follow you - bring me the horizon
18 января 2021 г., 20:43
So you can drag me through Hell If it meant I could hold your hand I will follow you ‘cause I'm under your spell And you can throw me to the flames I will follow you, I will follow you
Сначала перед Тэхёном появляется маленький бантик губ: он шевелится, выдаёт какие-то звуки и — вдруг — кривится. Родинка-точка чуть левее середины, прямо под нижней розовой дугой слегка расползается в стороны и через какую-то секунду приходит в обычное положение. Без движения проходит ещё пара мгновений, и вот Кима толкают в плечо — несильно, скорее предостерегающе, и только тогда он сталкивается с глазами: радужка тёмная, безжалостно засасывающая и высверливающая себе ответы на любые вопросы. Таких, как он, — боятся, такие — душу вырвут и оставят после себя милейшего вида улыбку. Тряхнув головой и почувствовав дрожь, прошившую каждую клетку его тела и заставившую подняться каждый волосок, он выдаёт короткое, совершенно нетребовательное «а?», застревая всем своим обезволенным существом на прямом носе, вокруг которого появляются небольшие складочки, — на его вопрос морщатся. Тэхён отчетливо слышит чужой тяжёлый запах кардамона: он оседает в его лёгких, расползаясь по организму отравой, ядом, несущим смерть. — Чёрт возьми, ты перестанешь строить из себя слабоумного или нет? Нарастающее нетерпеливое рычание бьется о барабанные перепонки, и Тэхён вдруг понимает: перед ним альфа, и прямо сейчас он что-то хочет. Ким проталкивает комок скопившейся во рту слюны в сжимающееся от сухости горло, делает короткий вдох, склонив голову в бок, и с напускной досадой ведёт плечами. — Кажется, я не мог слушать тебя все это время, извини. Так отвлёкся на… — он делает ещё один осторожный вдох и лёгкие снова обжигает. —… твои губы, глаза, потом — нос. И до сих пор твой запах кружит мне голову. Прямолинейность повисает между ними прозрачной пеленой. Альфа больше не морщится, выглядит — обескураженным, моргает — запоздало, и Тэхёну в глаза смотрит уже как-то по-особенному, вдруг пряча кисти рук в длинных рукавах худи, а взгляд — за челкой. — Что за бред? Звучит не удивленно, а — испуганно, будто слова чужие в его сердце нашли отголосок, и незнакомец не верит до конца, но какая-то правда все равно прорывается наружу и даёт ему сделать важное открытие. На этом им приходится разойтись, потому что пара — давно началась, и стоять в пустом коридоре — больше нет повода, и парень не пытается переспросить то, что пытался узнать до этого.***
В пустоте библиотечных залов Тэхён находит Чонгука совсем неслучайно. Он ищейкой следует за его запахом, с азартом в глубине глаз выслеживая своего милого, чтобы, как школьник, в неловкости утопая, к нему подойти и попросить побыть вместе немного времени. — Свободен? — Как видишь. После их первой встречи в университетском коридоре пролетела всего одна неделя, но Тэхёну уже сложно держать своего внутреннего волка на цепи, — тот тянется к альфе слишком упрямо, и Ким не может ему противиться, потому день ото дня подбирается всё ближе, не встречая сопротивления на дне чужих чёрных глаз. В руках Чонгука — книга, страницы ее испещрены мелкими перегруженными смыслом строчками, которые для Тэхёна сливаются в одно большое пятно. Он шагает пальцами по плечу парня и указательным поддевает подбородок, выловив в чужом вопросительном взгляде ещё кое-что, — искорка какого-то желания мелькает отражением его самого в чернильной радужке. — Тэхён? Гук вдыхает через приоткрытый рот и захлопывает книгу; его губы — тонкая розовеющая полоска, — Тэхёна забирают в свой мягкий плен, и воздух, что становится переполнен их усиливающимися и смешивающимся запахами, постепенно лишает обоих осознания происходящего. Ким тянется к нему с дрожью по телу, с обезумевшим сердцем, касаясь своими губами его губ и совсем перестаёт ощущать реальность, когда его поцелуй оказывается встречен без вопросов о морали, а с огнём разгорающейся страсти. Лёгкие разряды тока взрываются в воздухе и ощущаются покалыванием на кончиках пальцев. Тэхён — весь вперёд, изгибается и навстречу льнет, чтобы ближе, чтобы между ними не осталось ничего — ни расстояния, ни секретов, ни постепенно нарастающих недопониманий. Он целует его, проваливаясь в удивительную мягкость этого альфы. Чонгук обнимает его за шею, пальцы одной руки уложив ему на затылок и начав поглаживать, забираясь то вверх, в отросшие каштановые волосы, то возвращаясь к коже на шее, спускаясь немного к широким скатам плеч, неприкрытых рубашкой, что расстёгнута на три верхние пуговицы. Из-за мурашек, следующих послушным отрядом за пальцами Чона, Тэхёна потряхивает, но он не может перестать цепляться за их первый и — сладкий до невозможного — поцелуй. Он никогда не обыгрывал в голове мысль, что поцелуй с альфой — с младшим альфой — будет таким. — Пойдёшь со мной в кино? — на одном дыхании, взволнованно. Чонгук усмехается одним уголком своих чудесных губ и головой отрицательно мотает. У Тэхёна в душе — переворот, его свергают с престола и казнят за глупое предложение, которое, может, не имело смысла, которое теперь кажется несвоевременным, которое, может, просто неподходящее для них, но это уже не так важно — голова с позором летит с плеч. — Давай лучше я все организую. Брови Тэхёна взлетают стремительными и перепуганными птицами вверх. Он глубоко вдыхает и кивает два раза: первый — совсем коротко, будто не верит, а второй — с неприкрытым желанием, на что получает ещё одну улыбку. Чонгук организует им свидание.***
