сделать: сам Чон стал замечать, что отношение к Чимину какое-то предвзятое. И, конечно, Гук пока старается не обращать внимание на это, скидывая всё на излишнюю наблюдательность, однако с каждым разом этих мыслей становится всё больше и больше. И не только этих. Маленький, худенький, зачастую бледноватый омега по имени Чимин тоже занял скромный уголок в голове Чонгука. Возможно и не только в голове. Пухленькие пальчики, большие круглые глаза и милые, едва заметные веснушки заставляли с каждым днем все больше засматриваться и желать почувствовать. Однако есть чуть более выделяющаяся часть, к которой прикоснуться хотелось больше всего. Губы. Пухлые, искусанные от привычки и довольно большие для маленького худого лица, манили. И что-то заставляло продолжать так думать, но альфа пресек такую возможность. Не стоит забывать, что у него есть омега, который его любит, и которого любит он.? — Хей, ты меня вообще слышишь? — Хосок стукнул по плечу младшего и заставил прийти в себя. — Всё ясно, есть будешь? — Да, я вчера разделывал курицу, она в холодильнике. — Чонгук очень старался вспомнить о чем говорил Хо, но, увлеченный мыслями, он смог вспомнить только то, что старший стукнул его по плечу. — Можешь не пытаться вспомнить мои слова, поделись лучше своими мыслями. Я надеюсь ты не о пирожках думал, пока я речь толкал? — хихикнул альфа, укладывая курицу на сковороде. — Если я скажу, что я просто задумался ни о чем ты сильно меня будешь бить? — лукавая улыбка появилась на лице младшего Чона. — Готовь свою задницу, Чон Чонгук. Кухня залилась смехом двух друзей, пока в проёме появилась тёмная макушка. — Привет… — Доброе утро, Чимин-и. Покушаешь? — Хосок улыбнулся, при виде омеги. — А можно чай? — омега прошёл в кухню, залезая на высокий стул. — Может что-то более сытное? — альфа подошёл к Паку и заправил прядки волос за маленькое ушко. — Почти одиннадцать, ты только проснулся? — Да, ночью не мог уснуть. — младший опустил взгляд на свои пальцы, о чём-то задумываясь. — Как ты себя чувствуешь? Всё ещё тошнит? — Хосок поставил перед омегой тёплый чай с ягодами, что приятно манит своим ароматом. — Нет, уже лучше и.. — Может, скажешь правду? Я видел, как ты вчера торопился в ванную, зажимая руками рот. К тому же, пустая упаковка обезболивающего ещё вчера лежала в мусорке, а пить ты его начал когда? Три дня назад? А, нога, значит, уже в порядке, раз ты чуть ли не бегаешь, м? — неожиданно прозвучал голос Чонгука. Тон был спокойным, но скорее упрекающим. Слова пронизали омегу насквозь, заставляя вжиматься в спинку стула, ладошки потели. В комнате повисла напряжённая тишина. — Чимин…пожалуйста, я прошу тебя, умоляю, хватит наносить себе вред. Ты на самом деле думаешь, что постельный режим тебе назначили просто так? Да, прошло пять дней, но это не тот срок, когда можно полноценно ходить. У тебя была глубокая рана, на которой всё ещё есть швы. Каждый раз, все говорят делать так, как будет лучше тебе, но ты не слушаешь и делаешь по-своему, для чего? — Хо сел справа от Чимина, взяв маленькую ладошку и мягко массируя пальчики. Он видел чувство вины на лице младшего, чувствовал душой, как тот переживает, но должен был дать ему понять,что нужно беречь себя. — Хватит быть эгоистом и поступать так, как вздумается твоей пустой голове. Вокруг тебя люди, которые волнуются, а ты плюешь на их заботу, нанося вред себе. Что за беспечное отношение? Тебя не воспитывали? — грубые слова вырвались из уст Гука. Он не мог остановить себя. — Чонгук, прекрати. — Да что ты его защищаешь?! Тебе так нравится, что он плюет на всех вас? Не устал, как нянька, бегать за ним, утирая слюни?! — голос стал громче, а феромоны начали сгущаться, доставляя дискомфорт Паку. — Ты бы уже давно бегал, если бы нормально вслушивался в то, что говорят. И вообще, что ты у нас всё время? Родителей потерял или дома нет своего? — Закрой рот! — Хосок, ты.. — Рот закрыл и вышел из комнаты. — старший не мог больше терпеть то, что вываливалась изо рта Чона. На младшем лица нет, а руки дрожат и покрываются холодным потом. Слишком много ненужного он выслушал. Гук, фыркнув недовольно и, громко хлопнув дверью кухни, вышел из комнаты, а затем и из дома, направляясь в беседку. Где-то в глубине, что-то неприятно начало скручиваться, давя и на внутренности, и на мозг. Но Чонгук наплевал на эти, слишком частые, изменения и, вздохнув чистого воздуха, уселся на качели, мягко раскачиваясь. — Кроха… Эй, Чимин, посмотри на меня, — тревога засела на сердце тяжёлым камнем. Он не мог понять, что сейчас в этой маленькой головушку, но знал точно — там ни одной хорошей мысли. — Он прав… — Что? Нет, Чимин, послушай. — Я просто эгоист, думаю только о себе и доставляют всё больше и больше проблем, никогда не задумываясь о последствиях. Все стараются помочь, а я делаю только хуже. Ты тратишь на меня столько времени, а я даже ничем тебя не отблагодарил. Чонгук сказал только правду и я сам виноват в том, что стал для вас обузой, я. — тяжёлый вздох и мутная картинка перед глазами от нахлынувших слез, — И тогд-да в лесу из-за меня вам пришлось бродить по лесу ночью, вместо т-того, чтобы пойди домой и пить тёплый чай. И на речке я только мешал, я даже маме н-ничем помочь не смог, эт-то всё из-за м-меня, я н-не хоч-чу больше.не х-хочу больше так жить, Хосок… Н-не мог-гу. — рыдания вырвались наружу и омега, уткнувшись в шею друга, пытался успокоиться, но слишком много эмоций скопилось. — Не смей такое говорить, слышишь? Хватит придумывать, что ты доставляешь одни проблемы, хватит терзать себя и делать больно, хватит делать вид, что всё хорошо, когда на деле не так. Ты дорог нам, все до единого сильно переживают за твоё здоровье и только в твоей голове всё это для нас в тягость. Как бы мы оставили тебя в лесу? С чего вообще ты взял, что на речке нам мешал, скажи? — альфа взял маленькое тельце, укладывая к себе на колени и мягко гладя по мягким волосам, крепко прижимая и стараясь успокоить выпущенными феромонами. — Твоей маме не помогли лекарства и в тот момент никто не знал, что делать. А чтобы она сказала, если бы услышала, что её прекрасный мальчик, так плохо говорит о себе, м? Думаешь, она бы похвалила тебя? — сейчас для него была единственная и самая главная задача — успокоить Чимина, а из-за того, что феромоны по немногу начинают действовать, то это дело значительно продвигается. Вскоре, Чимин отрубился и Хосок, нежно поцеловал того в лоб, отнёс в комнату. — Крепко спи и ни о чём не думай, кроха.

