Wind of love

Беннет действительно невезуч. Не нужно быть семи пядей во лбу или коренным жителем Мондштадта, чтобы понять это. Едва взглянув на парня, у которого от носа без конца отстаёт пластырь, из сумки торчат бинты, а в волосах застряли колючки и сухие ветки, Итэр понимает: перед ним тот самый несчастливый билет любого искателя приключений в Городе Свободы. Но одного Итэр увидеть никак не ожидает. Глаза. Яркие, зелёные, будто светящиеся изнутри, такие сказочно-изумрудные, словно нарисованные, Итэр никогда прежде не видел таких глаз. Даже у Лизы, этой пантеры-библиотекарши, глаза подёрнуты дымкой дрёмы или усталости, что мешает изумрудной свежести сиять в полную силу. Глаза Беннета же преисполнены живого любопытства, энтузиазма, интереса буквально ко всему и этого ожидания – обязательно чего-то хорошего! – надежды и тепла. Как у парня с такой «славой» могут быть такие глаза? Они отправляются в путь, и Итэр не может не удивляться тому, что о Бене все говорят как о неудачливом, буквально притягивающем неприятности парне. Как это возможно при такой яркой улыбке, заразительном смехе и звонком голосе? Да, истории, которые рассказывает Беннет, на самом деле пугают Итэра и Паймон концовками. То это плен в лагере хиличурлов и чудесное спасение Ордо Фавониус, то ожоги от заклятий магов Бездны, а то и вовсе прямое попадание снаряда Стража Руин. Но рассказывает всё это Бен с такой искренней радостью и восторгом, что Итэр не может не улыбаться в ответ. Но и желание взять парнишку за руку, чтобы тряхнуть и, глядя в глаза, сказать, что тот был на краю гибели, неужели он не понимает?.. – тоже сильно. Они приходят на поляну одуванчиков, но те уже снесло ветром, и вместо пушистого облачка на земле их ожидает облысевшая лужайка с парой сиротливо покачивающихся белых головок. – Ох, извини, – кается Бен. – Ещё вчера тут было так классно! – Ничего, – Итэр улыбается. – Отсюда открывается прекрасный вид. – Н-ну, да, наверное, – Беннет закусывает губу и смотрит вдаль. Закатное солнце ложится на его загорелую кожу рыжими лучами, и Итэр замечает, что многие участки остаются невосприимчивы к солнечному свету – шрамы разбросаны по телу Беннета везде, от плеч до лодыжек, наверное, Итэр не рискует уточнять, сколько именно их, этих отметин неудачных приключений. Солнце медленно садится за город, и длинные тени тянутся от двух путешественников вниз по склону. Итэр не сразу понимает, что Паймон куда-то делась, но он более чем уверен, что личная летающая консерва способна избежать конфликтов или на худой конец сбежать от них. – Ты голоден? У меня есть с собой пара рыбацких бутербродов, – улыбается Итэр, начиная рыться в сумке. – Я… Эм, нет, спасибо, у меня есть яблоко, – неловко отвечает Бен. – Если кто-то делится со мной едой, то обязательно давится. Не хочу, чтобы это… Случилось с тобой. Итэр непонимающе наклоняет голову. Золотистая коса качается за спиной. – Не может быть всё настолько плохо, – усмехается он. – Бен, возьми. – Путешественник настойчиво протягивает пареньку свой бутерброд. Сара всегда кладёт для них с Паймон более толстый слой лука, и Итэр не может не быть благодарен ей за это. Беннет смущенно берёт свой бутерброд, но не торопится его есть, садясь на край обрыва. – Я… Никогда не думал, что легендарный странник из чужих земель будет… Таким заботливым и внимательным к чужим бедам, – признаётся вдруг спустя пару минут молчания Беннет. Здесь удивительно тихо, ведь обычно на скалах свистит и шумит ветер, но на этом фьорде, уместившемся между двух других, более высоких, затишье, и только чуть покачиваются позади них верхушки вековых кедров. Нагретая за день земля источает ароматы трав и ягод, и совсем чуть-чуть веет вечерней сыростью, запахом грибов и вскопанной кем-то земли. Итэр замечает звездочку чуть левее закатного солнца. Она одна из первых зажигается на этом небосводе. – Не бывает чужих бед, если ты всё время в пути, – отвечает Итэр. – На дороге, которая пересекается с дорогами других, беды становятся общими. Радости делятся поровну, как и несчастья, – Итэр дружески толкает Беннета в плечо, но слишком поздно понимает, что делать этого не стоило. Беннет давится бутербродом и начинает кашлять надрывно и глухо, махая рукой, когда Итэр пытается помочь ему. Путешественник понимает, что Бен пытается сказать: отойди, иначе из-за моей неудачи что-то случится и с тобой… … Но Беннет и так слишком печётся о других, забывая о себе. Поэтому Итэр перехватывает Беннета поперёк груди и несколько раз сильно сдавливает, как бы вздёргивая вверх, пока кусочек не выходит из дыхательных путей, и Бен не перестаёт кашлять. Но Итэр не отпускает Беннета. Он ослабляет хватку, но не объятия, перемещая руки ниже, на живот, и утыкаясь носом в плечо белобрысого искателя приключений. Очки Беннета съехали со лба назад, взлохматив волосы, а повязка на левом плече сбилась, обнажая недавнюю, покрытую коркой рану. Беннет замирает в руках Итэра, не зная, как реагировать и что делать, а тот просто обнимает его. В тот миг, когда шершавые от мозолей руки Беннета ложатся на его ладони, Итэр чувствует себя так, будто он – самый счастливый человек в Тейвате.