— Буду участвовать. На лице Чонгука — обычная улыбка, которая Тэхёна как всегда обескураживает и опьяняет, но его слова и то место, куда они пришли поздним вечером, дают болезненный толчок влюблённому мозгу. — С ума сошёл? Теперь он смеётся. Ключами от машины расслабленно играет и качает головой, — уж он-то точно в своем уме и обдумывал это не одну ночь, потому Тэхёна обнимает, успокаивая лёгкими поглаживаниями по спине. — Я не новичок. У Кима от кричащей толпы начинает раскалываться голова, но он послушно в ней остается, когда Чон идет к своей машине. Кажется, это какая-то модель bmw — Ким, к своему разочарованию, совсем не разбирается в тачках. Он выползает в передние ряды, колотящееся в глотке сердце пытаясь проглотить обратно, и смотрит, как три автомобиля, вставшие в ряд, начинают рычать, выпуская в воздух клубы дыма. В одном из них — Чонгук, который свое дыхание контролирует и взглядом сверлит только дорогу, что раскинулась перед ним. Он знает, что где-то справа стоит Тэхён, что он волнуется, и ему кажется, что даже через чуть приоткрытое окно альфа может почувствовать тревожные нотки в чужом запахе. Когда девчонка, стоящая перед машинами, опускает флажки вниз, сигнализируя о начале гонки, Чонгук и два его соперника срываются с места. Они скрываются за поворотом слишком быстро, не давая Тэхёну времени на осознание того, что Чон там прямо сейчас. Странного рода волнение охватывает парня в плотный кокон, и он с трудом разворачивается, направившись с остальными к линии финиша. Он прикрывает глаза, чтобы увидеть Чонгука прямо перед собой, — с завязанными в короткий хвост волосами, с мешочками под глазами и с беспощадной линией губ, которая говорит «буду участвовать». Его чёрная куртка и кожаные штаны, как броня, ограждают Чона от Тэ, а ботинки на тяжелой подошве топчут светлый образ альфы, что так тепло отвечал на его поцелуй в библиотеке. Гудение вокруг и ноги, оттоптанные чужими ногами. Тэхён устремляет взгляд вперёд — туда, где проложена дорога, что скатывается чернеющей полосой со склона. Он ждет, что сейчас на вершине появится зверь — машина победителя, но он не ставит на то, что это будет обязательно Чонгук. Не потому, что он не верит в него, а потому, что они не в сказке. Ким прячет руки в карманах джинс, его толкают в плечо. По телу разносится неприятная стая мурашек, оседающих на позвоночнике покалываниями, осведомляющих его о плохом предчувствии. Нет, он правда верит в Чонгука, вот только там, наверху, показывается чей-то красный автомобиль. У Чонгука — чёрный, как перья воронов, как его собственные волосы, — и Тэ забывает выдохнуть в этот момент. Рычание мотора слышится все ближе, машина несётся на полной скорости, преодолев половину расстояния до финиша, когда на макушке склона показывается вторая. Чёрная махина торпедой нагоняет главного противника, — Тэхён успевает рассмотреть только голубые всполохи, оставившие красивый след за тачкой, — и перегоняет, — на какие-то сантиметры, — финишируя первой. Гомон вокруг обрушивается лавиной и затапливает собой, когда из bmw выходит Чонгук, улыбаясь каждому, кто спешит поздравить его. Топот, крики, рычание моторов и запахи, сталкивающиеся в общий нестерпимый коктейль. Тэхён не успевает натянуть на бледное лицо улыбку, когда Чон подходит к нему. — Так испугался? Аккуратный бантик губ пристыженно улыбается, и Чон притягивает несопротивляющегося Кима к себе, обнимая его подрагивающее тело и усмиряя бешеное сердце. Он раскаивается в том, что заставил его перенервничать. — Ты… молодец, знаешь? — Тэ в судорожные объятия захватывает его и только сейчас допускает мысль, что испугался за него так сильно, как никогда не пугался ни за кого прежде. «Молодец, что выжил. Если бы что-то случилось — я бы каждого здесь разорвал на куски». Они садятся в машину Чонгука, Тэ — на пассажирское, Чон — за руль, и уезжают с ощущением, что кое-кто из присутствующих не понял их долгого поцелуя. Потому что между двумя альфами — либо дружба, либо вражда, — не любовь.***