***

Хосок стремительный шагом направлял я к беседке. В груди с каждым шагом нарастала ярость, которую необходимо было выплеснуть на что-то. Или на кого-то. — Понравилось? — Чего? — Понравилось издеваться, я тебя спрашиваю! — альфа подошел к Чону и схватил его за воротник рубашки, заставляя встать с качели. — Я сказал то, что думал. — Гук был удивлён, что старший так яро защищал омегу и на подсознательном уровне начал злиться. — Да ты, блять, сначала думать научись и узнай хоть что-то! Идиот! — Хосок оттолкнул Чона, пытаясь восстановить дыхания. Ему нужно было высказаться. — Ты плюнул ему в лицо всем тем, что сказал, а теперь наслаждаешься воздухом?! — Хватит на меня орать, я ничего такого не гово- — У него нет родителей. — Что?. — Чимин потерял отца в раннем детстве, а мама умерла через несколько лет, покинув его в десять лет. — Чон сел около Гука, устало потирая лицо и зачесывая волосы назад. — Он повзрослел слишком рано, лишаясь детства, радости и всякого веселья, которое могут позволить себе дети в его возрасте. Он убирался по дому, готовил еду, ходил в лес и делал всё лишь бы единственный родной человек остался с ним чуть дольше. Никто не знал, когда она может уйти, а тот день стал слишком неожиданным. Все были в состоянии шока, когда узнали, что тётя Лиён умерла. Чимин нашёл её труп. — на глазах выступили слезы, воспоминания комом встали поперёк горла, сдавливая. — Он не смог. Просто не смог этого вынести. Сломался, пытаясь всё осознать. Никогда не забуду, как он, будучи маленьким мальчиком, нёс её гроб, вместе с другими мужчинами, несмотря на слезы и боль. Я видел, как он медленно затухал. Не ел, не пил, оставался в доме. Несколько раз в неделю приходил на могилу, убирался, приносил любимые вкусности мамы и сидел, плача, рассказывая о своей жизни. Никогда не жаловался. Я всегда стоял вдали от него, потому что отпускать одиннадцатилетнего мальчика на кладбище слишком опасно, тем более в его состоянии. Он мог сидеть там по несколько часов только лишь смотря на её фотографию… С того самого момента он чувствует, что доставляет всем дискомфорт своим присутствием, приносит проблемы из-за того, что с ним, по его мнению, что-то не так. Всегда Чимин пытается вести себя так будто его нет, будто он пустое место, только лишь бы никому не помешать. А ведь это не так. Но только этот ребёнок совсем не хочет никого слушать. И смерть мамы он взял на себя. Думал, не так заботился, не уделял больше времени, не радовал её как нужно. Это до сих пор крутится в его голове. Не думаю, что Чимин был бы рад узнать, что я тебе это рассказал, потому что он не любит, когда его жалеют, однако пора делать выводы, Чонгук~а. — Хосок встал и ушёл к дому, заходя внутрь, оставляя младшего наедине со своими мыслями. Небо затянулось серыми тучами, скрывающими солнце и свет. На улице затихло пение птиц, тишина стала идеальной, для того, чтобы слушать шелест каждого листочка и травинки. Слова Хосока заставили альфу возненавидеть всё своё существование из-за высказанных слов Чимину. Он вылил всю грязь на этого нежного мальчика. Чонгук не хотел говорить гадости и обвинять омегу в чём-то, но слова вырвались сами. Он ведь даже не знал истины. — Бля-я-ять… — он вцепился пальцами в волосы, оттягивая у корней. Ярость заполняла тело, вдавливая в голову боль вины и сожаления. Что на него нашло и откуда столько негатива скопилось в нём — не ясно даже самому Чонгуку. — Как я мог? Это же не ты, Чонгук, что ты натворил.? — мысли занимал Чимин, а точнее его состояние, потому что после всего, что он выслушал, улыбка точно не будет сиять на его лице.

***

Когда омега проснулся, на улице стояла глубокая ночь, а в доме было спокойно и тихо. Почувствовав сухость в горле, он решил спуститься и выпить воды или тёплого молока, дабы позже вновь уснуть. Аккуратно спускаясь, как можно меньше задействуя травмированную ногу, Чимин заглядывает в кухню, замечая свет в помещении.Кто-то не спит? Осторожно заглядывая в комнату, пугается, видя стоящего у окна Чонгука и оступается на перевязанную стопу, сдерживая стон боли. Альфа, видя это, быстро оказывается рядом. — Подожди, подними ногу. — перехватывая ножку у щиколотки, Чон рассматривает красный участок повязки, понимая, что нужно её сменить. — Надо поменять, она пропиталась кровью. — подхватывая младшего на руки, он усаживает его на мягкий высокий стул и достаёт аптечку. Расставляя всё нужное на стол, Чон берет ножку и кладёт к себе на колени, принимаясь разматывать бинт. Чимин осторожно наблюдал за действиями старшего, удивляясь. Зачем? Что заставило его помогать такому, как Чимин? Рана была открыта и альфа аккуратно обрабатывал её мазью, стараясь не причинить боль, позже наматывая бинт. Когда он закончил, кончики его пальцев прошлись по маленьким пухлым пальчикам. Крошечные. Кухня погрузилась в тишину. Ящик с лекарствами стоял на полке, альфа смотрел на Пака, а Чимин всё не решался поднять свой взор на старшего. Он не понимал, почему тот все ещё с ним сидит, если чувствует неприязнь? — Эй… — мягкий тихий голос оборвал мысли омеги. — Чимин, я.. — Всё в порядке. Ты не сказал ничего плохого. — лёгкая улыбка показалась на худом лице. — Я знаю, что всем доставляю неудобства и кто-то должен был когда-то об этом сказать. Честно говоря, я давно ждал, когда этот момент настанет. Они привыкли к моим недостаткам, вот и не говорят ничего. — Чимин посмотрел в окно, всматриваясь в сияющиет точки тёмного полотна. — Неправда. Хватит говорить то, о чём ничего не знаешь. Ты не можешь ставить себя ниже других, ясно? Ты важен для всех и твоё состояние волнует их так же ,как и тебя, например, состояние Хосока или тёти. У тебя есть право не верить в моё раскаяние, не прощать за всё,что сказал, прошу лишь послушать. Я сделал ошибку. Не могу понять, откуда вырвались эти слова,эта ненависть. Ты не можешь принять слова,сказанные мною раннее, как и то, что мешаешь нам. И если тебе этого недостаточно, то просто сделай их счастливыми. Улыбайся чаще. Не так, чтобы все просто увидели, а так, как ты улыбался, смеясь над шутками Хосока.

