Ньют Питер очень любит

– Лекаря сюда! Томас подрывается на голос первым – зря что-ли в медицинском кости прозябает уже третий год? И его нисколько не смущает формулировка. В центре Питера, знаете ли, слово "лекарь" от прохожих можно услышать не реже чем какое-нибудь пресловутое "хуйня". Брюнет ускоряет бег и несётся через дорогу от Казанского собора к Зингеру, на бегу пытаясь высмотреть, кому там вообще нужна помощь. Небольшое столпотворение находится прямо под вышеупомянутым зданием и Томас про себя хмыкает, что если тот, кому помощь нужна, турист, то ему нехило так повезло – развалиться аккурат под дорогущим книжным и по совместительству офисом Дурова. – Будьте добры, расступитесь, я врач, я могу помочь! – он конечно же утаивает, что врач пока не дипломированный, да и посещений у него процентов шестьдесят, но кого это сейчас волнует? Люди понемногу расступаются, благо, слух у всех хороший – помощь уже тут. – Эй, парень, ты меня слышишь? – он машет рукой перед лицом блондина. Тот находится где-то между сознанием и подсознанием. А ещё находится прямо на тротуаре, слегка припорошенном снегом. – Кха – выдаёт блондин и Томас принимает это за "да". – Всё хорошо, можете расходиться! – конечно, выглядит его новый знакомый по шкале "всё хорошо" на твёрдую троечку. С минусом. Из десяти. Но толпа, хотя, какая толпа - часть уже благополучно свалила - слушается и понемногу двигает своей дорогой. – Что случилось хоть у тебя? – он, не задумываясь, снимает с себя шарф и обматывает поверх его голой шеи. Блондин начинает приходить в себя. "Я в своём сознании насколько преисполнился..." – всплывает в голове у Томаса, но он отгоняет глупые мысли Ничего, потом ещё пошутит. – Давай лучше я тебя подниму, а то негоже симпатичным парням по тратуарам разлёживать. Общими усилиями они поднимают блондина на ноги. Тот смешно морщит нос и пытается поправить съехавшую на глаза красную шапку. – Далеко живёшь? Он неопределённо качает головой. – Ладно, хрен с тобой, ко мне поедем – уловив слабое сопротивление Томас заржал – Да нормально всё будет, не парься, у тебя же с ногой ещё что-то, да? – Да – наконец выдыхает незнакомец – Меня Ньютом звать. А вас как? – Томасом кличут – прыснул Томас, придерживая его за локоть. –Буду премного благодарен, если вы поможете мне дойти до метро. Томас сдержал порыв заржать. Манера речи Ньюта, – серьёзная и на "вы" – хотя сам Томас уже ему "тыкал", никак не вязалась с внешним видом – смешная шапка, по-детски милое лицо и очаровательные вязаные варежки. – Тебе сколько лет хоть, сударь? – не удержался Томас и Ньют, не сдержавшись, засмеялся вместе с ним. – Возраст предпочту оставить при себе. – Ах да, прошу прощения, у дам его не спрашивают. Ньют на секунду насупился, но тут же взвыл - больная нога дала о себе знать. – Ладно, хорошо, поехали к тебе, Томми. При других обстоятельствах Томас наверняка бы подстебал его на тему того, как в секунду изменился его голос и как вообще звучит эта фраза, но брюнет воздержался – выглядел Ньют очень неважно и шутку бы точно не оценил больше. В такси Ньют, уткнувшись в Томасов шарф, уснул. Сам же Томас был рад, что тот хотя бы перестал обращаться к нему на "вы". Да и выглядел он мило, что определённо пару плюсиков в карму добавляло. – Вставай, соня, приехали. При всей моей доброте, на руках тебя я не понесу, мы ещё даже не встречаемся. Ньют разлепил глаза. Боль в голове поутихла, а вот ногу неприятно саднило. И угораздило же его подскользнуться не в кучку снега рядом, а прямиком на голый, только очищенный добросовестными работниками асфальт. – Только у меня не особо чисто, но ты не стесняйся, можешь чувствовать себя как дома. Я просто ленюсь очень иногда, это мой минус. А у тебя какие минусы? – Томас говорил и говорил, попутно снимая куртку, шапку и ботинки, и рукой указывая, куда пройти дальше. Квартирка была небольшая, но в одном из новых районов, с окнами в сторону улицы и душем для собак на первом этаже (Томас правда собак не имел, но такую вроде бы незначительную вещь считал скорее плюсом, чем минусом). – Ну я целоваться не умею – чистосердечно выдал Ньют, не уловив шуточную интонацию в голосе собеседника и не поняв, что на вопрос отвечать не надо было – То есть это мне так сказали...