Тэхён ходит за ним хвостом и на потоковых лекциях сидит рядом, тяжёлым взглядом отгоняя его одногруппников подальше. Он кладёт руку на его колено и только тогда чувствует спокойствие, — Чонгук привыкает к тактильности своего альфы не сразу, но не может рычать на проявление внимания, — приятное тепло от присутствия пары растекается внутри тягучей патокой, и он двигается ближе, накрывая пальцы Кима своими. Дыхание Тэхёна на его шее, — там, где вырисовывается плавный переход к плечу, — и губы, мягко оставляющие розовеющий след. По какому предмету лекция? Что за тема? Чонгук выдыхает и ловит его взгляд своим, — их ауры, давящие своей природной доминантной тяжестью, сталкиваются и — вдруг — сцепляются воедино, а не начинают разрушать друг друга. Дыхание перехватывает у обоих. Они замирают, чувствуя изменения. Воздух вибрирует и раскаляется до предела, и они понимают, что пора покинуть аудиторию, — взгляды с передних рядов все чаще подсказывают об этом. В прохладном пустом коридоре — не легче. Он Тэхёну напоминает об их первой встрече, и внутри все как-то разом вспыхивает, потому что Чонгук, что был перед ним тогда, и тот, что есть сейчас, сводит его с ума одинаково сильно. Его ладонь — горячая, пальцы — сжимают до предельного. Куда они идут? У Чонгука из кармана появляется ключ, который отпирает дверь небольшого класса, а потом запирает, потому что никто не должен помешать им сейчас. В такой момент. Тэхён небрежно сбрасывает рюкзак на пол и перехватывает руки Чона, притягивает его к себе и, перекинувшись в волка, придавливает собой прямо к полу. Рычание вырывается из глотки само собой, он прикусывает острыми передними клыками чужую шею, но Чонгук не оказывает сопротивления, откидывая голову назад. Запах крови из маленьких ранок ударяет в чувствительные носы, и оба напрягаются. Тэхён широко облизывает травмированную кожу, холодным носом тычется в щеку Чона и даже — удивительно — поскуливает. Младший альфа обнимает его шею, топя руки в густой шерсти, и чувствует, как Тэхён начинает махать хвостом, словно щенок, которого похвалил хозяин. Он заглядывает в глаза волка и вдруг спешно вылезает из-под него, не оглянувшись. Ким почти делает шаг к нему, но в следующую же секунду младший выпускает свое истинное обличие наружу тоже, встряхнув чернильной лоснящейся шерстью и резко повернувшись к нему. Первый раз они показались друг другу в таком виде. Чонгук набрасывается на него в прыжке, не сдерживая клокочущее рычание. Его мышцы пружинят, глаза загораются красным, и Тэхён еле успевает отшатнуться в сторону, боком врезаясь в одну из парт и сшибая ее к стене. Он скалится в ответ, но не нападает, вдыхая потяжелевший воздух и не спуская глаз с чёрного волка. Тот, словно с цепи сорвался, гнетет его своей аурой, обнажает острые клыки и когтями прорывает линолеум на полу. Кажется, внутренний волк Чона вышел из-под контроля и думает, что Тэхён хочет подчинить его себе. Ким, оставаясь в сознании, только и успевает, что уходить от когтей и зубов, иногда отталкивая Чона от себя, вот только тот слишком упорен, слишком оскорблен, чтобы оставить противника в покое. Они носятся по небольшой аудитории с полчаса, разнеся в щепки пару столов и стульев, и только когда Тэхён решается на отчаянный шаг, наступает небольшое затишье. Он ложится сначала на бок, потом — на спину, открывает живот — как самое беззащитное место — и закрывает глаза, ожидая, что младший альфа сделает в ответ на это. Его сердце заходится бешеной птицей, а внутренний волк поскуливает от напряжения и желания разрешить конфликт, — пусть сначала он и готов был разорвать предателя на куски, сейчас привязанность к Чонгуку обезоруживает его, напоминает о том, что дорогой человек — его новая семья — важнее, чем вспоротые в порыве гнева кишки. Чёрный волк фыркает, рокочет тихо и тяжелой поступью подходит ближе. Он нюхает альфу, принимающего свое поражение, и глаза его, ранее отливавшие кроваво-красным оттенком, вдруг становятся черными. Он потряхивает головой, оглянувшись назад — на разбомбленный класс — и прижимает уши, во взгляде — искреннее непонимание и виноватость. Тэхён перекатывается на бок, и Чон осторожно опускается рядом, недоумевая, почему старший альфа не злится. — Ты в порядке? — спрашивает Чонгук. Ким, ничего не ответив, начинает облизывать морду, которую Чонгук старательно воротит от него первые пятнадцать секунд, все еще поджимая уши и поскуливая, но потом смиряется, прикрыв глаза. Он явно устал, адреналин сделал свое дело, и теперь волк отходит от приличной встряски, дыша размеренно и глубоко. Им нужно познакомить своих волков друг с другом, чтобы избежать опасных ситуаций в будущем.***
‘Cause I'm telling you you're all I need I'll never leave
Проходит больше полугода, прежде чем волк Чонгука начинает понимать, что никто в их паре ни над кем не доминирует. В течение этого времени они периодически дерутся. Тэхён, который сдерживал свою силу до последнего, всего раз уложил младшего волка на лопатки, показав тем самым, что вечно терпеть его нападки не собирается, — нужно и меру знать. Сам Чонгук в моменты их стычек в волчьем обличии засыпал внутри зверя, всё ещё не имея достаточно сил, чтобы контролировать его. Неудивительно, что волк решил оградить своего человека от непонятного внимания со стороны другого альфы, — всё же это не совсем естественно, хотя и не нереально. Однако чем больше они проводили времени вместе, тем больше внутренняя сущность Чона преисполнялась пониманием