***

Солнце сегодня как никогда пекло и радовало яркими лучами. Трава танцевала на ветру, смешиваясь с шумом листвы. Прошло два месяца и лето было в самом разгаре. Дети в деревне постоянно резвились на улице, заряжая округу смехом. — А-а-а-а-а! — Бегите-е-е! — Он близко! — Я победи-и-ил! — пойманый за меленькую ручку Чимин, упал в траву, смеясь. — Чимини-хён теперь будет со мной, бе-бе-бе-е-е! — Сонхёк, как и звали победителя, показывал остальным язык, прижимаясь к омеге. — Так не честно! Чимин-хён тебе поддался, потому что ты самый маленький. — Саран надула губки, зло просматривая на мальчика. — Не-а, это потому что я самый быстрый и самый красивый! — Нарцисс! И ничего ты не красивый! — сказал Ёну и встал рядом с Саран, заходясь в возмущении. — Вы все красивые и быстрые, не ругайтесь, я же все равно буду играть с вами. — мягко подзывая к себе детей, омега усадил их в кружок, подходя к самому интересному. — Что делаем теперь? — Сказка! — Сказка? Не рановато-ли? — Не-е-ет! — дети хороши отвечали, усаживаясь поудобнее. — И никто не хочет сплести венок из красивых цветочков? — Чимини-хён, у нас уже есть один красивый цветочек, но мы хотим слушать сказку. — смущенно проговорил Ёну, тыкая пальчиком в ногу омеги. — Ох, ну ладно, сказка, так сказка… Альфа сидел в беседке, наблюдая за маленьким кругом из детей и Чимина. На протяжении двух месяцев они заметно стали ближе, с комфортом оставаясь наедине. Разговоров стало чуточку больше и омега стал более открытым, однако кое-кто был этим недоволен. Чану стал слишком надоедливым. Уходя спать, он всегда приходил сначала провести беседу с Чоном, затем резко отчего-то уставал и засыпал рядом, прилипая, словно банный лист и ,в конечном итоге,Чону приходилось нести омегу в кровать. Сколько бы причин не находил альфа, ни одна не могла его успокоить. Всё в поведении Со чем-то раздражало. То слишком много говорит, то сидит, зажимая руку и каждые пять минут оставляя поцелуй на щеке, не дотягиваясь до губ (альфа сам пресекал его попытки целоваться при всех). В голове начали появляться мысли об окончании отношений и теперь изменилось то, что с каждым днем их было больше, а Чонгук не очень-то был против. — А вот и я! — Ты же собирался встретиться с другом.- альфа отвлёкся на пришедшего омегу, переводя взгляд. — Ну, я хотел, чтобы ты меня проводил, я же первый раз здесь, и как пройти не знаю. — Чану заметил, куда раннее был направлен взгляд альфы и стремился как можно сильнее его отвлечь. — Пошли, а то меня уже заждались! Нехотя вставая, Чонгук шёл рядом с Чану, возвращая свое внимание на младшего омеги. Тот как можно ярко рассказывал придуманную сказку иногда для таинственности собирая всех вместе. Нежно улыбаясь он решил, что быстро проводит Со и скорее вернётся в беседку. — Гуки, может останешься? Веселее будет. — тянет омега, все ещё прижимая к себе старшего. — Чану, прости, но я не могу, дедушка попросил помочь во дворе. Хорошо повеселиться. — лишь улыбнувшись, он разворачивается и направляется к дому. — Эм, ты уверен, что он всё ещё твой парень? — Заткнись. Альфа с радостью на лице, подходил к дому, пытаясь найти маленькую компанию в траве. И он находит её, однако замечает, что что-то не так. — Эй, малышня, вы чем там занимаетесь? — зовёт альфа, подходя ближе. — Чонгук-хён! Помоги! — Саран подбегает к старшему, хватая за руку, тянет к траве, где сидят остальные. — Чимин! — Чон бросается к Паку, что сейчас лежит без сознания с испариной на лбу. — Что случилось? — он осматривает омегу на наличие повреждений, хмурясь, просматривая на малышей. — М-мы ничего не делали! Чимини-хён рассказывал с-сказку и потом почему-то упал. М-мы честно н-ничего не делали! — Ёну вытирал глаза, чтобы не заплакать. Мальчик испугался, что с омегой случилось что-то серьёзное. — Значит, так, вы сейчас внимательно слушаете Чонгука-хёна и выполняете всё, как самые настоящие солдатики, идёт? — Да! — три пары глаза уставились в предвкушении на альфу. — Идите домой и не переживайте, о вашем хёне я позабочусь. — Н-но мы не мож- — Я сказал как солдатики. Бегом домой, и утирайте слёзы, с вашим Чимини-хёном всё будет хорошо. — прибодрив малышей улыбкой, он подхватил младшего и ,удостоверившись в том, что дети разбежались по домам, унёс омегу в дом. Чонгук выжимал тряпку, прикладывая ко лбу младшего. Хватая вторую, что поменьше, он, мягко окуная в прохладную воду, протирал лицо, руки и ноги, что не были скрыты одеждой. Сегодняшний день был жарким, тем более палящее солнце до сих пор не собирается уходить, несмотря на то, что уже вечер. А находясь чуть ли не целые сутки на открытом пространстве, без головного убора, не удивительно получить солнечный удар. Благо вся ребятня была в панамках. Чимину видимо тоже кто-то должен её одевать. — Ну и чего сидеть под солнцем? У нас, что, тенька нет? Или деревья не растут, что уселись прямо там, где лучше жарит… — бормотал себе под нос альфа, обтирая каждый коротенький пальчик. — Там наше место, я не мог его поменять, это было бы предательство. Прости. — приоткрывая глаза, улыбнулся Чимин. — Чимин, тебе сколько лет? — Шестнадцать. — Не правда, три года. — фыркнул старший, потирая шею и переходя на вторую руку. — Я не думал, что так получится, прости. — Пак аккуратно присел и опустил взгляд на одеяло. — Прекращай извиняться, просто заботься о себе. — заканчивая, альфа смотри в глаза на против. Он рад, что ничего серьёзного не случилось, потому что не так давно омега выздоровел и не очень хотелось,чтобы он заработал ещё какую-то травму. — Ты сегодня что-то кушал? — убирая с лица прилипшую чёлку, спросил Чон. — Да. — Ну, и что же? — Супчик из грибов и...салат из овощей. — То есть бульон и листик салата? — хотел пошутить альфа, но, заметив удручённый вид младшего, прекратил. — Эй, всё хорошо, самое главное, что ты кушал, хоть что-то, но это уже замечательно. Ты же понимаешь, что питание — твоя энергия и силы, а если хочешь и дальше играть с малышнёй, то есть надо в пять раз больше, выматывают невероятно. — наконец, слыша тихое хихиканье, Чонгук расслабляется, с нежностью смотря на омегу. И смысла нет скрывать тёплые чувства, рождённые не так давно. Однако, с каждым взглядом на маленького омегу, кончики пальцев покалывают, а желание обнять растёт с необычайной скоростью. Только вот что-то не даёт просто взять и бросить Чану, он ведь любит альфу и всё же был рядом,когда нужна была поддержка. Быть сволочью, что разобьёт сердце влюблённого не очень так перспектива. Поэтому в голове Гука куча мыслей насчёт того, как можно менее больнее расстаться с Со. Нужно закончить как можно скорее. Чонгук принёс чай с печеньем и сел рядом с омегой, передавая тёплую чашку. Прошло почти два часа за разговором, прежде чем их прервал звук открывающейся двери. — Гуки? А ты чего здесь? — проходя к альфе и буквально присасываясь к нему губами. — Я всё ждал, когда ты придёшь, но не дождался и пришёл по темноте. — Солнце еще заходит за горизонт и ты не говорил тебя встречать, тем более я не знал сколько ты там будешь. — он не хотел отвечать грубо, но так получилось. — Можешь присоединиться, если хочешь, сейчас должен прийти Хосок, может, во что-то поиграем. — нужно было как-то сгладить ситуацию и это показалось отличным решением. — Конечно хочу! К сожалению альфы, места на диване было много и Со уселся рядом с Гуком, не оставляя свободного места между ними. Неловкую тишину прервал стук в дверь и появившийся в помещении Хосок. — Готовы к весёлому вечеру? — он сел в кресло у дивана и положил на стол приготовленное угощение. — Бабуля Гёнэ не могла отпустить меня с пустыми руками. Так, что, шоколадные печенья скрасят наш вечер. — разложил печенье, он заметил, что самый младший был нездорово красным, а возле него стояла ёмкость с водой, где лежала белая тряпочку. — Кроха? — А? — С тобой всё хорошо? — он смотрел в глаза омеги, прекрасно замечая его волнение. — Эм,да конечно. Ты как? — он нежно улыбнулся, стараясь сменить тему разговора. — Отлично. — раздувать из этого какую-то проблему Хосок не стал, поэтому просто улыбнулся в ответ и продолжил: — Кстати, я позвал ещё троих, вы не против? — Мы их знаем? — подал голос Чану. — Ты — нет.