Не суть. У тебя есть аптечка? – на секунду смутившись, он попытался смешить тему, хотя Томас уже ржал в открытую. – Сейчас принесу, иди пока на кухню. Прихрамывая по дороге, блондин ненавязчиво оглядывался вокруг - в открытую глазеть было как-то невежливо. – Ты где учишься? – Томас откопал наконец нужные таблетки, но, плюнув, прихватил всю аптечку полностью - мало ли что там с ногой. – В СПбГУ. На юридическом – Ньют недоверчиво покосился на лекарство. – Это от головы. Ну, ты в машине говорил, что сознание терять начал... Круто, чувак, я там же, только на медицинском. Значит видеться чаще будем – кивнув головой, заключил Томас – С ногой то что? – Я сломал её не так давно, до конца не зажила ещё. У меня было что-то вроде трости, но она сломалась, а мне сегодня очень надо было выйти из дома, поэтому рискнул пойти так. Результат сам знаешь. – Жойско – Томас покосился на его ногу – Ты местный или приехал откуда-то? – Я родился тут – в голосе Ньюта мелькнула гордость. Томас поставил чайник и достал банку с мёдом. – Я пару лет назад переехал, на учёбу. Но, если честно, мне тут как-то не очень нравится. Слишком серо что-ли...Тебе сахар в чай добавить или ты с лимоном пьёшь? – Спасибо, ничего не добавляй пожалуйста, я так пью. Жаль мне тебя не понять, я этот город ещё с детства обожаю. Мама водила во всякие классные места. – Может покажешь город и мне? – Возможно. Разговор застопорился. Томас, не найдя другой темы для диалога, попытался придумать новую. – Ты правда не умеешь целоваться? – спросил он лоб в лоб. – Томас, это не этично. – Ты сам мне сказал. – Но ты спросил! – Мог бы придумать что-то другое. – Это было первое, что пришло мне в голову. – Значит во всём остальном ты весь такой идеальный? – Я просто предупредил. Томас засмеялся. – Спасибо что поволновался обо мне, теперь, в случае чего, буду знать, что целоваться с тобой не следует. – Это прозвучало довольно обидно, не находишь? Томаса искренне веселила его привычка воспринимать абсолютно всё в серьёз. – Да не дуйся. Ты мне понравился просто, я шутить пытаюсь, но, как видишь, не выходит... Ньююют, а тебе кто-нибудь говорил, что ты бука? – Томас! – И зачем ты мне всё это рассказываешь ? – всё тот же Ньют, только волосы чуть гуще, восседает на своём привычном месте, на кресле в томасовой кухне и потягивает чай из большой зелёной кружки. Рядом стоит банка с мёдом. – Просто вспомнил нашу первую встречу. Ты был очень милым, особенно с той смешной красной шапке, помнишь? Она так угарно съезжала тебе на глаза, я даже не удивлён, что ты тогда подскользнулся. – Она была моей любимой. Жалко что потерялась. – Я найду тебе такую же, – махнул рукой Томас. Они выпустились полгода назад, а съехались ещё раньше, и таким счастливым Томас помнил себя ещё...да и не помнил даже, такого блондинистого и иногда обидчивого, но очень милого и любвеобильного счастья у него ещё не было. Ньют смеётся и было щёлкает его по носу, но Томас перехватывает руку. – Эй, между прочим, это из-за тебя она пропала! – он наигранно насупился. – Дурашка ты, Ньют, тебе кто-нибудь говорил, что ты бука? – Ты, Томас. Только ты. Они идут гулять на Петроградку – Томас даже помнит, как они были там в первый раз, Ньют тогда все уши ему прожужжал, что тот просто обязан там побывать. Ньют, словно впервые тут, глазеет на старинные здания, а Томас глазеет на Ньюта. Даррелл писал "Город становится миром, когда ты любишь одного из живущих в нем". И Томас понимает, что он чертовски прав. Начинается дождь и они прячутся под чёрным зонтом, тесно прижимаясь друг к дружке. Нога у Ньюта зажила и больше не беспокоит. В Питере ливень и лужи, в глазах карих глаза почти такие же, идентичные. Не сговариваясь, они переходят на лёгкий бег, театр имени Андрея Миронова проносится слева и они забегают в Буше. Ньют обязательно возьмёт вензель с малиной, потому что это "Лучшее, что я ел в своей жизни, Томми, ты должен попробовать!". Томас обязательно будет смеяться, над чем угодно, да хоть над весёлой собачкой женщины за соседним столиком. И Ньют обязательно будет смеяться вместе с ним.

Ньют Питер очень любит. И думает, что добьётся того, что Томас полюбит тоже. Томас Ньюта очень любит. И думает, что тот точно напиздел – целуется-то он прекрасно...