того, что пара, выбранная человеком, не так уж плоха. Тэхён никогда не обижал и не унижал его, не пользовался большей природной силой и возрастом, оберегал от издевательств окружающих, когда некоторые неприятные личности узнали об их союзе. В конце концов, он терпеливо относился к его привыканию и не переставал заваливать вниманием младшего волка. Осенняя листва, шелестя, разлетается в стороны, встревоженная четырьмя парами лап. Они бегут по лесу, что находится в пригороде, недалеко от дома родителей Чона. У Тэхёна в зубах — рюкзак с одеждой и небольшим количеством еды. Прорываясь вперед, огибая бесконечные стволы деревьев, они несутся к месту, которое младшему совсем недавно по секрету показал Ким. В чернеющей глубине обычному человеку будет смертельно страшно, но волки влетают всё дальше в лес, словно домой, спокойно ориентируясь по запаху и вскоре прибывая на место. Небольшой дом, скрытый в глухой непроходимой чаще, для них — укрытие, маленький мир, в котором нет посторонних, только четыре стены, внушающие им чувства безопасности и уединения. У них с Чоном есть целые выходные, чтобы отдохнуть от внешнего мира вдвоём. Они перекидываются обратно в человеческий облик: Чонгук сразу взбегает по ступенькам и оглядывается на Тэхёна, который поднимается вслед за ним и отдает в руки рюкзак. Отперев дверь, он заходит первым и босыми ногами по деревянному полу проходит к дальней стене, чтобы включить свет. Электричество подается от генератора, поэтому вскоре скромно обставленное помещение освещается неярким светом двух ламп. Ким сразу падает на кровать, выдыхая устало, а Чон в это время вытаскивает их одежду. Пахнет пылью и сладким гранатом. Природный запах Тэхёна вдруг начинает усиливаться, заставляя Чонгука отвлечься от своего занятия и повернуть голову к альфе. Тот ничего не замечает, потому что прикрыл глаза и звездой раскинулся на кровати. —Хэй. Младший щурится непроизвольно, сначала — недоверчиво, потом — удивленно. Футболка выскальзывает из его рук, с мягким хлопком приземляясь на пол, но чувствительный слух Тэ улавливает это. Он открывает один глаз и видит безвольно опустившего руки Чонгука, который замер как-то неловко. На его лице недоумение сменяется сомнением и едва заметной хмуростью, и Ким, у которого голова вдруг отчего-то потяжелела, а конечности наоборот сделались легкими, только непонимающе моргает. — Да? Его голос непозволительно улетает в низы, хрипит отчетливо, а слюна скапливается во рту, отчего приходится проглотить ее с большим усилием — горло не хочет сжиматься от горячей сухости. Тэхён вдыхает потяжелевший воздух и в явном неверии качает головой из стороны в сторону. — Чёрт, — он резко садится и растирает лицо ладонями, поджимая ноги к себе. Его передергивает от озноба, а тело отдается болезненной чувствительностью к каждому прикосновению, когда он проводит руками по бедрам и предплечьям. — Прости, Чонгук, я не знал, что так будет, прости. Ким почти скулит, потому что гон, решивший начаться весьма внезапно, перечеркивает все их планы по проведению времени наедине друг с другом. Дело в том, что их секс за всё это время не включал нахождения кого-то из них в пассивной позиции. Потому что волк Чона был против, а младший после этого сам настаивал на том, чтобы и Тэхён не подавлял свою сущность. Этот вопрос до сих пор стоит остро, потому они не взялись торопиться за этот счет. А сейчас им все же придется что-то решить. — Я думаю, тебе необходимо вернуться в город, — Тэ встает и задерживает дыхание, приближаясь к Чонгуку. Ему становится тяжело не реагировать на его сильный дурманящий запах, потому он подрагивающими руками подбирает упавшую футболку и чуть отшатнувшегося Чона не трогает. Его реакция понятна: она проста и естественна, немного задевает за живое, и всё же старший осознает, что в любой момент может потерять контроль над собой. Такого в их опыте еще не было, и он не может допустить, чтобы Чон начал испытывать любого рода дискомфорт на себе. — Тэхён-а, — Чонгук перехватывает его руку с футболкой и сам невольно вздрагивает, ощущая разряд, прошивший тело альфы в ответ на это простое прикосновение. Тэхён закусывает внутреннюю сторону щеки, смотрит с волнением и искоркой раздраженности, но не требует отпустить. — Раз так всё получилось, давай, я тебе помогу? Я не виню твою природу и волю случая. Ким замирает. Кровь толчками перекачивается болезненно сжавшимся сердцем, лёгкие обжигает при каждом вдохе и горячие пальцы, все еще сжимающие его запястье, постепенно сводят старшего с ума. Он сжимает челюсти, с вызовом смотря на Чонгука, и бросает футболку на пол. — Ты уверен? Я не думаю, что это закончится хорошо. — Не проверим — не узнаем. Младший альфа улыбается и брови приподнимаются в жесте, мол, «ты мне не доверяешь?». Да, они еще не имеют такого опыта в своей общей копилке, да, они не могут знать, как поведут себя оба волка в такой момент, но не проверить будет явно большой ошибкой. Тихое рычание непроизвольно вырывается из Тэхёна, и он за