- язвительно сказал Чон. Ему не было нужды скрывать свою неприязнь к Со. Омега посмотрел на своего парня, ожидая какой-то реакции на тон старшего в его отношении, но ничего не произошло и Чонгук продолжал о чем-то размышлять, всматриваясь в печенье. — Но это сюрприз для Гука.- таинственно сказал Хо. Через несколько минут в дверь постучали и Чимин любезно предложил открыть дверь, заодно убрав ёмкость с водой и тряпочкой. Оставив всё на кухне, мальчик подошёл к двери, как правило спросив, кто там. — Те, кто пришли классно провести время! — прозвучало из-за двери и омега сразу понял, кто пришёл. Не успев открыть дверь, он оказался в крепких объятиях высокого парня. На шум в прихожей пришли остальные. И некоторым не понравилась картина, которую они увидели. Точнее одному альфе. — Тэхён, пусти его, задушишь сейчас. — с улыбкой произнёс Хосок. — Посмотри, кто у нас здесь! — здороваясь с высоким альфой, Чон повернулся в сторону Чонгука. — Чонгук, ты тоже здесь! — Ким удивлённо смотрел на Гука, сразу же обхватывая его руками. — Академия выматывает невероятно, хоть здесь вздохнешь спокойно. — Еще как, хорошо, что последний год остался. — Ким вместе с Гуком поступил в академию, благодаря чему обучение проходило в двойне веселей. — Эй, Чон Чонгук, меня совсем забыл? — Чон услышал знакомые возмущения и сразу же подошёл к их источнику. — Матушка Джин-и, ну как я мог? — смех вырвался из него непроизвольно, что вызвало радость на лице омеги. ‐ Й-а! Что за неуважение! — однако скрыть радость за напускным возмущением не удалось и он проитянул младшего, крепко зажимая в объятиях. — Ну всё-всё, я тоже хочу его обнять. — третий из пришедших — Намджун, по совместительству парень Сокджина, показывая глубокие ямочки, обнял Чона, похлопывая по крепкой спине. — Может, пойдём в зал? А то как-то на пороге пить чай не очень, мне кажется…- самый маленький в компании подал голос и все наконец решили переместить в другую комнату. — Действительно. — недовольный Чану последовал за всеми с кислой гримасой радости. Смех был слышен, наверное, во всей деревне, а стены дома буквально просили о тишине, иначе от количества звуков просто рухнут. Но счастье, которым было наполнено пространство внутри говорило о том, что всё замечательно и даже если стены треснут, а потолок обвалился, веселье будет продолжаться. Старые истории, неловкие моменты и первое знакомство, огромное количество воспоминаний заставляло улыбаться так, что щёки болели у всех присутствующих. Кроме одного очень "счастливого" человека, который до сих пор не мог влиться в компанию друзей. Несмотря на то, что Чонгук познакомил всех со своим парнем, было ясно какой он человек по одному взгляду. И как бы ребята не старались контактировать с ним, омега ,отвечая на какие-то вопросы,ощутимо щетинился ,будто бы ставя себя выше. Однако всегда на лице была «искренняя» улыбка. — Чану? — А? Что? — Помоги нам на кухне, мы пойдём приготовим что-нибудь покушать. — сказал Сокджин, забирая со стола тарелку от шоколадного печенья. — Конечно. — да этот Чимин от тяжести ложки сломается, что он вообще там делать будет.. Пока Джин занимался нарезкой овощей, Чимин заваривал чай с ягодами. Третий оставался в стороне, скучающим взглядом обводя происходящее на кухне. — Ой, Чану, мы тебя без дела оставили. Держи курицу и нарежь её для салата — обратился к омеге старший, подавая доску и нож. Не замечая недовольного взгляда, он продолжил заниматься своим делом. Однако, не прошло и двух минут, как громкий крик разнесся по комнате, за которым послышался звон разбитого стекла. — Ай! — Чану схватился за палец, сильно жмурясь. На громкий звук прибежали остальные. — Что случилось? — взволнованно спросил Намджун, осматривая помещение. На полу лежали осколки от стоявшей на краю стола вазы. — Дай посмотрю. — Чонгук подошёл к Со, осматривая небольшую царапину на пальце. — Чану, зачем же так пугать, тут всего небольшой порез. — он устало выдохнул, озадачено смотря на омегу. — Но идёт кровь и у меня болит палец! — Его можно промыть под водой и всё пройдёт. — Сокджин закатил глаза и переглянулся с Намджуном.- Идите в зал, мы уберём всё и. — Чимин, брось осколки! — Тэхён, увидев как маленький омега собирает их с пола, тут же подбежал к нему, осматривая руки. — Ну посмотри, что теперь с твоими руками… — небольшие порезы на двух ладошках сочились кровью, которой с каждой секундой становилось больше. — Но кто-то может пораниться, надо убрать их. — омегу абсолютно не волновало состояние своих рук, он больше переживал за то, что кто-то может наступить на них и тогда это будет куда серьёзней, чем какие-то ранки на ладонях. — Ты опять начинаешь? — со спины послышался строгий тон Чонгука. Вздрогнув от резкой смены атмосферы и тяжёлых феромонов, Пак напрягся. — Так, на кухне слишком много людей, нам ещё дышать надо, идите в зал, мы сейчас придём. — Джин чувствовал, как некомфортно стало младшему, поэтому постарался разрядить обстановку. Все вышли. Намджун забрал с собой Чану, потому что увидел всё во взгляде Сокджина. — Чонгук, ты тоже иди. — Покажи. — не замечая слов старшего омеги он подошёл к мальчику. — Хён, там правда. Не дав договорить, Чон взял тоненькие запястья и аккуратно раскрыл пальцы. В некоторых ранках были крошки стекла, которые необходимо было убрать. — Джин-хён, подай там наверху коробку с лекарствами. — альфа продолжал сканировать взглядом пострадавшие ладони. От такого отношения Чимина к самому себе, его вновь накрывала злость. Такое было не раз и не два, только вот младший все равно продолжает. — Будет больно. — коротко и ясно, но он всё равно будет дуть как можно сильнее, чтобы мальчик чувствовал себя лучше. Обработав медицинский пинцет, что лежал в коробке с препаратами, он принялся вытаскивать стекло, сразу же протирая рану. Не хотелось, чтобы на нежной коже остались царапины, а ещё хуже шрамы. Поэтому Чонгук тщательно очищал ладошки, позже заматывая их бинтом, под который нанёс мазь. — Вот и всё. — желание появилось спонтанно и неожиданно, но Чона ничего не останавливало. Он, поглаживая ладошки, поднёс их к лицу и нежно поцеловал. Глаза альфы сразу же устремились на мальчика и его покрасневшие щёчки. Объяснить содеянное он не смог бы, но никто и не просил, в глазах напротив застыл шок. Всё ещё держа ладошки младшего, он почувствовал, как те напряглись, норовя сомкнуться. — Не зажимай. - нежная улыбка коснулась его губ, потому что иначе смотреть на это маленькое лицо с круглыми глазами полные удивления, он не мог. Больше эта ситуация понравилась Киму, наблюдавшему со стороны за всем происходящим. Он сразу увидел тяжёлый взгляд Гука, когда омегу обнимал Тэ, сжимая в крепких объятиях и невольно оставляя свой запах на мальчике; взволнованные глаза, когда тот поранился и нежную улыбку во время тихих ответов Пака. — Ну, что? Пошлите пить чай. — тихо сказал Сокджин, не желая нарушать нежную атмосферу между двумя сидящими. Вечер прошёл более чем благополучно. Ребята играли в настольные игры, слушали странные истории от Ким Тэхёна, самые разные ситуации Намджуна на ферме и то, как Сокджин потом его искал в стоге сена, который так и не смог собрать его альфа, и даже то, как Чану познакомился с Гуком. Хосок, сидя рядом с Чимином радовался счастливой улыбки на лице младшего. Несмотря на то, что все присутствующие были старше мальчика, он чувствовал комфорт, что радовало Чона. Всё начинает меняться. В лучшую сторону.