секунду вжимается телом в тело младшего, обдавая его жаром вскочившей за несколько минут температуры. Чонгук в его руках — весь ответно вспыхнувший, задохнувшийся от неожиданного порыва и желанный. Такой желанный, что у Кима сводит колени, а пальцы сами сжимаются на сильных бёдрах, оставляя на смуглой коже белеющие полоски следов. Он вдыхает его тяжелый аромат, уткнувшись носом в пахучую железу на шее, и языком ведет по коже, нажимая на выступающие от напряжения вены. Тэхён хотел бы остаться в полном сознании и контролировать каждое свое действие, запоминать выражение лица Чона и покусывать его за всё, что только можно, но — звериная сущность быстро берет верх (он вряд ли запомнит всё, что будет происходить). Альфа учащенно дышит, вжимая Чона в себя до хруста костей и упивается его запахом, пока клыками прокусывает шею на сгибе. Чонгук этого не ожидал. У него вырывается вскрик, и дрожь прошибает с головы до ног, оседая где-то в животе наливающимся возбуждением и пониманием — его пометили. Альфе во время гона нужно чувствовать, что партнер принадлежит ему полностью, и младший стискивает зубы, откидывая голову назад, чтобы сдержать клокочущую ярость встрепенувшегося внутри него волка. Кровь стекает вниз, на ключицу, и Тэхён слизывает её — с наслаждением, со страстью, заставляющей непроизвольно трястись в панике от удовольствия. Он весь напряжен, одурманен и потерян, — и Чон отвлекается на его помутневший взгляд, блуждающие в беспорядке руки и ауру, усилившуюся в несколько раз. Старший альфа подавляет его, и волк внутри вынужденно поджимает уши и хвост, дрожать отчаянно начиная, потому что таких сильных феромонов на себе не испытывал никогда. — Чонгук, — Тэхён подхватывает его на руки — так просто, будто тот не весит почти как он сам, — и сажает его на стол, скинув рюкзак на пол, чтобы не мешал. Протиснувшись между бёдер, что норовили сжаться от непривычки, он целует его в губы — наконец — жадно вырывая и выпивая первые слабые стоны. — Чонгук. Он зовёт его неосознанно, повторяет имя, что появляется в голове каждый день слишком часто, и в лёгком безумии заглядывает в чужие глаза, пьяно улыбаясь. — Тэхён? — бархатистый тембр вливается в уши старшего и застревает там прочно. Он обнимает его крепко и весь покрывается крупными мурашками. — Зови меня по имени чаще, пожалуйста. Он сцеловывает слабую улыбку с припухших губ и руками ведет вдоль его тела, задерживаясь в паху и обхватывая ладонью его член — до болезненного сильно и приятно. Чонгук поджимает пальцы на ногах, звонко проскулив, и подается навстречу, не заметив, как успел возбудиться вслед за Тэхёном. Тот даже сейчас уделяет ему намного больше внимания, чем себе, и это так трогает младшего альфу, что он с жаром подается навстречу и пальцы запускает в вихрящиеся волосы старшего, зная, как тому всегда приятно, когда он играет с ними и слабо оттягивает. Тэхён опускается ниже, выцеловывает впалые скулы и ныряет вниз — к метке, которая уже затягивается, благодаря быстрой регенерации оборотней. Ранки уже не кровоточат, но шрамики от этого укуса останутся, напоминая о том, что между ними произошло. Альфа оставляет быстрые поцелуи на шее младшего и переходит к ключицам, прикусывает, зализывает, обжигает каждым выдохом и разносит мелкую дрожь. Ему не в первой изучать эту солоноватую кожу на вкус, но сегодня она кажется особенно вкусной. Он заражает своим желанием Чонгука, заставляя его изнывать в ожидании, и недовольно порыкивает, когда тот спускается рукой к его возбуждению, в ответ касаясь ладонью гиперчувствительной головки. Тэхён разрешает ему оставить руку на своем члене, но в отместку за это сильнее опрокидывает младшего на стол, впиваясь губами в затвердевшие соски. Горячие выдохи Тэ мешаются на его распаленной коже с прохладным воздухом и создают диссонанс, заставляющий Чона кусать губы и постанывать. Он не знает, насколько сильно его низкие, но вместе с тем мелодичные стоны действует на Кима — тот весь подбирается каждый раз, когда младший срывается, бросает голодный взгляд на вскинутый вверх подбородок и приоткрытые губы, и возвращается к своему занятию с большим усердием, горящие красным огнем глаза не пряча и выдавая свое помешательство с головой. Может, ему даже было бы стыдно за то, как жадно он вгрызается в его кожу, зализывает оставленные клыками синяки и не перестает плавно водить по прижатому плотно к животу члену Чона, — но это потом, может быть, потому что сейчас — только его сладкое сумасшествие, раздвинувшее перед ним крепкие бёдра и выстанывающее его имя. — Давай быстрее, — Чонгук зарывается пальцами в кучерявые волосы и оттягивает их вверх, но после сразу давит на чужой затылок, почувствовав, как Тэхён добрался до низа его живота и мазнул кончиком языка по головке члена. Короткий разряд тока прошибает младшего от этого мимолетного горячего прикосновения, и он шипит, сжав зубы, когда альфа отстраняется от него. — Нет, Тэхён, пожалуйста. Но Ким не слушает его, мотнув головой и потянув за руку. Спрыгнув на пол, Чонгук оказывается снова прижат к альфе. Тот оставляет недолгий поцелуй на его губах, прикусывая нижнюю, и ведет к кровати. Та не слишком большая — явно не двуспальная, а предназначенная для одного человека, но в этом же ее плюс — Тэхён не собирается отлепляться от младшего даже на сантиметр, потому места им обоим хватит. Альфа первым садится на кровать, притягивая Чона к себе. Тот устраивается на его бёдрах, наклоняется и под пытливым взглядом начинает покрывать невесомыми поцелуями его грудь, благодаря за то внимание, которое Тэ подарил ему минутой ранее. Его губы плавно скользят по разгоряченной коже и оставляют за собой небольшие метки, от которых оба порыкивают в порыве удовольствия от понимания, что обладают друг другом целиком и полностью. — Ты позволишь мне? — Тэхён не может больше сдерживаться, ухватившись с силой за чужую талию. Его ладони предусмотрительно остаются на ней и не спускаются ниже, но Чонгук видит, насколько альфе тяжело сдерживать свой порыв. И как тяжело уже ему кивнуть на это в ответ. Но он делает это, и удивление, а после какой-то щенячий восторг, озарившие лицо старшего, являются тому высшей благодарностью. Они резко меняются местами: Тэхён одним сильным рывком подминает парня под себя и впивается в его губы с неприкрытой, но нежной жадностью. Его ощутимо потряхивает от кружащего голову возбуждения и переворота, ознаменовавшего новую главу в их отношениях, и альфа явно счастлив, собираясь сделать для удовольствия своего любимого все возможное. Чонгук впивается ногтями в его плечи и отвечает на поцелуй так же жарко, как и Ким. Он понемногу теряет рассудок и уже более спокойно позволяет делать с собой все, что старшему заблагорассудится. Тэхён целует подрагивающие бедра альфы и сжимает одну из ног под коленом, приподнимая и оттягивая чуть в сторону, чтобы было удобнее. Он еще раз проводит языком по головке его члена, в этот раз пропуская её в рот, но долго в этой зоне всё равно не задерживается, спускаясь ниже и мягко облизывая сжавшееся колечко ануса. Чонгука передергивает, он даже начинает рычать, но с места не двигается, даже голову не поднимает, продолжая, кажется, сверлить взглядом потолок. — Останови меня, если что, — Ким снова целует внутренние стороны его бёдер и слюной, что выделяется в данный момент в слишком большом количестве, смазывает чужой девственный вход, проникая в него языком. Он чувствует, как старательно младший заставляет себя расслабиться, потому помогает ему в этом лёгкими поглаживаниями и осторожными скользкими движениями вверх-вниз по члену. Это явно сбивает его и дарит совсем новые ощущения, отчего Чонгук теряется и его рык переходит в глухой стон, а пальцы перестают болезненно оттягивать Кима за волосы. Чонгуку щекотно и самую малость стыдно, — его внутренний волк, придавленный аурой старшего альфы, то поскуливает, то пытается вырваться на свободу, но Чон не зря тренировался в контроле зверя так долго — он не позволит испортить этот важный момент, он Тэхёну полностью доверяет и показать это собирается по полной программе. Чуть нервно поглаживая волосы Тэ, что начинают на кончиках намокать от пота, проступающего на висках, он не сразу замечает, что в него теперь толкается не только горячий влажный язык, но и один палец, не менее щедро смазанный вязкой слюной. Справедливости ради — слюна оборотней не такая, как человеческая, а в период гона она даже немного меняет свои свойства и неплохо подходит на роль смазки, помогая альфе трахнуть омегу, когда его природной смазки недостаточно, если секс происходит не во время течки, что уж говорить о ситуации, когда альфе припёрло трахнуть другого альфу. Тэхён позволяет себе протолкнуть второй палец только тогда, когда поднимается к члену младшего и заглатывает его до половины, мягко языком надавливая на уретру и губы смыкая плотно. Чон подается вверх, пытается толкнутся глубже, но Ким не дает ему этого сделать, потому что параллельно с этим занимается еще одной важной миссией, от которой горловой минет явно будет отвлекать. — Тише, — он разводит пальцы в стороны, свободной рукой удерживая Чонгука на месте, стоит тому от этого движения вдруг выгнуться вверх, простонав непонятное «аааооа!». Его сердце колотится где-то под рукой старшего, а сам он еле слышно подвывает, когда длинные пальцы парня задевают внутри него что-то. Тэхён довольно усмехается, нет, скалится, врывается в него третьим пальцем и почти получает пяткой по лицу. Как Чон смог изогнуться для этого — загадка, но подсвечивающиеся красным глаза напротив Тэхёна останавливают, заставляя напрячься. — Продолжай, — вразрез своей реакции говорит младший и уже собственной рукой обхватывает член, начиная дрочить в своем темпе. Тэхёну дважды повторять тоже не нужно. Он совсем не железный и, если честно, еще пара минут, и его член просто взорвется от того, насколько он перевозбужден. Он с отрывистой оттяжкой касается себя тоже, но про Чонгука не забывает, начиная в более быстром темпе растягивать