***

— Подъём! — Чего ты кричишь на весь дом? — потирая глаза, недовольно ворчал Тэхён. — Вы даже не соизволили убраться! Вчера договорились, готовим — мы, убираете — вы, а это, что такое? Везде крошки и пустые тарелки! — возмущения Джина с каждым словом становились громче, иначе он не мог, потому что был очень чистолюбивым. — Джин-и, мы уберём все, как только проснёмся, только перестань кричать, пожалуйста. — улыбался Нам, стараясь смягчить омегу. — Да как так.. — Хён, мы правда все уберём! — прервал старшего Гук. — Айщ, чтоб вас! Ни свет, ни заря, дедуля Хван пришел и оповестил Хосока, что они с Хару уедут на некоторое время в другую деревню, поэтому весь дом под их присмотром. Сонно договорившись с мужчиной, альфа продолжил спать.Было ранее утро, однако солнце с готовностью в сто процентов прогревало землю.Благодаря прохладному ветру, находиться на улице стало легче, иначе сжариться можно было за пару минут. Комната, где спали альфы находилась на втором этаже и была закрыта от солнечных лучей. Чего не скажешь о комнате омег. Чану, которого временно поселили в одну комнату с Чимином и Джином, из-за нехватки места, проснулся как раз из-за одного назойливого луча. Осмотрев помещение, он увидел сладко спящего Чимина на противоположной стороне кровати. Кровать была большой, поэтому в ней спокойно поместились три омеги. Место посередине было пустым, что означало пробуждение старшего Кима. Спускаясь по лестнице, Со наткнулся на Сокджина, который тут же обратился к нему с просьбой: — Доброе утро, Чану, ты как раз то, что мне нужно. Сейчас тебе нужно пойти и разбудить этих лентяев, потому что я готовлю завтрак, а кто-то должен заняться уборкой. — развернув омегу, который переваривал полученную информацию, он убежал на кухню, занимаясь готовкой. — М-да, вот тебе и доброе утро. Спустя долгий час, все наконец сидели на кухне. Старший Чон рассказал о том, что они теперь старшие в доме, получив радостные взгляды.Весело обсуждая последний вечер, Тэ предложил сходить на речку, на что остальные, недолго думая, согласились. Решено было отправиться к водоему ближе к вечеру, дабы солнце немного спустилось, а пока, разойтись по домам. — Кроха, как твои руки? Уверен, что сможешь плавать? — Хосок провел по волосам младшего, убирая их за маленькое ушко. — Да, в такую жару невозможно отказаться от воды. — А, может, правда стоит остаться? Всё же раны есть, а вдруг вода занесёт какую-то инфекцию… — Чану решил заботой о младшем прикрыть свои намерения. Сейчас ему нужно было ограничить своего парня от омеги, потому что Со тоже не глупый и всё прекрасно понимает. Он не может так просто сдаться. — Но я хочу пойти с вами… — Чимин посмотрел на Хосока, будто спрашивая разрешение. — Всё нормально, кроха, главное поменять повязки, перед тем, как пойдём. — он мягко улыбнулся. Лучше бы ты остался дома, Пак Чимин Толпа из семи человек с шумом направились к реке. Стоял прекрасный летний вечер, где солнце всё ещё грело, покрывая тёплыми лучами кожу. Разбив палатку и постелив рядом с ней большое покрывало, все сели, расставляя вещи. — А кто-то взял поесть? — скромно поинтересовался младший Ким. — Нет конечно, мы пришли сюда поплавать, а не поесть, Тэ. — с серьезным лицом сказал Хосок. — Ким Тэхен, не позорь мою седую голову. На, ешь. — смеялся Джин, раскладывая приготовленные угощения по поверхности покрывала. — Чтобы я без тебя делал, мой любимый и самый прекрасный брат. — он отправил воздушный поцелуй, сразу же откусив кусочек предложенного сэндвича, закатывая глаза в удовольствии. — Это восхитительно! – Чего не скажешь из-за еды, - рассмеявшись, ответил Сокджин. — Может, пойдём купаться до того, как настанет ночь? — Кто последний, тот лох! — крикнул Чонгук и тут же скинул рубашку, ныряя в воду. — Эй! Ну не могу же я с едой туда! Чимин остался на берегу вместе с Чану. Последний сканировал мальчика взглядом, желая найти необходимый изъян. Однако, все в нем казалось идеальным. — Эм, Чимин, может тоже пойдем? — Давай. — Может тогда отойдем подальше? Здесь так шумно и утомительно… — Конечно, пошли. — отказать он всё равно не смог бы. Все складывалось куда лучше, чем ожидал Со. Рыбка сама плывет в сетку Увидев, что все заняты какими-то играми в воде, двое омег ушли в другую сторону. Чимин, подумав, что они отошли на достаточное расстояние, все же, не желая отрываться от компании, остановился. Чану же последовал дальше. — Чимин-и, давай пойдём дальше, я хочу с тобой посекретничать, как омега с омегой. — хитрая улыбка осталась незамеченной. — Но мы.. — Никаких отговорок, пошли. — схватив руку младшего, он протянул его дальше. — Ха-ха, Хосок, ты даже не представляешь, как это было! Он вместе с конём прям в конец поля! Ха-ха-ха-ха, вот это зрелище было, весь строй ржал! — получая всплеск от Гука, смех не удавалось скрыть, отчего живот сркучивало спазмом. — Я ведь тогда только начинал учиться, идиот! Все такими были! — оправдания были ни к чему, потому что все давно представили эту картину и хохотали на всю местность. — Ладно-ладно, не переживай, Чану не расскажем, чтоб тебя не позорить. — подкол от Намджуна разработал ещё порцию смеха от остальных и даже Гука. — Кстати, а где он? — Чимина тоже не видно. -Хосок вышел на берег, укрываясь полотенцем. — И куда они пошли? Тёплая вода расслабляла от напряжения. Вдали от шума ребят было особенно спокойно. Как бы не хотелось находиться рядом с ними, тишина была настолько манящей, что Пак не мог отказаться от неё. Закрыв глаза, он погрузился в себя, не замечая ничего вокруг. А зря. Ногу резко потянуло вниз и, не ожидавший этого мальчик, хлебнул воду, начиная кашлять. Открыть глаза омега под водой не мог и увидеть, что происходит внизу тоже - это сильно осложняло задачу. Вынырнуть не получалось, а кислорода становилось всё меньше. Страх охватил тело, заставляя всеми силами вырваться из неизвестных оков. Вода большим количеством попадала внутрь, а руки всё ещё пытались поднять непослушное тело наверх. Тянуло вниз, с каждым разом больше. Сил становилось меньше. Чимин пытался оттолкнуть ногами то, что схватило его, но энергии не хватало. — Сладкий, ты слишком многого хотел.

***

— Кто-то видел в какой стороне они плавали? — Тэхен осматривал местность, пытаясь увидеть двоих потерявшихся омег. — Вроде бы они пошли в ту сторону. — сказал Намджун, обматывая Джина полотенцем. — Так, давайте разделимся. Мы с Тэ и Хосоком. — Ребята! — Чану? — старший Чон подбежал к парню. -Там.. — кашляя, говорил Со.- Там....Чимин.. — Что? Что, Чимин? Чану, что с ним? — он схватил омегу за плечи, устремляя на него взволнованный взгляд. -Мы плавали…плавали, а потом..что-то потянуло вниз… я смог выбраться..но Чимина нет, я его не нашел. — сделав отчаянный вид, даже пустив слезы, он увидел реакцию сразу же. Но не того человека. Чонгук, стоявший рядом, только услышав имя младшего кинулся в сторону, откуда пришёл Чану. А подбежав ближе, он увидел тапочки омеги и сразу же нырнул в воду. Солнце ушло, отчего вода стала мутной и тёмной. Спустя две минуты он, зачерпнув кислород, вновь окунулся, продолжая поиски. Нашёл Обхватив хрупкое тело, Чонгук быстро плыл к берегу. Он может не успеть. Одев на младшего свою рубашку, что лежала на берегу, он делал искусственное дыхание, но ничего не происходило. — Давай, ну же, Чимин, прошу тебя, — Гук перевернул мальчика на живот так, чтобы тот опирался в его колено. Опустив голову омеги ниже,похлопывая по спине, Чон наконец увидел на песке воду. Спустя несколько минут, Пак пришёл в себя, начиная кашлять и избавляться от оставшейся воды. — Вот так, всё хорошо, Чимин, посмотри на меня, — обнимая холодное тело, он, наконец, увидел шоколадные глаза, что смотрели на него с непониманием. — Дыши. — с облегчением смотря, как тот начинает громче дышать, чтоб услышал Чонгук, он улыбнулся. Обхватил маленькое тело и направился к остальным. — Чимин! — Хосок был вне себя от радости, когда увидел на руках альфы мальчика. Подбежав ближе, он начал осматривать того на наличие повреждений. — Что случилось? — Чонгук опустил младшего на полотно, сверху укрывая полотенцем. -Я плавал, а потом, что-то резко потянуло вниз. Сколько бы я не вырвался, ничего не помогало..я…я думал,что.. — глаза застелили слёзы, Чимин в тот момент уже прощался с миром. — Тш-ш. — Гук не смог вынести взгляда напротив. Вытирая скатившиеся слезинки, он улыбнулся. — Смотри, мы все здесь и ты тоже. — сердце сильно сжималось от испуга, что отражался на лице мальчика. Чану с ярость в сердце смотрел на всё происходящее, понимая,что надо было действовать решительнее. — Нужно идти домой, пока мы все окончательно не замёрзли. — Сокджин собирал вещи, передавая сумки Джуну. Тэ и Хосок убрали палатку, складывая её в мешок. Посильнее закутав омегу и спрятав розовые пяточки, Чонгук прижал его к себе. На уровне инстинкта запах усилился, обволакивая мальчика и мягко убаюкивая. Не замечая хмурого взгляда, он с нежностью смотрел на омегу, чьи глаза слипались от усталости и приятного аромата. Однако тот всеми силами пытался не заснуть, боясь не открыть их вновь. Альфа чувствовал. — Спи. Всё закончилось, мы скоро будем дома. — сжимая руками комочек у груди, альфа уткнул того в крепкую горячую шею, давая почувствовать себя в безопасности.