его. Тот, кажется, то ли поскуливать начинает, то ли сдерживать рычание, но против ничего не высказывает, время от времени судорожно сжимаясь. Проходит еще два триллиона часов, прежде, чем Чон поднимает к нему голову и шепчет — «давай уже». Но не успевает Тэхён даже до конца отстраниться, как альфа сам подается вверх и — сверкнув глазами, что вновь стали угольно-чёрными — опрокидывает старшего на спину, упершись руками в его грудь. Ким мало что уже соображает, просто, не мигая, смотрит вперёд, узнавая перед собой Чонгука, но всё, что может, — нетерпеливо схватиться за его талию и толкнуться членом между ягодиц. Младший сдавленно выдыхает и действует быстро, не давая ни себе, ни Киму опомниться, — приподнимается и уверенным движением загоняет член парня в себя, удивляясь, как же легко тот проходит сразу на половину. Тэхён глухо стонет в этот момент и сразу пытается протолкнуться до конца, но, уловив болезненный стон младшего, заставляет себя остановиться. В его глазах горит огонь, и дыхание сбито напрочь, но при этом — при всем своем состоянии сейчас — он все еще заботится о Чоне и его комфорте. Чонгук пустил бы слезу по этому поводу, определенно, но сейчас солёные капли скапливаются в уголках глаз совсем не из-за этого. Он пропускает Тэхёна в себя, кажется, полностью, и на этом замирает статуей. Ему не неприятно, скорее — до жути непривычно ощущать себя в роли омеги, смотреть на то, как Ким оставляет синяки на его талии, и знать, что на его шее сейчас краснеет метка. Чувство принадлежности такого рода ему незнакомо, но он уже входит во вкус, слабо улыбнувшись старшему и качнувшись на его члене. Тэхён, кажется, готов завыть. Его конечности сводит и распирает жаром, а Чонгук явно совсем никуда не торопится, и это так сильно его распаляет, что альфа недолго терпит младшего сверху. Он предостерегающе рычит, после того, как меняет их местами. Попыток вырваться не следует, и Ким мягко целует его за это, вгоняя член уже самостоятельно и сразу до конца. Чонгук эмоционально вскрикивает, сжимает его в себе и выступившими наружу когтями прорывает кожу на плечах, но отнимает руки, когда получает сильный укус рядом с меткой. Царапины начинают кровоточить, и Тэхён рычит дико, перехватывая его руки и фиксируя над головой. Такому Тэхёну Чонгук не сможет противостоять. Старший больше не сдерживает себя. Он рвано дышит и толкается все быстрее, не обращая внимания на чоновы завывания. Он знает, что тому не больно, — если бы было, он бы сказал, дал какой-то знак, попытался бы привести Кима в чувства, но раз этого не происходит, Тэхён наконец-то дает своей истинной сущности волю. Может быть, младший проклянет его, когда все закончится, но сейчас Тэ не может остановить себя: он метит смуглую кожу новыми и новыми укусами, вбиваясь в своем собственном темпе — то ускоряясь и обеспечивая им обоим непрерывную стимуляцию чувствительных зон, которая почти доводит до пика, то замедляясь в самый неподходящий момент и оттягивая оргазм. Это его маленький кинк — не позволять обоим кончить, пока тело само не сдастся, не выдержав такого напряжения. Кстати, Чонгук не выдерживает первым. Угол проникновения, выбранный старшим альфой, слишком удачен, и Чон, оставивший свои загоны за десятью замками, оказывается не таким уж крепким, как кажется на первый взгляд: из его глаз текут слёзы, а смазка собирается на головке члена, который с каждым чужим толчком проезжается по животу и привносит в мироощущение Чонгука новый сладкий всплеск удовольствия. Это не длится долго: он кончает в ту же минуту, когда дорывается наконец своей же рукой до члена и пару раз проводит вверх-вниз. — Тэхён, блять, — Чонгук вытягивает по слогам его имя и содрогается всем телом, сжимая его внутри, не в силах контролировать себя. Его ноги сводит, и спина изгибается под странным углом, но Ким сдерживает его собой, лишь ненамного сбросив темп. — Молодец, — он увлекает его в быстрый поцелуй, собирая губами рваные выдохи и стоны, которые вырываются из младшего от продолжающейся стимуляции и прикосновений Тэхёна ко все еще чувствительному члену. — Ты такой молодец. Чонгук всхлипывает. Его всего передергивает, и он зажмуривает глаза, видя под веками пляшущие свои дикие танцы цветные круги. Ему невыносимо жарко и тошно, но Тэхён, который все еще нависает сверху, не даёт прийти в себя. Старший альфа порыкивает и утыкается носом в метку, когда — вдруг — кончает, не потрудившись выйти из парня. Он также содрогается и теряет на секунду сознание, крепко вжимаясь в Чона и борясь с тем, чтобы вцепиться зубами в его шею еще раз. — Не засыпай, — Чонгук хлопает его по спине, когда чувствует, что еще немного — и он окажется на узле, потому осторожно сам альфу от себя отталкивает, чтобы тот улегся рядом. Тэхён перекатывается на спину и ничего не видящим взглядом утыкается в потолок. Его грудь тяжело вздымается, а пальцы ног непроизвольно сжимаются, напоминая об удовольствии, которое какое-то мгновение назад прошило все его тело насквозь. Сейчас, будучи