***

На улице шумел ветер, склоняя ветки к окнам. В комнате горел свет, где сидели собравшиеся. Омега проснулся, как только они зашли в дом, не желая засыпать вновь. Джин заваривал на кухне чай вместе с Хосоком, в то время как Чану не верил в происходящее. Спланировав так, как ему требовалось, всё пошло не по плану. Ведь именно он должен был сейчас сидеть рядом со своим альфой. А его ли он теперь вообще — не известно. Со прекрасно понимает, что Чон теряет всякий интерес к нему, постоянно смотря на Чимина. И в момент, когда руки толкали Пака ко дну, внутри сознания была одна цель — избавиться о проблемы. Проблемы, которая встала между ними. — Чану. — Да? — Не хочешь сесть? Просто ты стоишь в дверях уже минут десять, чай стынет. — старший Ким подал ему чашку с ароматной жидкостью. — Ой, точно. — свободного места были мало, поэтому выбирать непришлось. Тэ, любезно отодвинулся, освобождая немного пространства на диване, хотя не очень жаловал омегу. — А теперь рассказывайте, как это произошло. — сторого спросил Хосок. — Мы- — Было так страшно! — перебивая младшего, воскликнул Чану. Ему необходимо было переманить на себя внимание Гука, чего бы этого не стоило. — Простите, это я повёл Чимина купаться туда. Просто мне хотелось поделиться с ним самым сокровенным, но..мне так жаль, простите. — в этот же момент по его лицу начали стекать солёные дорожки. Практика в слезах очень помогала в нынешней ситуации. — Главное, что тепрь все здесь и никто почти не пострадал. — бросив мимолетный взгляд на младшего омегу, сказал Тэхён. Он переживал. Сколько ещё нужно пройти испытаний этому мальчику, чтобы наконец обрести покой и счастье? Ещё его настораживали постоянные взгляды Чану в сторону Пака, но пока он решил оставить это. — Мне…мне надо.- младший прижимая руку ко рту, пытаясь пройти мимо сидящих. Находившийся рядом Чонгук сразу же встал, пропуская омегу, через несколько секунд поднимаясь за ним. В запахе его парня можно было ясно почувствовать злость и ревность. Кажется, кто-то больше не может скрывать свои истинные чувства. И это относится не только к Со. В ванной, спокойно выдохнув, Чимин сидел на полу, переводя дыхание. Вышла из него одна вода, но тошнота все ещё не уходила. Рядом был Чонгук и прикладывал к лицу, заранее пропитанное прохладной водой, полотенце. — Как ты? — он рассматривал бледные щеки, прислушиваясь к рваному дыханию. — Лучше.- омега выдохнул. До того как прийти сюда его ужасно клонило в сон. Теперь же сна ни в одном глазу, но состояние внутри заметно улучшилось. — Тошнит? — альфа убирал со лба мокрые пряди чёлки. — Да. — вновь скривившись, он высвобождал организм, получая поддержку от старшего. — Скоро всё пройдёт. — подбадривая, он в перерывы давал попить тёплой воды, для облегчения процесса. Спустя мучительные десять минут, мальчик наконец-то смог легко вздохнуть и откинуться спиной на стенку, все ещё сидя на полу в ванной. Перед глазами пронеслись все произошедшие события, от чего вновь стало не по себе. Было страшно от того, что всё могло закончиться там, на речке. Если бы не Чонгук… — Э-эй,хватит. Всё, перестань вспоминать, сейчас важно восстановить силы. А для этого надо поспать. — аккуратно поднимая того на руки, альфа слышит протест. — Я могу сам. — Чимин. — одного строгого взгляда было достаточно. — Ладно. Уложив мальчика на постель, он окружил его мягким пледом, создавая объёмное облако. — Подожди, хён. Мне же надо переодеться, а вещи.- разбирая кокон, он самостоятельно сел, собираясь встать. — Сиди, я дам тебе вещи. — на пару минут он вышел в свою комнату, вернувшись с комплектом мягкой пижамы состоящей из рубашки и штанов на шнуровке. Передавая все в маленькие руки, он не понял, что делать дальше, пока омега не попросил его выйти. — Ты точно справишься? Может позвать Джин-хёна? — Нет-нет, я справлюсь. — мягко улыбнулся омега. — Если, что — зови, я скажу ему прийти. — Чон закрыл дверь, отходя на несколько шагов, но не спускаясь вниз. Отчего-то компания внизу не тянула к себе, несмотря на количество родных ему людей,связывающих их воспоминаний. Хрупкий, маленький, до ужаса милый и ранимый мальчик теперь окончательно заполнил его сердце. И проблему с Чану он решит как можно быстрее, потому что ждать больше не может. Потому что кончики пальцев покалывают от желания прикоснуться, а глаза ищут лишь одного человека. Внутренний зверь скребется когтями, подталкивает к действиям и альфа не будет противиться. Он хочет, а значит добьется своего, несмотря ни на что. Спустя несколько минут, получив разрешение войти, он аккуратно закрывает дверь, оказываясь внутри. Но только взгляда хватило, чтобы сердце сжалось. От количества нежных чувств и того, что он видит перед собой. Буквально утонувший в мягкой кофте омега, стоял у кровати, пытаясь затянуть огромные штаны шнуровкой. Скрыв тихий смех за кулаком, он подошел к мальчику перехватывая шнурки. Альфа не сдерживал улыбку, а затем стянул концы веревки, притягивая стройное тело к себе вплотную. — Нормально? — заглядывая в карие вселенные, что блестели в приглушенном свете комнаты, Чон спросил. А в ответ лишь тишина и судорожный вздох. Нежный сладкий аромат, что исходил тонким шлейфом от мальчика стал чуть ярче. Чонгук жадно дышал, почти ощущая вкус на языке. Глаза омеги смотрели удивлённо, а через приоткрытые губы слышно было неровное дыхание. Альфа переводит взгляд на влажные от слюны уста мальчика и в этот момент что-то рвётся внутри, срывая тормоза, а через секунду старший уже тянется к притягивающим губам напротив. И лишь миллиметр оставляя, горячо шепчет. — Чимин-и..- рука тянется к волосам мальчика, скользя по щеке. А тот кажется и не дышит вовсе. Глаза закрыты, а грудная клетка часто вздымается, говоря о волнении. — Тш-ш…не бойся, я ничего не делаю.Дыши спокойно… — он отодвигается, но только для того, чтобы заглянуть в глаза напротив. Открыв глаза, Чимин смотрит на старшего. Сердце стучит, перебивая все звуки. Но волнение ушло, как только они встретились взглядом. Тепло разлилось по венам, обволакивая уютом и спокойствием. Запах старшего убаюкивал, заставляя вздохнуть глубже. С самого первого взгляда на старшего, внутри поселилось что-то неизвестное, до этого незнакомое. Каждый раз, он старался незаметно взглянуть, узнать, рассмотреть что-то новое. Потому что тянуло. Невероятно сильно, что одновременно радовало и пугало. Всё происходит впервые, отчего мальчику интересно узнать, опробовать и почувствовать. — Хён, - пухлые губы чуть приоткрылись, опаляя тёплым воздухом. Шёпот мягко доносился до ушей альфы, заставляя прикрыть глаза в удовольствии. — Хочу дышать с тобой одним воздухом. Быть рядом… Слышать твой смех и улыбку. Всегда видеть твою улыбку. — рука, до этого касающаяся мягких волос Чимина, коснулась ладоней. Поднося перевязанные руки к лицу, он целовал пальчики, скрывая в своих. — Хён… — не смея прерывать Чонгука, он, не разрушая обстановку, шепнул. — Хочу обнять тебя. — он серьёзно посмотрел на омегу, спрашивая разрешения. А через несколько секунду, получая положительный ответ, притянул хрупкое тельце и наклоняясь, мягко накрыл тонкое тело руками. Хрупкий . Уткнувшись в тёплую шею мальчика, он нежно вдохнул лёгкий аромат, неосознанно касаясь губами кожи. Дрожь прошлась по телу младшего. Сжимая руки, что обнимали крепкую шею, он неосознанно поднялся на носочки, желая ощутить бьющуюся венку. Прикасаясь к смуглой коже, Чимин вздохнул аромат, прикрывая глаза. — Сладкий… — шёпот Чона принес мальчику невероятные ощущения, заставляя кожу порыться мурашками. Однако, столь нежный момент был прерван настойчивым стуком в дверь. Чимин ,дёрнувшись, отступил назад, разрывая объятия. Чонгук был очень недоволен тем, что в такое мгновенье, вся атмосфера была разрушена каким-то неприятным звуком (в этот момент стук в дверь действительно был оченьнеприятным) — Чимин! Ты здесь? — Чану. И по его звонкому голосу было ясно, что он, будто ещё находясь внизу, требовал открыть деревянную стенку, разделяющую их. — Д-да, Чану, ты что-то хотел? — волнение захлестнуло мальчика, потому что только секунду назад он обнимал парня омеги, что стоял за дверью. Совесть сжала сердце, вновь пытая его муками. — Зайти! — альфа чётко слышал злость и неприязнь Со. Им пришлось открыть дверь. Но когда Чану зашёл в комнату тормоза отказали, а ярость заполнила разум. Потому что комната была наполнена возбужденным ароматом альфы, с тонким шлейфом чего-то сладкого, расширенные зрачки альфы и красные щеки омеги давали ясность в предположениях, а вещи Чона на Чимине дали только зеленый свет на последующие эмоции. — Да как ты посмел?! Какое право ты имеешь находится с моим альфой здесь наедине?! — он стремительно сократил расстояние с младшим омегой. — Кто разрешали тебе носить его вещи, а?! — Чану, хватит кричать и послушай меня. — альфа повернул парня к себе, отодвигая от мальчика. — Я очень хочу, чтобы ты отнёсся ко мне и моим словам с пониманием, потому что- — Нет! Я не хочу слушать! — крик был оглушительным и резким, отчего младший в комнате вздрогнул, отходя ещё дальше. — Успокойся. Ты сейчас криком всех здесь соберёшь. — он собирался вывести Чану из комнаты, но тот стал вырваться и продолжил: — Да мне плевать! Что происходит, Чонгук?! Какого чёрта ты здесь сейчас стоишь, когда должен быть рядом со мной! — Я хочу тебе всё объяснить, но ты ведь не собираешься меня слушать. Для начала успокойся. — альфа стойко держался, не повышая голос, однако его начинали выводить звонкие крики Со. — Я спокоен. — фыркнул омега — Хорошо. Я не хотел,чтобы так вышло. Этот разговор должен был произойти вовсе не так,но оттягивать больше нельзя. Мне не хочется тебя обидеть, но я не могу больше молчать и скрывать то, что чувствую. Ты сам всё видишь. Я уверен, что ты найдёшь себе человека- – Хватит! - крик Чану прервал Чона. — Это ты…во всём виновата ты, тощая дрянь! — по комнате раздался громкий звук пощечины. — Надо было тебя окончательно утопить! Чтобы ты там сдох, захлебнулся водой, а потом бы твоё никчёмное тело разлагалось неделями и никто бы. Старший оттолкнул омегу от мальчика, что в состоянии шока, молча глотая слёзы. — Что ты сказал?.. — ни за что на свете он бы не поднял на омегу руки, но сейчас сдерживать себя было очень труд. — Повтори то,что ты сказал!! — Да он же никому не нужен! Посмотри на него, Чонгук, от этого урода одни проблемы! — Блять, да, что я здесь с тобой разговариваю?! — он взял за руку омегу и повёл вниз, под удивленные взгляды старших. Он грубо толкнул его в сторону двери — Выметайся! — крик разнесся по всему дому. — П-подожди, милый… — захлёбываясь в слезах, бормотал Чану. — Выметайся отсюда, пока я не выкинул тебя,на улицу, как последнюю дрянь. — громкое дыхание и тяжёлые феромоны наполнили воздух горечью. Со опустился на колени, подползая к альфе. Если он потеряет его сейчас, то уже навсегда. — Люб-бим-мый, Ч-чонгук-ки-и. — Не смей произносить моё имя. — яростно шипел старший, опустившись на уровень лица парня.- Прочь из этого дома и чтобы я рядом с ним тебя не видел. — отталкивая Чану, он собирался встать, но остановился: — Еще что-то попытаешься сделать Чимину , ты будешь лежать на дне того озера. А ты знаешь — я на ветер слов не бросаю. И мне плевать, что ты омега. Остальные лишь с шоком смотрели на все происходящее, понимая, что случилось нечто очень серьёзное. Сокджин подошёл к омеге, желая помочь, но его оттолкнули. — Уйди! Это вы виноваты! Все вы и эта мелкая тварь! Забрали у меня Гуки! Забрали! Да будьте вы все прокляты!!! — крикнул Чану и с грохотом закрыв дверь, он, наконец, покинул помещение. — Классно...для счастливой жизни не хватало только проклятия. — И не говори. Дверь в комнату была открыта. Только проходя внутрь, альфа увидел сидящего на полу мальчика, смотрящего в пустоту. — Чимин…иди ко мне. — он опустился на колени, протягивая руки к мальчику. Тот нерешительно потянулся навстречу. Заканчивая объятия, Чон крепко стиснул хрупкое тело, чувствуя каждый судорожный вздох. Тело затряслось в рыданиях, но слышны были лишь всхлипы. — Тише, не плачь… — внутри была агония чувств, волк внутри желал успокоить омегу. Если Гук чувствует столько боли от слов Чану, то, что переживает младший он и представить себе не может. — Ни одно слово, слышишь? Ни одно слово, что он сказал не является правдой. Только попробуй хоть о чём-то из этого задуматься. Ты самый прекрасный, самый чудесный… — втягивая носом аромат кожи, шептал Чонгук. — Ему необходимо было выплеснуть злость и, к сожалению, этот порыв пал на тебя. Больше никто не сможет причинить тебе боль. Обещаю.