гиперчувствительным, он реально почти потерял сознание, когда получил сильнейшую разрядку. — Ты жив? — Чонгук с кряхтением укладывается на бок и ведет кончиками пальцев по крепкой груди. Он ощущает чужое бешеное сердцебиение, каждый глубокий вдох и выдох. — Нет, —хрипит Ким и только теперь поворачивает к нему голову. На его виске пульсирует венка, а пот стекает по шее крупными каплями; глаза полуприкрыты, а губы — сжаты. Он облизывается, сглатывает и лениво переплетает их пальцы, пожимая руку Чону. — А ты? — И я нет. Минута проходит в праздном молчании, когда тишину наполняет только дыхание обоих парней, постепенно приходящее в норму. Тэхён разглядывает младшего. Да, его тело определенно сегодня натерпелось много всякого, но самое главное — Чон не выглядит разочарованным. Естественно, Ким знает, что каждый оставленный им синяк причиняет боль и дискомфорт, — что уж говорить о метке? — знает что и задница младшего альфы сейчас в лёгком шоке, но что теперь поделать. Это просто случилось, и они даже не разорвали друг друга на куски. Сейчас им обоим нужно прийти в себя и только потом задуматься о том, что гон длится не пару часов.***
Чонгук любит клубы, а Тэхён любит Чонгука. Они посещают какое-нибудь новое ночное заведение каждую пятницу, когда дают себе выходной от учебы. Это не самый плохой способ снять стресс, главное — не переборщить, но здесь они следят друг за другом вполне внимательно. Выйдя из черного bmw Чонгука, Тэхён закуривает и оглядывает здание, около которого припарковался младший. Тот выходит следом и к альфе прижимается, несвойственно для себя ластясь и явно выпрашивая его внимание. Ким коротко целует его в губы и с лёгким прищуром приобнимает в ответ. Ему бы сейчас — домой, под одеяло, схватить младшего в охапку и не отпускать до утра, но приходится исполнять свое обещание «потусить наконец», пока что ежась от прохладного ветра, треплющего края выправленной из штанов свободной рубашки. Они заходят внутрь, и Чонгук знает, что Тэхён тут для того, чтобы бдить его, но он не в обиде на это. Он осознает, что Ким ему доверяет по максимуму, понимает, что если принесёт на себе чужой запах — им придется как минимум подраться, — и всё равно ему до дрожи приятно проводить время со своим альфой, рассматривая его расслабленное выражение лица в рассеянном свете зала. Они заказывают себе по коктейлю, занимая столик, и Чон раскидывается на диванчике в развалочку, закинув колено на бедро Тэхена. Тот на это внимания как такового не обращает — только гладить по инерции начинает, осматриваясь без особого интереса. Ему действительно было бы скучно, если бы Чонгук, завидев его скисшую мордашку, не принялся перетягивать внимание на себя. Младший усмехается открыто и за подбородок альфу берёт, поворачивая его лицом к себе. Он замечает, как взгляд старшего скользит по его губам, и потому специально облизывается, задевая недавно затянувшиеся ранки от поцелуев-укусов. Ему нравится, когда Тэхён голоден, когда гладит его бёдра, когда задыхается, стоит Чону сжать его талию в ответ на прикосновения. Они не самая обычная пара, когда увлекаются поцелуем, порыкивая и пытаясь перехватить друг у друга инициативу; люди оглядываются с заинтересованностью, но не многие пытаются помешать двум альфам наслаждаться друг другом. Чонгук с силой тянет старшего на себя, наконец усаживая его на свои колени, и выдыхает в его губы с довольной улыбкой. Тэхён же обнимает его за шею и наклоняется к метке, выглядывающей из-под ворота свободной черной футболки и так и просящей себя поцеловать. Примерно такой же уже затянувшийся укус у него на сгибе шеи слева, и в него Чонгук также периодически утыкается носом, проводя языком и вспоминая, как чесались его клыки при виде чужой чистой шеи и как прорывали нежную кожу, навсегда помечая этого альфу своим запахом. — Вы, мальчики, кажется, знаете толк в веселье. Концентрация ревности в их паре тоже выше, чем в обычной. Чонгук выглядывает из-за плеча Тэхёна на омегу, что остановился около их столика, и одним взглядом ему показывает — им-то вместе весело, но веселить кого-то еще они вряд ли намерены. Намёк оказывается понят. Они остаются наедине посреди зала, наполненного людьми. И такое бывает. С тех пор, как они начали встречаться, — нет, с того времени, как Тэхён увязался за Чоном после их первой встречи в университетском коридоре, — жизни обоих резко перевернулись с ног на голову. Были тяжёлые моменты, но они преодолели их вместе, были мгновения, наполненные страстью — и они снова подарили их друг другу, им было весело и грустно, жарко и холодно, и не нашлось ни одного человека за это время, кто смог бы нарушить их баланс и вторгнуться со своими правилами. Каждый из них — верный другому до чёртиков, и это почти сказка наяву. Окружающим есть, с кого брать пример. — Блять, из-за такого тебя я хочу домой, — Чонгук прижимает старшего к себе и запускает руки под его рубашку, оглаживая горячую кожу спины. — Так чего мы ждем?
Примечания:
пожалуйста, оставь отзыв