***

Август мучал палящим солнцем и духотой. Ночью воздух становился более прохладным, даря ощущение свободы и спокойствия. Постепенно все готовились к осени, делая заготовки. Однако, холод пока не торопился остужать горячую землю. — Айщ, у меня уже голова болит от его разговоров. -. ..я же знаю, что он срубит этот куст, так поэтому и начал всё это объяснять, а Хансон опять за своё. — Тэ всю дорогу домой лепетал о каких-то приключениях то в академии, то в деревне. И, может, поначалу это всё было захватывающе интересно, позже, устав от количества ненужных слов и отклонений от главной мысли, все просто делали вид, будто знают, о чем идёт речь. — Так, что сегодня на обед? — М-м, что-то со вчерашнего вечера осталось, сегодня будем доедать. — озвучил Джин, тут же слыша тяжкий вздох. — И не надо тут вздыхать, я не могу каждый день готовить новое блюдо, когда холодильник полон. Это же просто перевод продуктов, мы их выкидываем потом. — Ладно, но я хочу пирог! — Тэ пытался уговорить старшего на сладенькое и ему это почти удалось. — Ким Тэхён, успокой свой желудок! Есть хоть один промежуток времени, когда ты остаёшься сытым? — вставил реплику Чонгук. — Посмотрите на эти мышцы! Всё здесь, — он похлопал ладонью по груди. — не зря же в меня столько помещается! — довольно улыбнулся Ким. — Да, а сверху жирком покрывается, пха-ха. — удачно пошутивший Хосок, убежал вперёд, чтобы не получить от возмущённого Кима. Дверь дома захлопнулась, а толпа зашла кухню. Альфы раскладывали на стол приборы, пока омеги занимались приготовлением еды. Тётя и дедуля оставили молодёжь ещё минимум на два месяца, как было сказано в письме, которое они прислали недавно, по той причине, что сельские работы в соседней деревне затянулись. Они прислали несколько корзинки с фруктами и овощами, чему ребята были счастливы. — Скоро опять в акадамию. Как быстро пролетел наш отдых. — пробормотал Тэ, смотря в тарелку. Возвращаться к учёбе было сложно. Всегда. А тут близкие друзья, которые радуют и делают тебя счастливым. Но, что действительно придавало сил, так это мысль о том, что остался один год, а потом он сможет вернуться и быть с ними сколько захочет. — Да..казалось только недавно приехал, а теперь скоро вещи собирать. — в голове Чонгука была столько разных мыслей. Но все они склонялись к одному человеку. Чимин. Одно представление разлуки тяжестью оседало на сердце. А он ведь даже не признался ему, как надо. Не сказал столько нужных слов. Что, если найдется человек, который сможет стать для него счастьем, пока Чон уедет? А если кто-то его обидит в отсутствие альфы? Он поговорит с омегой. Сегодня. — И когда вам нужно будет возвращаться? — спросил Пак. Внутри неприятно скрутило, принося дискомфорт. Он посмотрел на Тэхёна, останавливая взгляд на Чонгуке. Альфа чувствовал грусть младшего. Сколько бы недомолвок между ними не было, но за все время они привязалась к друг другу. И сейчас расставание казалось слишком тягостным. — Придётся ехать раньше, чтобы вовремя добраться и успеть подготовиться. На следующий неделе нас уже здесь не будет. — словно печать поставил, сказал Чонгук. Тишина наполнила комнату. Она не приносила дискомфорт, нисколько, но для каждого значила своё. — Жаль, что всё так быстро закончилось. — Сокджин, опустился на стул рядом с Чимином, обнимая мальчика. Он понимал, что омеге тяжело, потому что видел его привязанность. — У нас есть ещё несколько дней, поэтому давайте проведём это время без грусти, мы же не навсегда прощаемся, в конце-то концов! — Вот именно! Распустили сопли, как будто кто-то умер! — старший Чон разбавил грустную атмосферу. — Всё, дружно убираем со стола и перемещаемся в зал. Сегодня по расписанию ужасы у камина. — Опять? — младший Ким тяжко вздохнул, закатил глаща — Тэхён, мы знаем, что ты боишься не делай такой вид. — Джин хихикнул в кулак, забирая со стола графин. — Чего? — Хён, тебе ведь правда не по душе эти истории. — улыбнулся Чимин. — Ах ты, маленький...А ну иди сюда! — мальчик резво выбежал из кухни, под смех Тэ, потому что знал, что после того, как его поймают, последует нечто страшное. А именно щекотка. И омега её жутко боится. — Он улыбается. — Чонгук встал у окна, наблюдая за бегающими Чимином и Тэ, чувствуя, как внутри всё расцветает от мягкого румянца на щеках мальчика. И даже если ревность даёт о себе знать, он готов запихнуть её подальше, потому что радость омеги намного важнее. Да и к тому же Ким не питает никаких чувств к младшему, которые могли бы помещать Чону. — В этом есть чья-то заслуга.- Хосок хитро улыбнулся, подходя к Чону. — Когда все приехали, он будто кислород вдохнул. Я пытаюсь как-то ему помочь открыться, но этого мало. А вы все здесь, рядом с ним и это правда помогает. За такое небольшое время он стал смеяться. Такую роскошь мы давно не могли себе позволить. — альфа вспомнил время, когда Чимин был совсем маленьким. До того момента, когда судьба решила сыграть с ним злую шутку, что изменила всю его жизнь. — Чонгук, не делай ничего, если не уверен. Обдумай всё, прежде чем действовать. Я не позволю его обидеть и ты это прекрасно знаешь. — альфа серьёзно посмотрел на младшего. — Я люблю его, хён. — впервые озвучив свои чувства, он ощутил тепло в груди. — Знаю. — мягкая улыбка коснулась его губ, Хо положил руку на плечо младшего, — Подари ему счастье. Он этого заслуживает.

***

Чонгук сказал, что ему нужно поговорить с омегой и поднялся на верх. Некоторое время назад младший сказал,что поднимется в комнату и немного отдохнёт,а позже спустится. Внизу все остались обсуждать историю Сокджина, делая какие-то предположения и строя теории. Ну, с теориями больше возился Намджун, как умник компании (который имеет сексуальный мозгспасибо Джину за информацию), а остальные лишь внимательно слушали и медленно всё переваривали. Хосок предложил всем чай и, получив согласие, направился в кухню. Чонгук постучался в дверь, спрашивая разрешение войти. Получив согласие, он вошёл и увидел омегу, который открывал окно в комнате. — Привет, — мягко улыбнувшись,он присел на мягкую кровать, оставляя место напротив младшему. — Привет,хён.. — очаровательно смутившись, мальчик сел напротив альфы, пряча в рукавах кофты ладошки. С улицы веял приятный ветерок, разбавляя тёплый аромат альфы. Поднимая глаза на старшего он встретился с ним взглядом. Чёрные пряди волос красиво обрамляли лицо Гука. Глаза так и манили, затягивая. Когда альфа заговорил, взгляд упал на розоватые губы. Запах мускуса обволакивал сознание Чимина. Сердце в трепете забилось, пуская дрожь по телу от столь интимной атмосферы. Альфа утопал в глазах напротив , удерживая желание скрыть это маленькое чудо в обьятиях от всего мира. Он взял в руки маленькие ладони, полностью закрывая их. — Я люблю тебя.